Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

    – Алло, Ганс!
    Они стояли во весь рост, встревоженно вглядываясь во двор.
    – Алло, Ганс!
    Немец добавил еще что-то, видно, ругательное: думал, что Ганс разыгрывает их.
    Бокарев дал по ним очередь.
    В ту же минуту раздались винтовочные выстрелы на дороге – ребята открыли огонь.
    Бокарев снял с убитых автоматы, дал очередь по баку – мотоцикл вспыхнул голубым пламенем – и побежал к дороге, не по ложбине, а

напрямик, полем, заходя в тыл немцам: они развернули мотоциклы и пытались пробиться обратно сквозь засаду, ведя пулеметный и автоматный огонь.
    Бокарев бежал, пригибаясь к земле. Он видел, как врезался в кювет один мотоцикл, с него соскочил немец, пополз к лесу. Второй мотоцикл

остановился; пулеметчик, неуязвимый за металлическим щитком, вол с него огонь. Ему в тыл и забегал Бокарев, уже не пригибаясь, чтобы его увидели

свои, и с ходу скосил пулеметчика из автомата.

        

    Пулемет смолк.
    На шоссе лежали три убитых немца, еще двое – в кювете, возле перевернутого мотоцикла, один ушел или залег в лесу. Бокарев присел за

мотоциклом, вглядываясь в лес по ту сторону шоссе, прислушиваясь к его тишине, пытаясь уловить треск сучьев или шелест сухих листьев. Теперь они

поменялись ролями: немец видит их, а они его не видят.
    Все произошло неожиданно, в одну короткую, непоправимую секунду. Он не увидел, а почувствовал, краем глаза заметил: по шоссе бежит

Лыков, потом услышал крик:
    – Старшина! Товарищ старшина!
    Лыков бежал и кричал в том возбужденном состоянии, какое бывает у солдата, только что вышедшего из боя, еще оглушенного, еще пылающего

его огнем, бежал в распахнутой шинели, волоча винтовку.
    – Ложись! – Бокарев не то крикнул это, не то сказал, не то подумал.
    Лыков был обречен, и немец был обречен. Мелькнул из леса огонь выстрела, Бокарев тут же дал по огоньку очередь. Немец умолк.
    Лыков упал.
    Бокарев переполз шоссе, пополз по кювету. Немец лежал, уткнувшись в землю. Бокарев дал по нему очередь, вернулся на шоссе, подошел к

Лыкову: он лежал на спине, широко раскинув мертвые руки.
    Бокарев подошел к Вакулину. Он сидел, привалившись к откосу кювета, мертвенно-бледный. Краюшкин уже распоясал его, поднял рубашку: и

рубашка и кальсоны были залиты кровью.
    – Пакет есть? – спросил Бокарев.
    – Есть, – ответил Краюшкин.
    Огородников все еще лежал в кювете, с винтовкой, нацеленной на шоссе.
    – Долго будем лежать? – спросил Бокарев.
    Огородников не ответил.
    Бокарев нагнулся, тронул его, перевернул.
    Огородников был мертв.

  18

    Почему я вернулся?
    Дом меня больше не раздражал. Ни отец, ни мать – никто не раздражал. Две недели жизни у дедушки успокоили мои нервы, вагончик отучил

просыпаться от звука шлепанцев. Но запах дымящегося асфальта на московских улицах не давал мне покоя.
    На дорожных работах в Москве техники не меньше, чем на нашем участке. Вероятно, даже больше. И шику больше – рабочие в желтых кофтах, в

желтых шлемах. И все же нет того масштаба, нет той перспективы, техника здесь огорожена щитами, защищена предупредительными знаками и фонарями,

теряется среди высоких домов; видишь одни объезды, заторы, пробки, мостки вместо тротуаров.