– Хоттабыч, дорогой, ну какой ты молодец, что оказался живой! – сказал счастливый Волька. – Мы тут так волновались за тебя.
– А меня терзала мысль, что ты, о многократный мой спаситель, и наши юные друзья остались без меня голодные и одинокие в чужой стране.
– Мы совсем не голодные, нас тут рыбаки здорово накормили.
– Да будут благословенны эти добрые люди! – с жаром произнес Хоттабыч. – Они, наверное, бедные люди?
– Очень бедные.
– Они не будут, уверяю тебя, больные страдать в тисках нищеты. Люди, которые так бескорыстно помогли моим друзьям в столь тяжелую минуту, не должны ни в чем терпеть недостатка. Пойдем же скорее, и я их достойно отблагодарю.
– Я думаю, что так делать не годится, – сказал, немножко подумав, Волька. – Поставь себя на их место: вдруг ночью из воды вылезает какой-то мокрый старик. Нет, так не годится, это получится очень подозрительно.
– Ты прав, как всегда, о мудрейший из мальчиков, – согласился Хоттабыч. – Возвращайся же на берег, а я не замедлю прийти к вам.
Волька добрался до берега и, отозвав своих друзей в сторонку, поделился с ними радостной вестью.
Спустя короткое время вздремнувших было рыбаков разбудил приближавшийся конский топот. Вскоре у слабо потрескивавшего костра остановился необычный всадник.
Это был старик в дешевом полотняном костюме и жесткой шляпе канотье. Его величественная борода развевалась по ветру, открывая для всеобщего обозрения вышитую украинскую сорочку. Ноги его в вычурных, расшитых золотом и серебром туфлях с причудливо загнутыми кверху носками упирались в золотые стремена, усыпанные алмазами и изумрудами.
Седло, на котором он восседал, было столь великолепно, что само по себе составляло целое состояние. Под седлом играла лошадь неописуемой красоты.
В обеих руках старик держал по большому кожаному чемодану.
– Могу ли я увидеть благородных рыбаков, столь великодушно приютивших и накормивших трех голодных отроков? – торжественно обратился он к Джованни, возившемуся у костра.
Не дожидаясь ответа, он слез с лошади и с облегчением поставил на песок чемоданы.
– А в чем дело? – ответил осторожный Джованни вопросом на вопрос. – Вы их разве знаете, этих ребят?
– Мне ли не знать моих юных друзей! – воскликнул Хоттабыч, обнимая по очереди подбежавших к нему Вольку, Женю и Сережу.
Потом, обратившись с поклоном к растерянно глядевшим на него рыбакам, он произнес:
– Поверьте мне, о достойнейшие из рыбаков, я не знаю, как отблагодарить вас за ваше драгоценное гостеприимство и добросердечие.
– А за что нас благодарить? – искренне удивился седой рыбак. – За похлебку, что ли? Она нам недорого стала, поверьте мне, синьор.
– Я слышу слова поистине бескорыстного мужа, и тем глубже чувство моей благодарности. Позвольте же мне отплатить вам хотя бы этими скромными дарами, – сказал Хоттабыч, протянув оторопевшему Джованни оба чемодана.
– Тут, очевидно, какая-то ошибка, уважаемый синьор, – пролепетал тот, обменявшись недоуменными взглядами с обоими своими товарищами. – За эти два чемодана можно купить по крайней мере тысячу таких похлебок, какой мы накормили ребятишек. Вы не думайте, что это была какая-то особенная, дорогая похлебка. Мы люди бедные.
– Это ты ошибаешься, о бескорыстный рыбак. В этих чемоданах заключены богатства, в тысячи тысяч раз превышающие стоимость вашей похлебки, и все же они, на мой взгляд, не будут достаточной оплатой за нее, ибо нет на всем свете более дорогого, чем бескорыстное гостеприимство и милосердие к нуждающимся.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах