СОЧИНЕНИЯ по поэме "Мертвые души" Гоголя


Стр. 1 Сочинения

Стр. 2 Коротко по главам. Содержание поэмы

Стр. 3 Система персонажей. Сочинения

 

Cочинение «Роль лирических отступлений в поэме Н.В.Гоголя “Мертвые души”»

При каждом слове поэмы читатель может говорить:
«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!»
Этот русский дух ощущается и в юморе,
и в иронии, и в выражении автора,
и в размашистой силе чувств,
и в лиризме отступлений…
В. Г. Белинский


Я знаю: если я сейчас раскрою «Мертвые души» наугад, то томик привычно раскроется на 231 странице…

«Русь! Чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем все, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?.. И еще, полный недоумения, неподвижно стою я, а уже главу осенило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онемела мысль пред твоим пространством. Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему? И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи: У! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!» Это — любимое. Сто раз прочитанное и перечитанное. Поэтому томик всегда сам раскрывается на 231 странице…

Почему именно это? Почему не такое: «Эх, тройка!..»

Или: «Боже, как ты хороша подчас, далекая, далекая дорога!» Или… Нет, все-таки это. Вот он. Гоголь, объятый «могучим пространством» Руси, что «страшною силою» отразилось в его глубине… А какую же глубину дал бессмертный писатель словам, в которых отразилась вся его «сверкающая, чудная, незнакомая земле даль...». Это и есть та «непостижимая связь» между талантом и землей, взрастившей этот талант. «В «Мертвых душах» везде ощущаемо и осязаемо проступает его субъективность… которая в художнике обнаруживает человека с горячим сердцем…

… Преобладание субъективности, проникая и одушевляя собою всю поэму Гоголя, доходит до высокого лирического пафоса и освежительными волнами охватывает душу читателя...» (В. Г. Белинский).

Читая лирические отступления (да и не только их, а всю поэму) в первый раз, не зная имени автора, с уверенностью скажешь: «Писал русский». Какие точные выражения, само построение фраз, глубокое и обширное знание земли, о какой пишешь! Истинно русская (плавная, немного с грустью, богатая самыми тонкими оттенками настроения) поэзия. Надо быть поэтом, каким был Гоголь, чтобы написать такую поэму в прозе! В «Мертвых душах» Гоголь стал «русским национальным поэтом во всем пространстве этого слова» (В. Г. Белинский). Поэт? Поэма? Да. Поэт. И поэма. Гоголь не зря назвал свое детище поэмой. Ни в рассказе, ни в повести, ни в романе автор не может так свободно вторгаться своим «я» в ход повествования.

Отступления в «Мертвых душах» представляют большую ценность. Ценны они своей высокохудожественностью, предельностью самовыражения автора, уместностью в том или ином контексте.

Гоголь иронически рассуждает о «толстых» и «тонких» представителях дворянства, о «господах большой руки» и «господах средней руки», говорит о русском слове и русской песне. Все это тонко и умело вплетается в сюжет произведения.

Помните начало шестой главы? «Прежде, давно, в лета моей юности...» Помните: «… О моя юность! о моя свежесть!»? А через несколько страниц: «У одного из строений Чичиков скоро заметил какую-то фигуру… Платье на ней было совершенно неопределенное, похожее очень на женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые бабы, только один голос показался ему несколько сиплым для женщины» и «Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога!»), что в начале одиннадцатой главы, кошмарным диссонансом звучит: «Держи, держи, дурак!» — кричал Чичиков Селифану. «Вот я тебя палашом! — кричал скакавший навстречу фельдъегерь с усами в аршин. — Не видишь, леший дери твою душу: казенный экипаж!» Пошлость, пустота, низость жизни еще четче вырисовываются на фоне возвышенных лирических строк. Этот прием контраста применен Гоголем с большим мастерством. Благодаря такому резкому противопоставлению мы лучше уясняем мерзкие черты героев «Мертвых душ».

Такова роль лирических отступлений в композиции поэмы. Но самое главное то, что в лирических отступлениях выражаются многие взгляды автора на искусство, отношения между людьми. Из этих коротеньких отрывков можно вынести столько душевного тепла, столько любви к родному народу и всему, им созданному, столько умного и нужного, сколько не вынесешь из некоторых многотомных романов.

Гоголь вытащил на страницы книги «всю страшную, потрясающую тину мелочей, всю глубину повседневных характеров...». Гоголь крепкою силою неумолимого резца выставил выпукло и ярко на всенародное обозрение скучные, пошлые мелочи жизни и высмеял их должным образом.

