Книга Мой дедушка - памятник читать онлайн (Василий Аксенов)

     - Я не мадам!
     - Как же мне вас называть?
     Бабушка на миг растерялась. Действительно, как же ему ее называть? Ведь не «товарищем штурманом» в самом деле...
     - Зовите меня Марией! - крикнула бабушка.
     - Мария! - закричал Старжен Фиц. - Мария, Мария, Мария...
     - Господин генеральный консул, почему вы не отвечали на наши телеграммы? - спросила бабушка.
     - Не было средств, - хлюпнул носом консул. - Конъюнктура все время падает, Мария. Тресты душат мелкого буржуа.
     - Господин Старжен Фиц, мы приглашаем вас на переговоры по вопросу культурных контактов между нашими странами.
     - Седой?
     - В каком смысле?
     - Кроме дороги, гостиницы и карманных денег, еда оплачивается?
     - Уж будьте уверены! - теряя терпение, гаркнула бабушка.
     Повесив трубку, она вдруг изумилась: весь разговор с эмпирейским дипломатом шел на чистом русском языке!
     Итак, на средства двух коллективных членов общества (фабрика мягкой игрушки № 4 и крупный северный аэропорт) старина Старжен Фиц снялся с насиженного места и прибыл самолетом в Ленинград.
     Общество встречало почетного гостя почти в полном составе, за исключением Бориса Горошкина.
     Дипломат был прекрасен в расшитом золотом мундире и в традиционном головном уборе, отдаленно напоминавшем поварской колпак. С хрустом преклонив колено, он поцеловал бетон аэропорта, обвел руками пространство и воскликнул:
     - Узнаю! Все встало в памяти, господа! Ведь я, господа, старый петербуржец!
     В это время радио любезным голосом сказало:
     - Господин Севрюгин Феликс Вениаминович, прибывший из Токио, вас встречает ваша сестра Таисия. В руках у Таисии гладиолус.
     Вскрикнув от радости, Старжен Фиц заключил в объятия ближайшую старушку с гладиолусом.

***

     - Тасенька, родная! Ничуть не изменилась! Ни капельки! Старушка вырывалась до тех пор, пока не подошла настоящая Тасенька, которая тоже за шестьдесят лет «ничуть не изменилась».
     По дороге с аэропорта в «Асторию» дипломат проявлял вежливое, но настойчивое любопытство:
     - Этот у-ни-вер-маг частный? - спрашивал он Марию Спиридоновну.
     - У нас, Феликс Вениаминович, все государственное, - поясняла бабушка.
     - Да-да, понимаю, сочувственно кивал Старжен Фиц. - Я все понимаю, Мария. Скажите, а эти «Фрукты - овощи» частные?
     - Все государственное, - терпеливо говорила бабушка.
     - Да-да, все, абсолютно все! А эта парикмахерская частная?
     - Феликс Вениаминович, - немного даже рассердилась бабушка, - вы же русский человек! Неужели не понимаете? Ничего у нас нет частного, и никакие монополии на нас не давят.
     В честь высокого гостя общество устроило обед в ресторане Дома архитектора. Обед прошел на замечательном уровне, если не считать того, что гость то и дело убегал на кухню и совал нос во все кастрюли.
     В конце обеда поэт Горошкин, который, конечно же, на сей раз присутствовал, прочел начало новой поэмы:
     Эмпиреи!
     Я немею!
     Чую ветер голубой!
     Чую, но не очумею!
     Ближе берег мне родной!
     - Браво, вы просто Апухтин! - воскликнул Старжен, отчего огромный поэт едва не подавился стручком.