Сборник котенка

Пароход отходил за кордон,
Море пенилось, волны стонали,
А поручик в толпе всё прощался с конём,
Да звенели кресты и медали.

"Милый конь, милый друг,
Мой красавец Агат,
Ты прости меня, так получилось.
Я ведь тоже не рад,
Ты мне больше, чем брат,
Не забудь меня, чтоб ни случилось."

У коня по щеке прокатилась слеза,
Кони тоже ведь чувствуют горе,
Мелкой дрожью дрожал, головою кивал,
Да смотрел на свинцовое море.
Пароход прогудел, возвещая конец,
Приглашая на борт пол-России подняться,
Но никто не бежал, а поручик кричал:
"Может, всё же остаться, остаться!"

"Милый конь, милый друг,
Мой красавец Агат,
Ты прости меня, так получилось.
Я ведь тоже не рад,
Ты мне больше, чем брат,
Не забудь меня, чтоб ни случилось."

Пароход отходил, ветер северный выл,
Альбатрос над безумцами вился,
Конь рванулся им вслед, да поплыл - не доплыл,
Под тяжёлыми волнами скрылся.
Щёлкнул чёрный затвор, пуля волю узнав,
Смертным свистом по дулу промчалась -
И в горячий висок, а душа на восток...
И навеки с Россией осталась...

"Милый конь, милый друг,
Мой красавец Агат,
Ты прости меня, так получилось.
Я ведь тоже не рад,
Ты мне больше, чем брат,
Не забудь меня, чтоб ни случилось."

Воскресное утро. Шумящая площадь.
Смех, музыка, солнце везде.
По тесному кругу усталая лошадь
Катает весёлых людей.
По шарикам, лентам и сахарной вате
Скользит остановленный взгляд.
Не видно следов на проклятом асфальте,
Которым покрыта земля.
И так круг за кругом, и так час за часом,
И день за безрадостным днём.
Когда-то давно было поле и счастье,
Но люди забыли о нём.
Лишь лошадь всё помнит, и молит: "Давайте
Поскачем опять, как тогда!"
В глухом перестуке копыт на асфальте
Во тьму утекают года.
Простила бы людям любую оплошность,
Любое случайное зло
Усталая лошадь, печальная лошадь
За краткий безумный галоп.
Ста темпов коротких, наверно, хватит,
Чтоб скрыться от жадной толпы.
Да только смертелен галоп на асфальте
Для мощных, но хрупких копыт...
...Когда же вся площадь утонет во мраке,
Когда станет в парке темно,
Достанется лошадь хмельному гуляке
За стопку измятых банкнот.
И выбьют копыта без сбоя, без фальши
Победный торжественный гимн,
Когда лошадь прянет в галоп на асфальте -
В короткий, безумный галоп на асфальте -
В прекрасный, смертельный галоп на асфальте -
С какой безразлично ноги...

Или мне снится, иль чудится мне,
Будто скачу я на быстром коне
В синее утро, над синим ручьем,
В призрачный мир, где мы только вдвоем,
В мир, озаренный улыбкой одной,
В мир, окрыленный заветной мечтой,
В мир бесконечно цветущей весны,
В мир, где сбываются детские сны!
Легкою птицею, конь мой, лети,
Как я боюсь затеряться в пути,
Как я боюсь покориться судьбе,
Как я боюсь ошибиться в тебе!
Быстрые кони волшебной страны,
Вы обязательно людям нужны
Гордо летящие в светлую даль,
Где отступают и боль, и печаль.;

Песни дорог расцветают в душе,
Как васильки расцветают во ржи.
Глянув на мир между конских ушей,
Что ты увидел, мой друг, расскажи!
В стуке копыт занимался рассвет -
В стуке копыт догорает закат.
Тенью скользя по высокой траве,
Гонит на запад их ветер шальной,
Гонит вослед уходящему дню,
И проплывают волна за волной
Сочные травы по брюхо коню.
В скрипе седла начинался январь,
В скрипе седла завершается май.
Кружится в танце, похожем на вальс,
Мир, отчего-то похожий на рай.
Странной монетой наполнен кошель -
Песни дорог да шальная мечта.
Глянув на мир между конских ушей,
Больше не хочешь глядеть просто так.
Дом променяв на лоскут синевы,
Ты не вернёшься к столу и огню.
Всё разнотравье своих кладовых
Степь выстилает под ноги коню...