А вот — дорога. Такая, какой рисует ее Гоголь: «Ясный день, осенние листья, холодный воздух… покрепче в дорожную шинель, шапку на уши, тесней и уютней прижмемся к углу!.. Боже! как ты хороша подчас, далекая, далекая дорога! Сколько раз, как погибающий и тонущий, я хватался за тебя, и ты всякий раз меня великодушно выносила и спасала! А сколько родилось в тебе чудных замыслов, поэтических грез, сколько перечувствовалось дивных впечатлений...» Честное слово, так и тянет собраться и отправиться в дорогу. Но теперь путешествуют немного иначе: поездом, самолетом, автомобилем. Только мелькали бы перед глазами степи, леса, города, полустанки, сверкающие под солнцем облака.

Несется Русь, вечно движется к лучшему. Она уже прекрасна, Русь, но есть ли предел у лучшего, есть ли предел у мечты человеческой? И знакома ли нам теперь эта «незнакомая земле даль»? Во многом знакома. Но много еще у нее далеко впереди, чего уже мы не увидим.

Невозможно разобрать каждое лирическое отступление в отдельности, невозможно в коротком сочинении дать оценку каждому отрывку: в «Мертвых душах» множество и больших, и немногословных авторских отступлений, оценок, замечаний, каждое из которых требует и заслуживает особого внимания. Множество тем в них затронуто. Но общим является то, что из каждого отступления мы видим одну из черт дорогого нашей памяти писателя, в результате чего получаем возможность нарисовать образ истинного гуманиста, писателя-патриота.

Cочинение «Поэма Гоголя «Мертвые души». Своеобразие жанра. Особенности композиции. Смысл названия.»

Поэма «Мертвые души» (1842) — произведение глубоко оригинальное, национально-самобытное. Это – произведение о контрастности, неопределенности российской действительности, и название поэмы неслучайно. Современникам Гоголя такое название казалось удивительным, они считали, что такое название подошло бы для какой-нибудь фантастической книги. Такое восприятие неслучайно. Душа человека считалась бессмертной, поэтому сочетание «мертвые души» казалось даже несколько кощунственным. Впервые упоминание о таком названии поэмы появляется в письме Н.В.Гоголя А.С.Пушкину, в котором он сообщает, что «начал писать «Мертвые души».
Какое значение, смысл вкладывает автор в название своего произведения? Во-первых, это название умерших крестьян, которые еще продолжают числиться в «ревизских сказках», то есть в специальных списках, по которым помещик должен был платить налог государству.
Во-вторых, Гоголь подразумевает под «мертвыми душами» помещиков. Тогда становится понятной и основная идея произведения – показать пустоту и бездушие людей, которые могут использовать чужой труд, распоряжаться чужими судьбами и жизнями.
Странным для современников Гоголя оказалось не только название произведения, но и то, как автор обозначил его жанр. Гоголь назвал свое произведение «поэмой», но написано оно прозой. Это не случайно. В «Учебной книге словесности для русского юношества» Гоголь останавливается на особенностях главного героя произведения жанра, в котором написаны «Мертвые души». Герой может быть даже «невидимым лицом, но должен быть значительным и вызывать интерес для тех, кто бы хотел понаблюдать за душой человеческой. Обязательным условием должно быть и участие героя в различных приключениях. Но самое главное, что после прочтения такого произведения читатель должен извлечь для себя «живые уроки».
Можно найти и другую особенность повествования, которая тоже дает право автору назвать свое произведение поэмой.

