Лежу белоснежкой в помпезно сияющем склепе, В стеклянном гробу,

Лежу белоснежкой в помпезно сияющем склепе,
В стеклянном гробу, на песчаном речном берегу.
Застыла поломанной куклой в одежде нелепой,
И ни шевельнуться, ни даже вдохнуть не могу.

Под шёпот воды бесконечно мне снятся кошмары,
Плакучие ивы танцуют зловещий канкан.
Я «счастьем» обязана вовсе не мачехе старой -
Мне яблоко с ядом твоя протянула рука.

Ты водишь экскурсии – бизнес, конечно, недурный.
Слащавые принцы, глазея, исходят слюной.
Пустышки-принцессы, хихикая, платят «натурой»
(порой прямо здесь, на подвешенном гробе со мной).

И вроде же в платье, а будто бы голая, мёрзну.
Противно и стыдно. Глотаю немую мольбу.
А ты по ночам вытираешь украдкой мне слёзы,
Подводишь глаза и сочувственно гладишь по лбу.

За что же, скажи, мне такая жестокая пытка?
За нежности луч, за пьянящие волны тепла?
Была слишком терпким и слишком горячим напитком?
Всего вероятней, за то, что я просто - была.

Ты водишь экскурсии, выдумав сказку о граблях,
На казнь осуждённом добре и оправданном зле;
И даришь на память фигурки надкушенных яблок,
Стеклянные тоже. И здесь хрусталя пожалел…

[id172764260|Ира Сон]