Прости меня, что в чувстве обоюдном
Я усомнилась ранее тебя,
Прости за то, что было очень трудно,
Проплыть по жизни, в сторону гребя.

Прости меня за встречи и разлуки:
Где встречи – редки, проводы – горьки…
За вечера, исполненные скуки.
За слишком отдалённые мирки,

Что для себя мы создали, желая
Немного обустроить этот мир.
Прости, что я не добрая, не злая,
В похмелье вспоминаю чуждый пир.

Прости за все несказанные речи,
За лётную погоду, за дожди,
За то, что после каждой нашей встречи,
Я забивала почту словом «Жди!».

Прости, что я сама ждала, и веря,
Что всё-таки дождусь, в который раз,
Оплакивая горькую потерю,
Скрывалась за стеною общих фраз.

Прости, что я с годами стала выше:
И говорю – открыта и пряма –
Не потому, что ты меня не слышишь,
Да, просто – слов не слышу я сама…

Позвони мне, пожалуйста, слышишь!
За окном зажигают огни.
Дождик капли роняет на крыши…
Позвони, позвони, позвони…

Только это – другого не надо –
Телефонная связь – навсегда…
Переход от дождя к снегопаду…
Утекает меж пальцев вода.

И года утекают меж пальцев,
Лишь в морщинках останется след.
Все мы здесь, на земле, постояльцы,
Ничего постоянного нет.

В ожиданьи звонка безнадёжном
Моя жизнь превращается в ад.
Я хватаюсь за трубку тревожно…
Но оттуда, где ты – не звонят.

Ты можешь устроить тайфуны – в стакане,
Сойти – ниоткуда – лавиной.
С тобою я, словно живу на вулкане,
С пылающей в нём сердцевиной.

Самумом навеешь бархан за барханом,
Насыплешь меж нами Сахару.
А я разольюсь у подножья вулкана
Намытым слезами лахаром.

Сдвигая платформы недюжинной силой,
Вздымаешь громаду цунами.
А я, улыбаясь, шепчу тебе: милый –
И рушатся скалы меж нами.

И я, осознав неизбежность последствий,
За долгие-долгие годы,
Срослась с чередой катаклизмов и бедствий,
Мятежных явлений природы.

Пойми меня! Пустой и беззаботной
Я не была и в юности ни дня.
На мир смотреть с беспечностью дремотной –
Не для меня, не для меня!

Былое – прах. И новое дыханье
Я обрела, презрев природный страх,
И, как в силках, я билась дикой ланью –
В твоих руках, в твоих руках.

Твой пыл угас, сгорел листом бумажным,
И лёгкий пепел в воздухе поплыл…
Лишь для меня всё также очень важно,
Каким ты был, каким ты был.

До бытия – твой быт седого старца –
Превознести опять сумею я,
Лишь только б ты пришёл – навек остаться,
В мои края, в мои края!

Как жестоко поступили боги,
Разделив людей на половинки…
Ты идёшь куда-то по дороге,
Я бреду устало по тропинке…

Над тобой – сияние восхода,
Надо мной – уныние заката.
Мы с тобой всё дальше, год от года,
Видно, расписанье виновато.

Нет согласования в движенье,
Мы – элементарные частицы,
Чувствуем, по духу, притяженье –
Сила – не даёт соединиться.

Мы – одноимённые заряды,
Совпадает линия разрыва,
Тяжело вдали и трудно рядом,
Лишь каким-то чудом, вроде, живы…

Кровоточит край разъединенья
И не может кожей затянуться…
Я одна, скольжу бесшумной тенью,
Встрёпанной, изорванной и куцей.

Проходят чувства, как мотив,
Через года, недели, числа,
Не ослабев и позабыв
Соотнестись со здравым смыслом.

Они естественны вполне
И убедительны довольно,
Но упоительны – во сне.
А наяву – смертельно больно.