Множество лирических, авторских отступлений также прибличают характер повествования к поэтическому.
Поэма насыщена лирико-патетическими вставными элементами. Общий пафос произведения –разоблачительно-сатирический. Поэтому, может быть, более точным в определении жанра произведения будет назвать «Мертвые души» социально-этической и сатирической поэмой-романом.
«Мертвые души» сравнивали с с эпопеей, называли «русской «Одиссеей», «русской «Иллиадой». Сам Гоголь объяснял жанровое своеобразие «Мертвых душ» в проекте «Учебной книги словесности для русского юношества» и говорил о «меньших родах эпопеи». Малая эпопея, по Гоголю, включает в себя черты эпопеи и романа.
По наличию характерных элементов «Мертвые души» можно определить и как роман: начало, связанное с образом главного героя, традиционная любовная интрига, мотив сплетни, включение биографии героя. Возможно даже уточнение. «Мертвые души» — плутовской роман: главный персонаж – антигерой, сюжет построен на логически не связанных эпизодах, герой не меняется под влиянием обстоятельств, сатирическая направленность в произведении ярко выражена. Но хотя все эти черты налицо, все же проблематика «Мертвых душ» намного шире «предусмотренной» для жанра плутовского романа.
«Мертвые души» не укладываются в жанровые рамки ни поэмы, ни романа. Пожалуй, это все-таки произведение промежуточного жанра. Содержание и форма поэмы характеризуются жанрово-видовой двойственностью.
Сюжет и композиция «Мертвых душ» обусловлены предметом изображения – стремлением Гоголя постичь русскую жизнь, характер русского человека, судьбу России. Речь идет о принципиальном изменении предмета изображения по сравнению с литературой 1820-1830-х гг.: внимание художника переносится с изображения отдельной личности на портрет общества.
Введение этого мотива предоставляет автору возможность именно широкого изображения жизни.
Совершенно иной смысл получает этот мотив в знаменитом отступлении 11-й главы: дорога с несущейся бричкой превращается в путь, по которому летит Русь.
Сюжет путешествия дает Гоголю возможность создать галерею помещиков. При этом композиция выглядит очень рационально: экспозиция сюжета путешествия дана в 1-й главе (Чичиков знакомится с чиновниками и с некоторыми помещиками, получает у них приглашения), далее следуют пять глав, в которых «сидят» помещики, а Чичиков ездит из главы в главу, скупая мертвые души. Композиция произведения может быть определена как кольцевая, так главный герой в 1-й главе приезжает в губернский город, а в последней – уезжает из него. Пять портретных глав посвящены отдельному помещику каждая и в своей совокупности призваны дать обобщенный портрет русского помещечьего класса гоголевской эпохи. К особенностям композиции поэмы можно отнести авторские отступления, а также «Повесть о капитане Копейкине», включенную автором в 10-ю главу и облеченную в форму рассказа почтмейстера.
Гоголь сказал о помещиках: «Следуют у меня герои один пошлее другого». Мера пошлости в 6-й главе становится нестерпимой. Именно с этим образом связано лирическое отступление в 6-й главе о пламенном юноше, который «отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости». Поэтому 6-ю главу можно назвать кульминационной в поэме: представляя трагическую для Гоголя тему изменения к худшему, она завершает сюжет путешествия, ведь Плюшкин – последний из помещиков, кого посетил Чичиков.
Идейно-композиционная роль образа Чичикова предопределена в первую очередь тем, что ему принадлежит идея аферы, для ее осуществления ему предоставлено право свободного передвижения по художественному пространству поэмы, с ним автор не расстается почти никогда. Не будь Чичикова, не было бы ни сюжета путешествия, ни самой поэмы.

Но такой сюжет был лишен внутренней динамики. Между тем Гоголь ценил в художнике умение связать события в «один большой узел».
Композиционная структура произведения очень четкая. В поэме существуют два основных места действия: первое – город NN, второе – окрестные усадьбы. К этим двум местам действия тяготеет приблизительно одинаковое число глав. Главы о пребывании Чичикова в губернском городе «разорваны» поездкой Чичикова. Но события заключительных городских глав, как в зеркале, отражают события первой главы. Если в начале поэмы говорится, что приезд Чичикова «не произвел в городе никакого шума», то в конце Чичиков становится причиной необыкновенной сумятицы в городе и уезжает в день похорон прокурора, павшего его жертвой. Добрая слава Чичикова, завоевонная им уже в начале прибывания в городе, растет столь же стремительно, сколь стремительно растут затем скандальные сплетни о нем. Другими словами, городские главы «окольцовывают» произведение и строятся на основе сюжета заблуждения, в свою очередь придающего произведению целостность.
Образ автора создается с помощью лирических отступлений, развернутых сравнений, прямого комментария тех или иных поступков, мыслей, событий в жизни героев, мелких замечаний, рассыпанных по всему тексту поэмы. Гоголь создает монологический художественный мир, голос автора доминирует в нем. Это давало возможность прямого выражения авторской позиции по отношению к героям, насыщения авторской речи иронией, алогизмами, характеризующими персонажей, «неопределенными словечками», то есть всем тем, что характеризует гоголевскую повествовательную манеру.

