Он сидел обросший, неодетый, Лоб тяжелый подперев рукой, Мутные

Он сидел обросший, неодетый,
Лоб тяжелый подперев рукой,
Мутные глаза стального цвета
Всё смотрели вдаль перед собой.

На столе стакан. В нем три-четыре
Капли. Он допил его до дна.
Да,их было четверо в квартире:
Он с бутылкой, дочка и жена.

Здесь всё реже смех, живой и звонкий,
И всё чаще ругань и раздор.
— Сколько можно?! Пожалей ребенка!
— Я сказал: окончен разговор!

И слова свои скрепляя делом,
Улыбнувшись про себя, слегка,
Наполняет он рукою смелой
Ненавистный всей семьей стакан.

— Ты опять?!Опять?!
— Замолкни, стерва! Успокойся - выпей валидол!
И тогда она, трясясь от гнева,
Вырвав, с силой бьёт стакан об пол.

Плачет дочка, куклу прижимая,
Как унять родительскую брань?
В ноги бросилась отцу,рыдая:
" Папа, умоляю, перестань!

Вот смотри, я на коленях, папа!
Помнишь...как мы вместе...и пирог..."
...Бьётся на полу, вцепившись в тапок,
У отцовских неподвижных ног.

Капли водки пропитали скатерть,
Пол — в осколках битого стекла.
"Хватит, папа! Умоляю, хватит!"--
Разрывает воздух детский плач.

Этот плач давил на перепонки!
Этот плач никак нельзя забыть!
А в ответ отчетливо и громко:
" Повторяю: пил и буду пить!"

Ольга Печорина