Как невозможно – без вреда –
Носить в груди тяжёлый камень,
Вот так не всё и не всегда
Возможно выразить строками.

Джульеттой, выжившей, опять
Припомню сцену на балконе…
Но верных слов не отыскать
В моём богатом лексиконе.

Я слышу, как ты дышишь в темноте.
Я вижу: догорает сигарета.
Тебе уютно в этой духоте,
А мне билет прислали с того света.

Сейчас оденешься, уйдешь,
Забыв проститься снова в спешке,
Не поцелуешь, не прижмешь.
Отправишься к своей, той, прежней.

Стираешь поцелуи, запах мой,
Чтоб только не заметила другая.
Ей на вопрос ответ простой:
Вдруг на работе задержали.

Тебе забавно стало лгать.
Она ведь любит, все прощает.
А с кем ты был, поймет опять
И про меня, конечно, знает.

А мне ее, поверь, так жаль...
Ведь слишком мы похожи с нею:
Одна любовь, одна печаль
И осознание потери.

Ведь ты ничей. Ты так, один,
Но вместе с тем ты весь для мира,
Король любовных паутин...
А дома ждет жена, два сына.

Твой взгляд, твои глаза, как мрак,
Одним ударом поразили.
Ты победитель без атак,
Меня глаза твои убили.

В тебя влюбленных, нас, твоих.
Уверена, немало в свете.
Мала тебе любовь двоих,
Ты жаждешь сразу все, как дети.

Но я устала ждать тебя,
Звонить, искать, мечтать о встрече,
Обнять, поцеловать моля,
Когда других целуешь вечно...

И я наскучила тебе,
Как многие, что были раньше.
Что делать? Ты так дорог мне,
Но не могу вдруг стать иначе...

И я решилась. Хватит мук.
Довольно сердце настрадалось.
Я жить хотела без разлук,
Без них умру. А ты остался...

В меня влюблялись сотни раз
Красивые и с верной кровью.
Не говорили лишних фраз,
Дарили мне любовь без боли.

Несчастная, я повелась
За черной молнией во взгляде,
Твоим глазам я отдалась,
Поддавшись жгучему проклятью.

Тебе, как дьяволу во тьме,
Я сердце отдала и душу
За поцелуй один тебе...
Но он, как я, тебе так скучен.

И я терзалась, я клялась,
Что вновь найду себе другого.
Но взгляд твой вспомню... и опять
Надеты адские оковы.

Я знала, с кем ты, кто она,
Я видела... их было много.
Мне все равно, лишь б ты всегда
Вдруг возвращался ненадолго.

Я не виню тебя. Забудь.
Другим не станешь ты, я знаю.
Лишь из побед твой соткан путь,
Обидно только, что теряю...

Достала капли и легла,
Хочу забыться в нашей келье.
Потом узнаешь: умерла,
Решившись выпить смерти зелье.

Мне интересно, ты придешь,
На гроб хоть взгляд последний бросишь?
Или к другой своей пойдешь,
Не смерти, а любви попросишь...

Не знаю, будешь ли читать
К тебе последнее посланье,
Но на прощание сказать
Хочу тебе, хоть и не тайна...

Последний вздох мой будет твой,
Твоими мысли все и чувства.
Твой образ заберу с собой,
В гробу не станет сердцу пусто.

Не верила, что так любить
Способно сердце человека...
Прошу тебя про все забыть.
Не принимай меня без смеха...

Тебе спасибо за любовь,
За ту, что я к тебе питала.
Пускай чрез час остынет кровь,
Но я любила, как мечтала.

Сожги письмо мое в огне
И память всю сотри, все встречи.
Не нужно помнить обо мне,
И так другими занят вечно...

Все. Я прощаюсь. Хватит слов.
И знаешь, мне совсем не жалко
Вдруг уходить, не сняв оков,
Там от любви не станет жарко.

Я чувствую, я ухожу.
Мне холодно, дышать уж нечем.
Но в мыслях я тебя держу.
Темно совсем, погасли свечи...

Еще секунда – и не жить.
А кажется, что просто сплю...
Хочу тебя за все простить,
Сказать, что, как никто, Люблю.