 

Cочинение «Русь в поэме Гоголя «Мертвые души»»

Интерес к творчеству Гоголя не ослабевает и в наши дни. Наверное, причина в том, что Гоголь сумел наиболее полно показать черты характера русского человека, величие и красоту России. В статье «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность», начатой еще до «Мертвых душ», Гоголь писал: «Поэзия наша не выразила нам нигде русского человека вполне, ни в том виде, в каком он должен быть, ни в той действительности, в какой он есть». Здесь намечена задача, которую Гоголь собирался решить в «Мертвых душах».

В поэме Гоголь рисует два противоположных мира: с одной стороны, показана настоящая Россия с ее несправедливостью, стяжательством и грабежом, с другой — идеальный образ будущей справедливой и великой России. Этот образ в основном представлен в лирических отступлениях и размышлениях самого писателя. «Мертвые души» начинаются с изображения городской жизни, набросков картин города и описания чиновнического общества. Пять глав поэмы отведены на изображение чиновников, пять — помещиков и одна — на биографию Чичикова. В результате воссоздается общая картина России с огромным числом действующих лиц разных положений и состояний, которые выхватываются Гоголем из общей массы, ведь помимо чиновников и помещиков Гоголь описывает и других городских и сельских жителей — мещан, слуг, крестьян. Все это складывается в сложную панораму жизни России, ее настоящее. Типичными представителями этого настоящего в поэме являются бесхозяйственный помещик Манилов, мелочная, «дубинноголовая» Коробочка, безалаберный прожигатель жизни Ноздрев, прижимистый Собакевич и скряга Плюшкин. Гоголь со злой иронией показывает душевную пустоту и ограниченность, тупость и стяжательство этих вырождающихся помещиков-душевладельцев. У этих людей осталось так мало человеческого, что их в полной мере можно назвать «прорехами на человечестве».

Мир «Мертвых душ» страшен, отвратителен и безнравственен. Это мир, лишенный духовных ценностей. Помещики, обыватели губернского города не единственные его представители. В нем, этом мире, живут и крестьяне. Но Гоголь отнюдь не склонен их идеализировать. Вспомним начало поэмы, когда Чичиков въехал в город. Два мужика, рассматривая бричку, определили, что одно колесо не в порядке и Чичиков далеко не уедет. Гоголь не скрыл, что мужики стояли около кабака. Бестолковыми показаны в поэме дядя Митяй и дядя Миняй, крепостной Манилова, просящийся на заработки, а сам идущий пьянствовать. Девочка Пелагея не умеет отличить, где право, где лево. Про-шка и Мавра забиты и запуганы. Гоголь не обвиняет их, а, скорее, добродушно смеется над ними.

Описывая кучера Селифана и лакея Петрушку — дворовых слуг Чичикова, автор проявляет доброту и понимание. Петрушка охвачен страстью к чтению, хотя его больше привлекает не то, что он читает, а сам процесс чтения, как это из букв «вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что значит». Мы не видим в Селифане и Петрушке высокой духовности и нравственности, но они уже отличаются от дяди Митяя и дяди Миняя. Раскрывая образ Селифана, Гоголь показывает душу русского мужика и старается понять эту душу. Вспомним, что он говорит о значении почесывания в затылке у русского народа: «Что означало это почесывание? и что вообще оно значит? Досада ли на то, что вот не удалась задуманная назавтра сходка со своим братом… или уже завязалась в новом месте кат кая зазнобушка сердечная… Или просто жаль оставлять отогретое место на людской кухне под тулупом, с тем чтобы вновь тащиться под дождь и слякоть и всякую дорожную невзгоду?»

Выразителем идеального будущего России является Россия, описанная в лирических отступлениях. Здесь тоже представлен народ. Пусть народ этот состоит из «мертвых душ», но он обладает живым и бойким умом, это народ, «полный творящих способностей души…». Именно у такого народа могла появиться «птица-тройка», которой без труда управляет ямщик. Это, например ярославский расторопный мужик, который «одним топором да долотом» смастерил чудо-экипаж. Его и других мертвых крестьян купил Чичиков. Переписывая их, он рисует в своем воображении их земную жизнь: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали на своем веку?» Мертвые крестьяне в поэме противопоставлены живым крестьянам с их бедным внутренним миром. Они наделены сказочными, богатырскими чертами. Продавая плотника Степана, помещик Собакевич описывает его так: «Ведь что за силища была! Служи он в гвардии, ему бы бог знает что дали, трех аршин с вершком ростом».

