Книга Таня Гроттер и Болтливый сфинкс читать онлайн (Дмитрий Емец)

   Он задумчиво взял со стола гребень и стал расчесывать бороду. Тане почудилось, что борода замурлыкала от удовольствия, хотя никаких очевидных звуков она не издавала, а лишь выгибалась, и по ней пробегали серебристые волны. Тане вспомнилось, что однажды на втором курсе Ягун нашел в аудитории после лекции волос академика, ради эксперимента разорвал его на три части и произнес: «Трух-тибидох!» Рвануло так, что в аудитории не осталось ни одного целого стекла, а сам Ягун заикался две недели. Бороды волшебников не переносят насмешек.
   «Если последние два ответа не нужны Медузии, то они касаются меня. Вот почему Сарданапал настоял, чтобы полетела именно я», – внезапно поняла Таня.
   При всей важности открытие Таню не потрясло. Оно лишь подтвердило то, о чем Таня и сама уже думала.
   * * *
   Для Ваньки начались тяжелые дни. С утра и до вечера он был занят то с академиком, то с Медузией, то с ними обоими. Как-то Таня и Ягун попытались пробиться к Ваньке в двенадцать ночи, чтобы хоть мельком его увидеть, но обнаружили перед дверью комнаты Пельменника с секирой.
   – Не положено здесь ходить! Они-с устали-с и почивают! – сказал Пельменник, преграждая им путь.
   – С каких пор ты стал Ваньку во множественном числе называть? – удивился Ягун.
   Пельменник заворочал в орбите единственным глазом.
   – С каких велели, с таких и стал! – решительно сказал он.
   – Не упрямься! Мы всего на пять минут!
   – Не положено!
   – Да ты его уже своими воплями разбудил! Где тут логика?
   Но Пельменник был потому и Пельменник, что выполнял приказы, а не определял степень присутствия в них логики.
   – Сказано: не велено, – значит, не велено! – упрямо повторил он.
   – А если тебе прикажут секирой меня рубануть – рубанешь? – провокационно спросил Ягун.
   Лучше бы он промолчал.
   – Можно и без приказа! – сказал Пельменник, поплевывая на ладони.
   Прикинув, что провоцировать идиота себе дороже, Таня с Ягуном ушли ни с чем. Правда, десять минут спустя они облетели башню снаружи и заглянули к Валялкину в окно. К их удивлению, вымотанный Ванька действительно спал. Причем спал одетым. Колени у него были на полу, а грудью он лежал на кровати. Даже у Ягуна хватило милосердия его не будить, хотя первоначально он планировал зависнуть за окном и напустить в комнату дыма.
   – Что они, интересно, с ним такое делают, что он до кровати не дополз? Пытают его, что ли? – спросил Ягун.
   – Думаю, да, – сказала Таня, вспоминая первое занятие ратной магией.
   Трижды Таня выбиралась к Бейбарсову. Глеб лежал все в той же будке у железнодорожного переезда. К Бейбарсову Таню тоже не пускали. Только уже не Пельменник, а Аббатикова со Свеколт. Они были вежливы, предупредительны, но одновременно холодны, как пальцы санитара в морге.
   – Глебу плохо. Глеба не стоит беспокоить, – говорили они.
   Один раз Тане повезло. Ленка с Жанной куда-то отлучились, и она прорвалась за занавеску. Глеб лежал и равнодушно смотрел в потолок. Выглядел он все так же скверно. Глаза ввалились. Пахло ароматными пирамидками. Играла какая-то медитативная музыка, не имевшая четкого источника. На табуретке рядом с кроватью лежала высохшая обезьянья рука, беспрестанно сжимавшая и разжимавшая пальцы, на одном из которых был перстень.
   – Эй! Ты как? – громко спросила Таня.
   Глеб посмотрел на нее пустыми глазами.