Нет никакой любви, не верьте,
Пустое слово, звук, обман,
Каскад из букв. Спастись умейте
И не ищите душ капкан.
Ее придумал кто-то глупый,
Корыстный кто-то, для себя.
Хотел избавиться от скуки,
Но вы спасетесь, верю я.
Я не хочу такого чувства,
Чтоб был лишь холод, лед один,
Когда в душе другого пусто,
И нет в глазах живых картин.
Вас манят словом- вы идете.
Вам скажут: «Стой!»- стоите вы.
И громко, жалко слезы льете,
Любви читая сей строфы.
К чему рыданья? Вновь найдете
Кого-то, кто так нужен вам.
Его вы также позовете,
Клянясь в любви, упав к ногам…
Но так недолго ваше «вечно».
Пройдет неделя- нет огня,
А вы надеетесь беспечно,
Что будет больше, чем три дня.
А настоящая любовь где?
Где та, что все переживет?
Душа, подобная звезде,
Где красота, что мир спасет?
И я не знаю, страшно думать,
Что мы успели потерять
Что мы решили вновь придумать,
Нет, не любовь, слепую страсть.
Любовь, подобная химере,-
Вот идеал ваш, пьедестал.
Как низко пасть вы захотели.
И в вас лишь искры - не пожар...

Поцелуй-ка меня в запястье.
Изящно. Навылет.
Ночь кривит белоснежной пастью
Так жутко впервые.

Если будешь пленять очами
В них кто-то утонет.
Или смоет следы печали
В сердечном притоне.

Мне не жалко ни слов, ни яда.
Ни нимба, ни перьев.
Просто знать, что ты здесь. Ты рядом.
Что куришь за дверью.

Пьем вино. И хандрю опять я
В весеннюю полночь.
«Я когда-то… Тебя… в запястье.
Ты, может быть… помнишь?»

Получив поцелуй на удачу
Я пойду за тобой в никуда
Я спрошу: «Ведь мужчины не плачут?»
Скажешь: «Нет», но подумаешь: «Да»

В изумительно траурном пенье
Загорелась немая звезда
Я спрошу: «Смерть приносит спасенье?»
Скажешь: «Нет», но подумаешь: «Да»

День бесцельно шагает по лужам
Жизнь как смерть, но без пены у рта
Я спрошу: «Нам вдвоем только хуже?»
Скажешь: «Нет», но подумаешь: «Да»

Нас делили на две половины,
В грудь зашив безобразный кастет,
Я спрошу: «Мы ведь правда, невинны?»
Скажешь: «Да», но подумаешь: «Нет»

Ты так скуп на слова, ибо всем обо всем понятно.
Пусть идут по бордюрам, а ты рассекаешь лужи.
А душа… неземного оттенка в стерильных пятнах.
И такая на ощупь, что хочется влезть поглубже.

Ты кончаешь так громко, что в стену стучат соседи.
Ты мечтаешь так тихо, что Бог ничего не слышит.
Я, конечно, из тех, кто тебя постоянно сердит:
Ты обходишь людей, что к тебе столь не ровно дышат.

Я касаюсь твоих настроений банальным Эго,
Ненавидя себя за минутно - слепую слабость.
В двух шагах от зимы набираю в ладони снега:
Я держу его так, как ребенок лелеет сладость.

Виртуозно играешь на струнах души и нервах.
Ставишь подпись под важностью строк неизменно кровью.
Это чувство к тебе я храню в потайных резервах.
Это чувство, что я берегу, я зову… привычкой

Ты не единственный, даже не первый
Я необузданный, юный, циничный
Мы будем действовать миру на нервы:
Жить напоказ, целоваться публично.