Образ народа в поэме Гоголя постепенно перерастает в образ России. Здесь тоже просматривается противопоставление настоящей России идеальной будущей России. В начале одиннадцатой главы Гоголь дает описание России: «Русь! Русь! Вижу тебя…» и «Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога!» Но эти два лирических отступления разрываются фразами: «Держи, держи, дурак!» — кричал Чичиков Селифану. «Вот я тебя палашом! – кричал скакавший навстречу фельдъегерь с усами в аршин. — Не видишь, леший дери твою душу: казенный экипаж» В лирических отступлениях автор обращается к «необъятному простору», «могучему пространству» русской земли. В последней главе поэмы бричка Чичикова, русская тройка превращается в символический образ России, стремительно несущейся в неведомую даль. Гоголь, будучи патриотом, верит в светлое и счастливое будущее Родины. Гоголевская Россия в будущем – великая и могучая страна.

Cочинение «Сатирические образы помещиков (По произведению Н.В.Гоголя "Мертвые души")»

Замысел "Мертвых душ" возник и сложился в творческом сознании Гоголя под непосредственным влиянием Пушкина. Пушкин, прочитав рукопись, произнес голосом, полным тоски: "Боже, как грустна наша Россия?". В 1842 году поэма была опубликована, несмотря на цензурный запрет, помог напечатать ее Белинский. Ее появление оказалось большим событием в русской общественной и. литературной жизни. Герцен отметил, что "Мертвые души" потрясли всю Россию". Выход поэмы вызвал еще большую бурю, чем появление комедии "Ревизор". Крепостники-дворяне, узнавшие себя в разных лицах нового произведения Гоголя, реакционная критика злобно осудили и автора, к поэму, обвиняя Гоголя в том, что он не любит Россию, что это насмешка над русским обществом. Прогрессивный лагерь, и среди них Белинский, считали, что сатира Гоголя — это сатира горячего патриота, который пламенно любил свой народ. Гоголь был твердо уверен в великом' будущем страны, он понимал, что в народе скрыты огромные возможности и силы, чтобы изменить облик России. Именно глубокая любовь к России, чувство тревоги за судьбы своего народа питали беспощадную сатиру Гоголя в изображении дворянскокрепостнического мира. Гоголь писал в своем дневнике: "Бывает время, когда нельзя устремить общество иди даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости". Портретная галерея "Мертвых душ" открывается Маниловым. По натуре Манилов обходителен, добр, вежлив, но все это приняло у него смешные, уродливые формы. Он никому и ничем не доставил пользы, потому что жизнь его занята пустяками. Слово "маниловщина" стало нарицательным. Прекраснодушие — самая отличительная черта Манилова. Отношения между людьми ему представлялись всегда праздничными, без столкновений и противоречий. Жизни он совершенно не знал, реальность у него подменялась пустой фантазией, и поэтому он на все смотрит сквозь "розовые очки". Это единственный помещик, который подарил "мертвых душ" Чичикову. Следом за Маниловым Гоголь показывает Коробочку, одну из "тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи и убытки, а между тем набирают понемногу деньжонок в мешочки, размещенные по ящикам комодов". Коробочка не имеет претензий на высокую культуру, как Манилов, она не предается пустому фантазированию, все ее мысли и желания вертятся вокруг хозяйства. Крепостные крестьяне для нее, как и для всех помещиков, — товар. Поэтому Коробочка не видит разницы между душами живыми и мертвыми. Коробочка говорит Чичикову: "Право, отец мой, никогда еще не случалось мне продавать покойников". Чичиков называет Коробочку дубиноголовой. Это меткое определение вполне освещает психологию помещицы, типичной представительницы дворянского крепостнического общества. Типичен образ Ноздрева. Это человек "на все руки". Его увлекает пьяный разгул, буйное веселье, карточная игра. В присутствии Ноздрева ни одно общество не обходилось без скандальных историй, поэтому автор иронически называет Ноздрева "историческим человеком". Болтовня, хвастовство, вранье — самые типичные черты Ноздрева. По оценке Чичикова, Ноздрев — "человек-дрянь". Он