Книга Таня Гроттер и ботинки кентавра читать онлайн (Дмитрий Емец)

Сломанных костей нет.
Прошептав защитное заклинание дворянтерьерус , он кинулся к берегу. Теперь, если кто–то из солдат увидит его, то решит, что к океану бежит большая собака. Правда, он будет считать так, лишь пока не догадается плюнуть себе на ладонь и энергично протереть глаза. Этот простой способ против оборотнической магии широко известен в войсках и у простонародья.
Надежда была только на то, что на всякую бегущую по своим делам собаку не наплюёшься. И она вполне оправдывалась.
Глава 4
ГОЛОВА КАК ЭЛЕМЕНТ ДЕКОРА
Там, где встречались и сливались две лесных речушки, был небольшой островок. За века его бы давно размыло, если бы не державшие его корни огромных ив. В широкой своей части остров был уже подтоплен и отрезан от основного леса болотом. В солнечные дни с его дна поднимались пузырьки с запахом тухлых яиц.
История этого зауряднейшего из болот едва ли попала бы в нашу книгу, если бы одним июньским днем в него с громким всплеском не обрушилось бы что–то. Всплеск потревожил старую выпь и утиный выводок, который, едва не выпрыгивая из воды от ужаса, метнулся сквозь камыши в главное русло.
Рябь еще не улеглась, когда на берег выбралась смуглая девушка лет шестнадцати, крайне недовольная, что ей довелось побывать в болоте. Ощутив под ногами твердую землю, она без воодушевления посмотрела на облепленные коричневой жижей джинсы. Затем перевела удивленный взгляд на забрызганный большущий футляр, который, сама того не замечая, тащила с собой.
Именно в эту минуту девушка поняла, что не только представления не имеет, что находится внутри футляра, но и не помнит, как ее угораздило оказаться в болоте. Наиболее вероятным было, что она материализовалась в воздухе на некоторой высоте от земли. В этом случае болоту еще нужно было сказать спасибо, что оно не позволило ей переломать ноги.
– Ну и куда это меня занесло? И… и кого меня? Кто я вообще такая? – пробурчала обладательница футляра.
Она попыталась вспомнить хотя бы свое имя, но голова странным образом заныла. Все, что она знала о себе и о мире, словно находилось в сплошном свинцовом шаре, куда не было доступа. Тогда она не то чтобы сдалась, но на время отступила, стараясь не думать ни о чем запретном. Вместо этого она опустилась на корточки рядом с футляром и стерла с замка грязь. Замок открылся с негромким щелчком. Внутри лежал большой струнный инструмент и рядом с ним смычок. «И как это называется? Виолончель? Большая скрипка? Контрабас?» Девушка почему–то была уверена, что никогда не видела этот инструмент прежде. Или видела? «Хотя какая разница?» – подумала она, осторожно трогая пальцем крайнюю струну. Струна слегка завибрировала.
– Jucunda memoria est praeteritorum malorum [2], – проскрипел чей–то голос.
– Чего–чего? – быстро переспросила девушка, оборачиваясь и пытаясь понять, кто говорит с ней.
– Неважно. Все равно не поймешь.
– А что я пойму?
– М–дээ… Это вопрос философский. Возможность понимания определяется способностью к пониманию. Jam proximus ardet Ucalegon [3], как выражался коллега Вергилий… А посему живи в убожестве и пороке.
Девушка наконец обнаружила, откуда шел голос. Она увидела не то талисман, не то большую медаль, висевшую у нее на шее. Позолота с медали местами облезла, но медаль вполне утешилась тем, что обросла в этих местах рыжеватой ржавчиной.
– Может, ты хотя бы пояснишь, кто я такая? – спросила она.
– Ты homo liber! [4] И поверь, это все, что тебе стоит знать… Все остальные характеристики только затуманивают смысл! – с апломбом заявила медаль.
– Значит, ты больше ничего мне не скажешь?
– Нет!
– Ага, я так почему–то и подумала.