К
вечеру он пригласил Главного механика Бака и попросил открыть крышку на груди.
– Что-то случилось с моим сердцем, – тихо сказал он, опустив голову. – Я не чувствую его… Дай мне отвертку.
Перепуганный Бак пролепетал:
– Сейчас я сам открою… Зачем вам утруждать себя, мой король? Но сначала надо смазать вам шею как следует. Слышите, как она скрипит? Шейные
подшипники немного заржавели на сыром горном ветру. Закройте глаза, мой король, я быстро…
Дровосек устало закрыл глаза, и Бак, умело орудуя инструментами, снял его голову. Сма-зав подшипники, он побежал к покоям королевы Корины. Она в
свое время забрала себе настоя-щее, шелковое сердце короля Гуда и спрятала его где-то в своих сундуках.
Механик заколотил в дверь.
– Королева! – кричал он дрожащим голосом. – Откройте, это я, Бак, ваш преданный слуга!
Никто не отзывался, и тут перепуганный маленький человечек вспомнил, что король Гуд вернулся в Басту один.
«Что делать? – с ужасом подумал внук Мига, – Если король обнаружит подмену, то мне не миновать казни! Проклятая Корина, в какую же пакостную
историю она втянула меня…»
Но тут ему в голову пришла неплохая мысль. Оглядевшись, он увидел, что коридор пуст. Тогда Бак снял сумку с инструментами с плеча (он, как и
полагается Главному механику, нико-гда не расставался с ней). Среди инструментов Бак нашел шило и тонкую отвертку. С их помо-щью опытный механик
в считанные секунды открыл нехитрый замок в двери и проскользнул в комнату Корины.
Здесь, рядом с высокой кроватью, стояло несколько сундуков, закрытых висячими замка-ми. Бак, не колеблясь, легко открыл их. Оказалось, что
Корина собрала почти все дорогие вещи, оставшиеся еще со времен Бастинды – золотые подсвечники, хрустальные зеркала в серебряной оправе,
жемчужные заколки и прочие мелочи. К своей огромной радости, в одном из сундуков под грудой мотков ниток и лент он обнаружил красное сердце
короля Гуда. Сейчас оно напоми-нало серебристого ежа – Корина использовала сердце Дровосека как подушечку для иголок!
Бак со всех ног помчался в комнату короля. Сняв крышку с его груди, он поменял кусок камня (который был оплавлен, словно от сильного жара) на
шелковое сердце. Еще через минуту голова железного человека была поставлена на свое место, и Дровосек открыл глаза.
– Что-то сегодня ты долго возился, Бак, – недовольно пробурчал он. – А теперь открывай крышку.
Бак наклонился и достал из сумки отвертку. Отвернув четыре винта, он снял пластину. Дровосек осторожно вынул свое сердце и воскликнул:
– Что это?
Главный механик замер от ужаса. Второпях он забыл вытащить иглы из шелкового сердца!
– Не знаю… – растерянно пробормотал он, пряча глаза. – Быть может, из-за этих игл вы и чувствовали себя неважно, мой король.
Дровосек удивленно покачал головой.
– Может быть, может быть… То-то в последние дни я потерял покой! А я и не знал, что Гудвин вложил мне в сердце иглы. Наверное, он хотел, чтобы я
мог в тяжелые минуты ощущать боль, как обычные люди. Ладно, закрывай… И не забудь положить мне в карман отвертку. Моя где-то потерялась, а
вместо нее я нашел почему-то гвоздь.
– Слушаюсь, мой повелитель, – дрожа от страха, пробормотал Бак.
Выйдя из комнаты правителя, он прыжками понесся вниз по лестнице. Все, больше ни ми-нуты он не останется в Фиолетовом дворце, да и в самой Басте
тоже! Надо бежать куда-нибудь подальше отсюда. Рано или поздно король Гуд догадается, откуда в его сердце оказались иглы, и тогда ему, Баку, не
миновать страшного наказания!
В дверях перепуганный Мигун едва не сбил с ног Корину.
Страницы: << < 40 41 42 43 44 45 > >>