Ты образованный, в меру доступный
Я - раздолбай в кепаре и кроссовках
Мы многолики, немного преступны
Принцы и барды в мирских потасовках

Ты одиночка в толпе одиноких
Я подстрекатель в толпе бесноватых
Вместе мы будем излишне жестоки.
После, мы вместе найдем виноватых

Ты оклемаешься в грязной больнице
В морге обнимешь меня на прощанье
Я буду помнить усталые лица,
Вечное лето и нимба сиянье

Однажды в лесу я услышал, как выл шакал.
Как тихо хрипел окровавленный белый конь,
А рядом чуть слышно шуршала водой река.
И кто-то из местных развел у реки огонь

Шакала убил, а огонь затушил водой.
И конь мне шепнул: «Ты проси чего хочешь – дам»
Я вспомнил, что дед чудеса называл бедой.
Поведайте, боги - Какая же тут беда?

И я попросил: «Я хочу неземной любви!
Взаимной и вечной как небо, как летний зной»
Конь стукнул копытом и молвил: «Адель, явись!»
Явилась прекрасная женщина предо мной.

Влюбился в нее так, что даже дышать не мог.
В чудесную, хрупкую, легкую словно тень.
Нас лес обвенчал перед Богом и, видит Бог,
Я только лишь с ней свой удел разделить хотел.

Но только откуда я знал про игру судьбы
Конь стукнул копытом и деву мою убил:
«Теперь ты, конечно, не сможешь ее забыть
Приказ твой исполнил – Теперь ты всегда любим»

И взвыл я: «Что делать, о, мой белокрылый конь?!
Ты думаешь эту любовь я всю жизнь искал?
Я выбросил душу, и душу сожрал огонь.
Я выплюнул сердце, и сердце унес шакал»

Я топнул в сердцах, только ветер из-под копыт.
Мой взгляд потускнел, а потом насовсем угас.
Остались со мною тоска и печать судьбы
И тяжкое бремя, что раньше носил пегас.

Восемь жизней назад ты пришла: «Кабальеро, сыграем?
В карты, в дружбу, в любовь или в верность на 10 минут?
Наша встреча для вас будет адом… а, может быть, раем…
Вот вам пряник, сеньор… или вы выбираете кнут?»

-Как могу отказать, сеньорита, коль женщина просит
Что поставим на кон?
- Мой сеньор, с меня нечего брать.
Восемь жизней подряд за тебя умирал в двадцать восемь
Восемь жизней подряд ты все так же хотела сыграть

- Надоело в бреду засыпать и в бреду просыпаться
Я не кукла, пойми, а в людей не пристало играть
Я, возможно, устал каждый раз за тебя заступаться
Я, возможно, устал каждый раз за тебя умирать

Подняла на меня изумительно-черные очи
- Вот в чем дело, Диего, - сказала вдруг нежно, любя -
Поиграем в другую игру… а в конце, если хочешь…
Хочешь, в этот раз Рита, мой милый, умрет за тебя?

Небо сегодня не стало искать причины,
Солнце и ветер сгорали от странной жажды.
Кто-то сказал: «Познакомились здесь однажды
Девочка-Птица и самый простой мужчина»

Вместе ходили в кино и читали Баха,
Вместе смеялись над нежностью и погодой.
Честно делили с морем свои невзгоды.
Море рыдало от радости и от страха.

Люди косились на них, да и птицы тоже.
Кто это выдумал: Вместе. Прилюдно. Странно.
Клювы/носы совали в оконные рамы
(Люди и птицы, пусть в этом, но так похожи)

Стая в тот день не взялась выяснять причины.
Кто-то сказал: «Мы не примем бескрылых в стаю»
Двое ушли. Но все видели как взлетают
Девочка-Птица и самый простой мужчина.

Не забудь разукрасить мелками дорогу до дома -
Недосмайлами, зайцами, лентами - всем, чем угодно.
Дочитай Макса Фрая до самого рыжего тома
И узнай под конец - так какая же в Ехо погода?

Кульминацией болен сюжет: на костер как на праздник,
В зазеркалье с Алисой и в мир мелочей с Гулливером.
Кто-то дразнит невольно, а кто-то намеренно дразнит
Так пошли они на… со своей зарифмованной верой.

В двух шагах от такой долгожданно-предвзятой разрядки
Черный кофе и два бутерброда на праздничный завтрак.
Ты ведь знаешь – уже послезавтра все будет в порядке
А пока мы с закрытой душой опрокинемся в завтра.