держит себя развязно, нагло и имеет "страстишку нагадить ближнему". Собакевич, в отличие от Манилова и Ноздрева, связан с хозяйственной деятельностью. Собакевич — кулак и хитрый пройдоха. Гоголь беспощадно разоблачает жадного накопителя, которого "омедведила" система крепостного права. Интересы Собакевича ограничены. Его цель жизни — это материальное обогащение и вкусная еда. Мебель в доме Собакевича: стол, кресла, стулья — напоминали самого хозяина. Через внешность, через сравнение с предметами домашнего обихода Гоголь достигает огромной яркости и выразительности в описании характерных черт героя. Галерею"мертвых душ" завершает Плюшкин, в котором мелочность, ничтожность и пошлость достигают предельного выражения. Скупость и страсть к накопительству лишили Плюшкина человеческих чувств и привели его к чудовищному уродству. В людях он видел только расхитителей его имущества. Сам Плюшкин отказался от общества, никуда не ходил и в гости к себе никого не приглашал. Он выгнал дочь и проклял сына. У него люди умирали как мухи, многие его крепостные числились в бегах. Плюшкин всех своих крестьян считал тунеядцами и ворами. В главе о Плюшкине шире, чем в других, затрагивается крестьянский вопрос. Уже внешний вид деревни говорит о тяжелой и беспросветной доле крепостных, об их полном разорении. Глубокий упадок всего крепостнического уклада жизни России наиболее реально отразился в образе Плюшкина.
Образы Гоголя отличаются глубокой типизацией и являются правдивым обобщением общественных порядков. Писатель сам глубоко и великолепно чувствовал общечеловеческую широту созданных им типов. Гоголь писал: "Ноздрев долго не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане". Гоголь нарисовал в своей поэме мрачную и страшную картину крепостного общества, которое неспособно к руководству национальной жизнью, общества, лишенного элементарного представления о честности и общественном долге, опустошенного и духовно мертвого. Вся передовая, мыслящая Россия читая поэму, понимала ее название так, как понял Герцен: "Мертвые души" — это ужас и позор России". Высокую оценку Гоголю дали его современники. Позднее Чернышевский писал: "Давно уже не было в мире писателя, который был бы так важен для своего народа, как Гоголь для России."
Сейчас нет помещиков, но черты характера, которые так ярко запечатлел -Гоголь в поэме "Мертвые души", остались, рассыпавшись в бессчетных количествах пороков огромной части общества. Жириновский напоминает Ноздрева, поэтому его можно назвать "исторической личностью". Коробочки встречаются почти на каждом шагу, выживших из ума Плюшкиных редко, но все-таки можно встретить, одним Маниловым в нашем жестоком веке нечего делать. Попусту мечтать — это слишком, большая роскошь. Гоголь бессмертен, и это ясно каждому, кто хорошо изучил русскую литературу девятнадцатого века. Главное свойство гоголевского дара особенно отчетливо проявилось в обрисовке характеров помещиков. Умение очертить двумя, тремя чертами "пошлость пошлого" человека позднее использовал Чехов. Социальная почва, на которой процветали Чичиковы, Маниловы, Собакевичи, Ноздревы, давно разрушена. А зло бюрократизма, накопительства, лицемерия по-прежнему в человечестве неистребимо. Разящая сатира Гоголя необходима и нашему времени. Важно, может быть, и другое. В произведении — пугающая картина разобщенности людей, их отчуждения от подлинного смысла жизни. Человек потерял человеческое лицо. А это уже не смешно, а страшно. "Мертвые души" помещиков окончательно утратили способность понастоящему видеть, слышать, думать. Их поведение механическое, заданное раз и навсегда, подчинено единственной цели — приобретать, чтобы "спать" наяву. Это духовная смерть! Страстное желание Гоголя пробудить сонное человеческое сознание созвучно любой эпохе застоя. "Мертвые души" — произведение новаторское, смело развивающее традиции русской литературы. Все свои помыслы писатель отдавал народу, он видел возрождение России в уничтожении праздной касты тунеядцев, имя которым — дворяне-крепостники. В этом величие литературного подвига Гоголя.

