Книга Таня Гроттер и ботинки кентавра читать онлайн (Дмитрий Емец)

За несколько дней он успевает исписать толстый трёхсот страничный блокнот… Внезапно стержень фломастера безнадёжно проваливается внутрь. Должно быть, нажал слишком сильно. На бумагу падают слёзы. Жалко не фломастера – а того, что нельзя больше рисовать зигзаги.
Отец нашаривает что–то в кармане своего строгого костюма – он только что пришёл – и склоняется над ним. Снова запах одеколона.
– Держи! Только не плачь!
Что–то холодное, продолговатое скользит в руку. Он ещё не понимает, что это. Даже хочет бросить.
– Ты что? Дарить трёхлетнему ребёнку ручку «Паркер» да ещё чернильную! Он же поломает!
– Ничего, ему она нужнее, чем мне. Я всю жизнь мечтал о чём–то особенном, а что в результате? Оформляю кредиты, даже разучился мечтать о большем. Возможно, ему повезёт чуть сильнее. Я даже знаю, что повезёт, – говорит отец.
Шурасик осторожно проводит по бумаге черту. Пишет! Ручка «Паркер» – дорогая, блестящая – вычерчивает непонятные зигзаги. Ощущение счастья переполняет его и протягивается через годы, как спасительная рука.
Не просыпаясь, магистр Борея сладко вздыхает во сне и нашаривает ручку – ту самую ручку «Паркер», которая висит на шее рядом с энергетическим амулетом. Скоро он очнётся и забудет сон, но ручка останется с ним и будет поддерживать его в трудную минуту…
Шурасино становится холодно, и это чувство, простое, как табурет, и надёжное, как холодная вода, заставляет его очнуться. Юный магистр рывком садится. Он сидит на полу, среди осколков стекла и рассыпанных шахматных фигур. Краб с руной зловещего сна куда–то запропастился.
Шурасино вспоминает о нём, но как–то смутно. Если бы не разбитое стекло, он бы решил, что краб – это лишь первая ступенька его сна.
Бросив взгляд на дверь, Шурасино обнаруживает, что в замораживающую ловушку, которую он установил несколько дней назад, просто ради любопытства испытывая новое заклинание, угодил длиннобородый государственный гонец в крылатых сандалиях. И это ещё не всё. Будто недостаточно других неприятностей, на залитом солнцем квадрате у окна, перевёрнутый и расплющенный, валяется вчерашний котёл. Замазки в нём уже нет. Шурасино соображает, что духи эфира закончили работу, а он мало того, что не отругал их, ещё и не произнёс магического напутствия, которое должно было поумерить пыл этих не в меру деятельных существ.
«И где они теперь? Ну я и попал», – мрачно подумал Шурасино.
Но пора было вспомнить и о гонце, который замер у дверей ледяным истуканчиком. Шурасино быстро взвесил все «за» и «против». Конечно, заморозить гонца было большой ошибкой и вообще дурным тоном. За это по головке не погладят. С другой стороны, гонец, скорее всего, угодил в ловушку прежде, чем увидел юного магистра спящим, а раз так, то вполне можно разыграть карту «я сгораю на работе, у меня нервы ни к чёрту, а всякие там вламываются без стука…».
Кое–как разморозив гонца и выслушав вагон колкостей, Шурасино выяснил, что длиннобородого послали градоправители Борея с приказом срочно явиться к ним. Юный магистр поспешно надел парадную мантию и такие же, как у гонца, крылатые сандалии, нацепил пышный, обсыпанный пудрой парик, который полагалось надевать во всех торжественных случаях, и полетел в ратушу, сочиняя на ходу оправдание, в меру простое и одновременно незаезженное, чтобы показаться правдоподобным.
Он проносился по извилистым улочкам, где торговцы с низинных земель выкладывали ковры–самолёты и знаменитые рунные мечи Борея, которые струёй воздуха разрубали большинство заговоренных лат.
Всё это означало, что летающий город Борей с рассветом опустился на одну из своих основных торговых стоянок, семь дюжин которых были рассеяны по всей территории бывшей империи.