Книга Бриг «Артемида» читать онлайн (Владислав Крапивин)

– Цыганенок ты мой толстогубый, сиротинушка…

Он не понял слово «сиротинушка» и ничего сиротского не ощутил. Наоборот… Он прижался к тете Стеше, почуяв неведомое раньше желание сыновней

привязанности, ласки, защищенности…




2


А на цыганенка он в общем-то и не был похож. Волосы вовсе не черные, а темно-русые, с рыжеватым отблеском. И глаза светлые – карие с

желтыми проблесками («Как у Анны», – вспоминал Гриша). Это раньше он казался смуглым и чернявым, а сейчас – отмытый, ухоженный, не раз

извалявшийся в белом пушистом снегу, – потерял последние признаки негритянской крови. Только губы по-прежнему оставались… ну, вроде как у

Роситы Линды… И не стали мальчишки прозывать его Цыганенком, как того опасался Гриша. Появилось у Павлушки прозвище Ножик.

С ножиком, который отдал ему Гриша, – тоненьким, острым – Павлушка не расставался. Вырез?л из попавших под руку деревяшек то смешного

котенка, то хохлатую пичугу, то куколку в платке, то неведомую зверюшку. Всем вырезал, кто ни попросит… Случалось несколько раз, что

городищенские, вечные неприятели ляминских, брали зазевавшегося Ножика в плен, утаскивали через лог, но не думали обижать, а, обступив,

просили:

– Ножик, вырежи чего-нибудь!

– Солдата с ружьем…

– А мне Змея-горыныча!

Резал, присев на чурбак в чьем-нибудь «ненашем» дворе. И забывалась вражда между берегами…

Как-то перед Рождеством, накатавшись с Сонюшкой на санках в логу, Павлушка забежал к Луковым и засиделся там за вечерним чаем. А потом

забоялся:

– Полина Фед-доровна рас-сердится…

Оно и понятно: должна была прийти в тот вечер «французская» учительница, а главный ученик неизвестно где. Чтобы сильно не бранили, Кондрат

Алексеевич пошел с Павлушкой к Максаровым. Полина Федоровна (округлившаяся, в кофте-колоколе) сказала голосом светской дамы:

– Ты что же, мон шер, гуляешь до ночи, тогда как… Ох, здравствуйте, Кондрат Алексеевич, милости просим… Платоша! У нас гость!.. – А

Павлушке погрозила пальцем (тот виновато посопел для порядка; так же для порядка показал ему кулак «Г’ри-ша»).

– Полина Федоровна, ты мальчонку шибко не ругай, – попросил «дядя Луков». – В эти годы только и порезвиться. А вообще-то он парнишка

башковитый… Платон, доброго здоровья. Разговор есть к тебе…

Ушли в другую комнату, и Кондрат – давний сосед и приятель с детской поры – сказал Платону Филипповичу:

– Про Павлушку я. Вы не серчайте, что он часто стал у нас в доме крутиться. И с Сонюшкой подружились, и Стеша его то и дело возьмет да

приголубит… а главное – нашел он свою жилку. Приглядывается к моей работе, помочь норовит. Пальцы его к дереву просто чудо какие чуткие. И

тяга в душе. Ты его к торговому делу не приохочивай, пускай идет в резчики. Вырастет – меня за пояс заткнет, это я тебе говорю со всей

твердостью…

– А я чего… – Максаров поскреб бороду. – Я и не думал неволить. Пускай выбирает в жизни чего душа просит…

– А ежели так, то, может быть, отпустишь жить ко мне? Было бы ему сподручнее учиться мастерству…

– Здесь опять же ему решать, – рассудил Максаров.