 

Cочинение «"Повесть о капитане Копейкине". Анализ фрагмента поэмы Н. В. Гоголя "Мертвые души"» Александр Сергеевич Пушкин, подаривший Николаю Васильевичу Гоголю сюжет “Мертвых душ”, советовал молодому писателю собрать воедино все пороки и несуразицы тогдашней России и заодно высмеять их. Гоголь блестяще справился с замыслом, создав произведение, ставшее вровень с “Евгением Онегиным” по масштабности содержания. Глубокая по смыслу поэма “Мертвые души” поражает совершенством художественной формы. Когда читаешь, наслаждаясь образным, метким, емким языком писателя, историю похождений Павла Ивановича Чичикова, невольно думаешь о том, что Гоголь как бы задался целью дать образцы использования тех или иных средств создания художественного произведения. Портрет, пейзаж, лирические отступления — эти элементы композиции, пожалуй, впервые в истории русской литературы представлены во всей полноте и значимости в общей художественной ткани повествования.В этом же ряду художественных особенностей поэмы находится и “Повесть о капитане Копейкине”. Сразу же уточню, что перед нами не эпизод, а так называемая вставная конструкция, то есть самостоятельное произведение, с определенной целью вставленное автором в другое повествование. Эта вставка “режет по живому”, если можно так выразиться, художественную ткань произведения, резко отвлекает читателя от одного сюжета и переключает его внимание на другой, наносит вред цельности восприятия того текста, в который погружен читатель. Наверное, поэтому вставные конструкции встречаются очень редко: помимо “Повести о капитане Копейкине” можно назвать еще “Легенду о Великом Инквизиторе” из романа Федора Михайловича Достоевского “Братья Карамазовы”. Но, очевидно, автор сознательно идет на риск отвлечь внимание читателя от основного повествования, используя такой рискованный художественный прием, как вставная конструкция. Что побудило Гоголя поместить в текст “Мертвых душ” вполне самостоятельное произведение, каков был замысел и как он исполнен автором? Попробуем дать ответ на эти вопросы, проанализировав “Повесть о капитане Копейкине”.Она появляется в поэме совершенно неожиданно, едва ли не в форме анекдота, забавного недоразумения. Прослышав об афере Чичикова с мертвыми душами, чиновники губернского города N строят различные предположения о том, кто же такой Павел Иванович. “Вдруг почтмейстер, остававшийся несколько минут погруженным в какое-то размышление, вследствие ли внезапного вдохновения, осенившего его, или чего иного, вскрикнул неожиданно: "Это, господа, сударь мой, не кто иной, как капитан Копейкин!"”. Свой рассказ почтмейстер предваряет репликой о том, что “это, впрочем, если рассказать, выйдет презанимательная для какого-нибудь писателя в некотором роде целая поэма”. Этой репликой Гоголь прямо указывает на то, что далее последует самостоятельное, не связанное с историей о мертвых душах повествование.Сюжет “Повести о капитане Копейкине”, занявшей в поэме всего шесть страниц, прост и одновременно энергичен, события следуют одно за другим, готовя неожиданную, на первый взгляд, развязку. Рассказ о том, как капитан Копейкин, потерявший на войне с французами руку и ногу и не имеющий средств к существованию, попытался получить помощь от государства, промаялся в приемной вельможи-генерала в безнадежном ожидании царской милости, попытался настоять на своем праве получить положительную “резолюцию” и был выслан по месту жительства, заканчивается сообщением, что “появилась в рязанских лесах шайка разбойников, и атаман-то этой шайки был, сударь мой, не кто иной...”. Центральное место в сюжете занимает описание бесконечных посещений капитаном приемной вельможи, первое из которых сопровождалось “чуть ли не восторгом” от сознания близости заслуженного “пенсиона”, а последнее имело следствием непреклонное решение самому найти “средств помочь себе”, о которых и сообщает почтмейстер.В “Повести о капитане Копейкине” использованы и другие элементы композиции. Гениальный мастер портрета, Гоголь полностью игнорирует этот художественный прием применительно и к капитану (увечья Копейкина, по-моему, нельзя считать портретными деталями: у них другое предназначение), и к генерал-аншефу, но гротескно описывает швейцара: “Один швейцар уже смотрит генералиссимусом: вызолоченная булава, графская физиогномия, как откормленный жирный мопс какой-нибудь; батистовые воротнички, канальство!”