— А Малышка, когда кашляет, не закрывает рот рукой.
— А Двойняшки кашу едят руками.
— А Кудряш слопал все орехи!
— Боже мой, боже мой! — вздыхала Венди. — Право же, я иногда думаю, что от детей больше расстройства, чем радости.
Потом они кончили ужинать, успокоились, затеяли игры. Венди принесла корзину с драными чулками, уселась штопать. На каждой коленке по дыре — уж это как водится!
Наверху послышались шаги, Венди услыхала их первая.
— Ребята, папа идет. Встречайте-ка его! Мальчишки, как много-много раз уже бывало, весело вытащили Питера за ноги из его ствола. Как много раз прежде, но больше уж этого не будет никогда!
Он принес мальчишкам орехов, а Венди сообщил точное время.
— Питер, ты их балуешь, — притворно вздохнула Венди.
— Ничего, старушка, — добродушно отозвался Питер, вешая свое ружье на гвоздь.
Один из Двойняшек подошел к Питеру:
— Папа, а что, если мы потанцуем?
— Начинай, сынок!
— И ты с нами!
Питер был прекрасным танцором, но он притворялся, будто смущен такой просьбой:
— Я? Греметь старыми костями?
— И мама тоже.
— Что? — засмеялась Венди. — Такая многодетная мать — и вдруг да пустится в пляс?
— Но в субботу-то вечером можно! — воскликнул Малышка.
Это был вовсе и не субботний вечер, а впрочем, мог бы быть и субботним. Они уже давно потеряли счет дням, но всегда, когда им хотелось что-нибудь выклянчить, они объявляли, что наступал субботний вечер.
И они все вместе от души потанцевали.
— Правда, хорошо, Питер? — сказала Венди. — У нас такая хорошая семья. Знаешь, мне кажется. Кудряш похож на тебя. И Майкл тоже.
Она подошла к Питеру и положила руки ему на плечи.
— Питер, конечно, такая большая семья состарила меня. Но тебе ведь не хотелось бы, чтоб кто-то другой оказался на моем месте?
Нет, он не хотел бы. Но он взглянул на нее как-то странно, каким-то мигающим взглядом. Так смотрит человек, когда он хорошенько не знает, проснулся он или все еще спит.
— Питер, что случилось?
— Я просто подумал, — сказал он слегка испуганным голосом, — ведь это же понарошку, что я — их отец?
— Ну, конечно.
Послышался вздох облегчения.
— А то мне бы пришлось оказаться взрослым, а я не хочу.
— Не надо, раз не хочешь, Питер! Скажи мне, а как ты ко мне по правде относишься?
— Как преданный сын.
— Я так и думала, — сказала Венди и отошла в другой конец комнаты.
— Как ты странно говоришь, — заметил Питер, искренне не понимая ее. — Вот и Тигровая Лилия — не хуже тебя. Она, кажется, что-то хочет от меня. А не пойму, что. Может, она тоже хочет быть моей мамой?
— Нет.
— А что же тогда?
— Я не хочу говорить.
— Может, Динь-Динь знает? Динь-Динь сидела в своем будуаре за задернутой занавеской и подслушивала. Питера вдруг осенила идея:
— Динь, может, ты хочешь быть моей мамой?
— Дурачок ты! — крикнула она из-за занавески злым голосом.
— А я почти что с ней согласна, — огрызнулась Венди.
Можете себе представить, чтобы милая, добрая Венди огрызнулась? Но разговор этот был ей тяжел. А к тому же она ведь не знала, что их всех ждет еще до того, как кончится эта ночь.
Никто из них не знал. Может, это и хорошо. Они прожили, по крайней мере, еще один счастливый час.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах