хозяин погладил рукою лохматую рыжую спину - прощай, брат! хоть

хозяин погладил рукою
лохматую рыжую спину:
- прощай, брат! хоть жаль мне, не
скрою,
но все же тебя я покину.
швырнул под скамейку ошейник
и скрылся под гулким навесом,
где пестрый людской муравейник
вливался в вагоны экспресса.
собака не взвыла ни разу.
и лишь за знакомой спиною
следили два карие глаза
с почти человечьей тоскою.
старик у вокзального входа
сказал:- что? оставлен, бедняга?
эх, будь ты хорошей породы..
а то ведь простая дворняга!
огонь над трубой заметался,
взревел паровоз что есть мочи,
на месте, как бык, потоптался
и ринулся в непогодь ночи.
в вагонах, забыв передряги,
курили, смеялись, дремали..
тут, видно, о рыжей дворняге
не думали, не вспоминали.
не ведал хозяин, что где-то
по шпалам, из сил выбиваясь,
за красным мелькающим светом
собака бежит задыхаясь!
споткнувшись, кидается снова,
в кровь лапы о камни разбиты,
что выпрыгнуть сердце готово
наружу из пасти раскрытой!
не ведал хозяин, что силы
вдруг разом оставили тело,
и, стукнувшись лбом о перила,
собака под мост полетела..
труп волны снесли под коряги..
старик! ты не знаешь природы:
ведь может быть тело дворняги,
а сердце - чистейшей породы!