. Как и раньше, в портретной характеристике Манилова, Собакевича или Чичикова, писатель выделяет главную черту внешнего облика, отражающую внутреннюю сущность. Если Собакевич “похож на молодого медведя”, то швейцар уподоблен жирному мопсу. Черта явно символическая: как у швейцара, так и у его хозяина давно заплыли жиром и мозги, и душа, нет там места ни пониманию, ни сочувствию к ближнему, к тому, кто, защищая Отечество, в том числе и вельможу со швейцаром, потерял здоровье, стал инвалидом.С отсутствием портретов главных действующих лиц сопряжена и такая выразительная деталь: у Копейкина нет имени и отчества, а чиновник остался вовсе безымянным. Более того, этот “государственный человек” именуется то “генерал-аншефом”, то “начальником”, то “вельможей”, то “министром”. И становится ясным, что автор и отсутствием портрета, и недомолвками насчет имен, и произвольным перебором должностей “сановника” (еще один ранг) добивается максимального обобщения частного случая.Ту же цель преследует и пейзаж, точнее, описание интерьера дома вельможи на Дворцовой набережной: “Избенка, понимаете, мужичья: стеклушки в окнах, можете себе представить, полуторасаженные зеркала, так что вазы и все, что там ни есть в комнатах, кажутся как бы внаруже,… драгоценные марморы на стенах, металлические галантереи, какая-нибудь ручка у дверей, так что нужно, знаете, забежать наперед в мелочную лавочку, да купить на грош мыла, да прежде часа два тереть им руки, да потом уже решишься ухватиться за нее, — словом: лаки на всем такие — в некотором роде ума помрачение”. К такому дому побоишься просто подойти, не говоря уже о том, что там можно жить простому человеку. И от всего веет таким холодом, равнодушным блеском, что исход визита капитана Копейкина предчувствуется еще до его начала: не найти в этом доме несчастному человеку ни жалости, ни помощи.Интересно, что Гоголь в “Повести о капитане Копейкине” совершенно отказался от лирических отступлений, щедро рассыпанных на предыдущих страницах. Но авторская оценка изображаемого, на мой взгляд, присутствует, причем дана она необычно. Она явлена в манере речи почтмейстера. Бесконечные вводные слова, обращения, повторы, витиеватость фраз, неуклюжие потуги на юмор и даже иронию, по-видимому, должны были подчеркнуть, что в истории капитана Копейкина почтмейстер видит едва ли не анекдот, казус, забавный случай, призванный развеселить слушающих. Этой манерной речью автор ясно дает понять читателю, что почтмейстер поступил бы с Копейкиным точно так же, как это сделал вельможа. Кстати, ни один из чиновников, слушавших рассказ, не посочувствовал капитану, не возмутился бюрократизмом власти, “но все очень усомнились, чтобы Чичиков был капитан Копейкин, и нашли, что почтмейстер хватил уже слишком далеко”. Не более, что и требовалось доказать автору.Проанализировав содержание “Повести о капитане Копейкине”, попробуем теперь ответить на поставленные во вступлении вопросы. Автор поместил “Повесть...” почти в конец первого тома поэмы. Читатель уже “насладился” общением с помещиками, галерея которых закончилась “прорехой на человечестве” Плюшкиным, подивился наглости и предприимчивости “подлеца-приобретателя” Чичикова, убедился в крапивной, то есть вредной, сущности чиновников города М, родных братьев героев “Ревизора”. Читатель возмутился рабским положением крестьян, доведшим дядю Миняя, дядю Митяя, девку Палашку до полуидиотского состояния, но и полюбовался чудо-богатырями: плотником Степаном Пробкой, каретником Михеевым, сапожником Максимом Телятниковым, бурлаком Абакумом Фыровым. И тут ему предложили историю капитана Копейкина, чем-то напоминающего Акакия Акакиевича, маленького человечка из “Шинели”, погибшего по вине государства, равнодушного к судьбам простых людей. Но в отличие от Акакия Акакиевича капитан Копейкин нашел в себе силы взбунтоваться, пойти войной на прогнивший до основания строй. Всем построением “Повести...” Гоголь предупреждает, что народное терпение небеспредельно, что маленький человек (автор, видимо, не случайно назвал своего героя Копейкиным) способен на бунт, от которого не спасутся все те, кто паразитирует на народе (опять-таки в фамилии присутствует копье, оружие народное по сути, близкое к рогатине, а сам капитан назван атаманом, что служит напоминанием о потрясших в свое время основы Российского государства Степане Разине и Емельяне Пугачеве). Предупреждение серьезное, пророческое, обращенное прежде всего к тем, кто сохранил совесть, сочувствие к “малым мира сего”, к здоровым силам России в надежде быть услышанным. Именно так я понял замысел писателя ввести в поэму повесть, именно так я отвечаю на вопросы, поставленные во введении.У гениальных писателей нет ничего лишнего, случайного, в чем убедится каждый, обратившись к “Повести о капитане Копейкине”, эпизоду в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”.

 

Страницы: 1 2 3 > >>