Книга Таня Гроттер и Болтливый сфинкс читать онлайн (Дмитрий Емец)

Сцена идиллическая до невероятия, особенно учитывая, что взрослые драконы-самцы редко питают друг к другу родственные чувства.
   Ванька, представления не имевший, что драконы улетели из Тибидохса во время урагана, снизился. Он был так изумлен, что спрыгнул с еще не севшего пылесоса и, не рассчитав глубину снега, провалился по пояс.
   Семь крупных драконов образовывали идеальный круг. Их морды были повернуты к центру, шеи вытянуты. Казалось, все они трепетно разглядывают нечто маленькое.
   Увязая в снегу, Ванька стал пробираться к драконам. На пылесос, воткнувшийся в сугроб метрах в десяти от него, он даже не оглянулся.
   Драконы не обратили на Ваньку внимания, если не считать Дымного, который, настороженно оглянувшись на него, дрогнул хвостом. Из ноздрей у Дымного вырвалось едкое облако, окутавшее Ваньку с головы до ног. Ванька привычно задержал дыхание. Дымный вечно чадил, как паровоз, отчего, собственно, и получил такое имя.
   Протиснувшись между Дымным и медно-горячим боком Гоярына, на котором, стекая каплями, таял падающий снег, Ванька оказался у драконьих морд. Еще издали он увидел сияние, исходившее из-под снега там, куда неотрывно смотрели драконы. Сияние было голубоватым, прерывистым. Приблизившись, Ванька опустился на четвереньки. Ледяная корка была растоплена до самой земли не то самим сиянием, не то огненным дыханием драконов.
   Там, где снег расступался, из-под земли пробивался слабый тонкий стебель, увенчанный множеством крошечных цветов, которые дрожали как капли росы. Они накапливали лунный свет, разрастались, взрывались весенним всплеском света, и там, где был один цветок, вспыхивали сразу два или три. С каждым мгновением сияние становилось насыщеннее. В неподвижном зимнем, сонном мире многоглазка плескала зарей жизни, полной весенних надежд.
   Не меньше самой многоглазки Ваньку поразило поведение драконов. Обычно нетерпимые друг к другу, вспыльчивые, готовые без повода разорвать друг друга на сотни мелких ящериц, они были непривычно тихими, завороженными. Их массивные морды соприкасались, а дыхание окутывало многоглазку влажным паром.
   «Что это они? Ага! Многоглазка усиливает пламя в угасших драконах. Но Гоярын-то еще не угасший, а его великовозрастные сыновья тем более!» – озадачился Ванька.
   Правда, сразу ему пришло на ум, что дракон угасающий и дракон мерзнущий – явления сходного порядка. Где Гоярыну и его сыновьям было искать тепло в эти лютые морозы, как не у многоглазки?
   Тангро, благодаря которому Ванька и оказался здесь, носился над многоглазкой, радостно купаясь в ее сиянии. Поначалу Ванька опасался, что Тангро попытается устроить дебош и превратить мирное «заседание» семи драконородственников в гладиаторские бои на приз имени того, кто выживет, но теперь страх ушел. Ванька видел, что лучи многоглазки наполняют драконов несвойственным им миролюбием.
   Ванька протянул руку, но сразу отдернул ее, поняв, что не сможет прикоснуться к трепетной красоте, не повредив ей. Нет! Цветы он возьмет позднее, когда стебель будет втягиваться в землю и бутоны начнут осыпаться. Именно так описывал это в своем лечебнике Аббакум Вытянутый. Кстати, прозвище «Вытянутый» Аббакум получил при обстоятельствах крайне печальных. Перепутав долгую гласную «а» с краткой в заклинании «Ламос козюбрас», Аббакум вытянулся на 1452 метра и, став тоньше волоса, отбыл из физического мира.
   Ванька забрался на горячую спину Гоярына. Лег на живот, подложил под подбородок руки и стал смотреть на многоглазку. Снег падал большими хлопьями, оседавшими на спине у Ваньки и таявшими на драконьей чешуе. Куртка быстро пропиталась водой, которая при всякой попытке привстать начинала быстро покрываться ледяной коркой.
   «Сказать кому, так не поверят! – размышлял Ванька, сковыривая с себя наледь.