Пророк проварьированный.

Написал как-то парафраз на тему стихотворения Пушкина («ПРО РОК»), но снова потянула меня варьировать «неведомая сила».




Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,--
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.




Любит Пушкин прилагательные «ужасный» и «мрачный». В своей лучшей, почти гениально написанной поэме «Медный всадник» то и дело эти эпитеты следуют один за другим:

Но бедный, бедный мой Евгений...

Увы! его смятенный ум

Против УЖАСНЫХ потрясений

Не устоял. Мятежный шум

Невы и ветров раздавался

В его ушах. УЖАСНЫХ дум
Безмолвно полон, он скитался...

…...................................

…… МРАЧНЫЙ вал

Плескал на пристань, ропща пени

И бьясь о гладкие ступени,

Как челобитчик у дверей

Ему не внемлющих судей.

Бедняк проснулся. МРАЧНО было.

Наверно Эллочка -Людоедка любила Пушкина, ибо тоже говорила частенько: МРАЧНЫЙ муж пришёл...

Во втором отрывке из поэмы снова наблюдается присущая поэтам амнезия (потеря памяти): Мрачный вал плескал и БЬЯСЬ, а ЧТО ДАЛЬШЕ? Дальше – бедняк, то есть Евгений, а не мрачный вал, проснулся. Но коль начал деепричастный оборот, то уже заверши его! Забыл поэт, ЧТО начал и мысль прыгнула, как блоха, к Евгению. Ведь проще пареной репы – напиши Пушкин: И БИЛ о гладкие ступени...




Возвращаемся к пустыннику.

Влачился – два смысла: ВОЛОЧИТЬ или вести жалкое существование.

Если герой чего-то волочил, то сказать следовало, а ЧТО? Цепь, телегу, мешок с провиантом или ещё что-нибудь.

Допустим второе: вёл жалкое существование по причине духовной жажды. То есть влачил жалкое существование в духовной пустыне. Может не о географии речь, а о временнОм ходе жизни. И, что за перепутье в пустыне? Каменистая или песчанная, так там, наверно, шоссе проложены с перекрёстками и со светофорами. А герой, томимый жаждой, не заметил и попёр на красный свет! Тут и случилось ДТП!!! То ли милиционер в образе серафима его скурочил, то ли взаправдошний шестикрылый словил.

Перстами лёгкими, как сон...

А тяжёлых снов не бывает? Кошмарных снов?

Тем более, в упоминавшемся «Медном всаднике» говорится:

Его терзал какой-то сон… Чем терзал? Перстами лёгкими?

Ладно, следуем дальше за героем в пустыне его жизни или всё же в географической?

Моих ушей коснулся он

И их наполнил шум и звон:

И внял я небо содроганье,

И горний ангелов полёт,

И гад морских подводный ход,

И дольной лозы прозябанье.

Внял – то есть УСЛЫШАЛ. Это сквозь шум и звон герой услышал и горний ангелов полёт, и плавание рыб (морских змей и угрей?) под водой и даже некие звуки прозябанья дольней лозы? Опять, знакомая полная амнезия. Строкой раньше — уши наполнил шум и звон, а всё равно, высокая избирательность слуха героя всё превзошла и услышал он такие вещи, что самые чувствительные современные микрофоны без какого-либо шума и звона уловить не могут!

Приник к устам и вырвал герою язык. И ЖАЛО (не жало, а язык!) змеи вложил «Десницею кровавой». (Жалит змея специальными зубами с каналами для впрыскивания в жертву яда.)

Это когда же серафим руку себе раскровавил? До сих пор он только легко прикасался то к зеницам, то к ушам!

Потом лежал герой как труп и Бог его реанимировал, дабы жёг глаголом сердца людей. То есть делал, как серафим: из сердец – пылающие огнём угли? Так, если У ВСЕХ будут пылающие сердца, ЧТО тогда жечь-то глагодом? Желудки, кишечник иль чего пониже? Но эти части к глаголу безразличны!

Если бы Наталья Гончарова читала стихи (а она к поэзии была, ну, совершенно равнодушна, для жгущих сердца глаголов неуязвима, покрыта бронёй антиглагольной), она про стих этот сказала бы, как та же Эллочка:

МРАК!

4 I 2016

Похожие статьи:

Авторская проза → Переписка Эйнштейна это Программа Гениализации.

Авторская проза → Заплетающийся язык.

Авторская проза → Пророк Владимир Войнович (Писульки Эспри де Л'Эскалье)

Авторская проза → На поле битвы раздавались крики и стоны мертвецов.

Авторская проза → Жизнь – это способ...