Книга Таня Гроттер и колодец Посейдона читать онлайн (Дмитрий Емец)

Особенно в этом преуспевали штатные боевые маги из Магщества, которые раз за разом били в уязвимые места Гардарики тараном – артефактом гуннов. Тем временем другие ослабляли энергию барьера многочисленными запуками, которые обрушивали на купол с разных сторон.
– Возможно, нам удастся продержаться до утра, стравив вампиров и маготворцев. Это очень кстати, что им приглянулась одна кость. Но завтра все равно подойдет чертов магоносец «Крошка Цахес» и нам придется туго, – сказал Баб-Ягун.
– Есть одна идейка! Мы всегда можем открыть Жуткие Ворота и рвануть весь мир... – с предвкушением заявил Гуня Гломов.
– Типун тебе на язык, Гуннио! Хотя вообще-то мысль недурна! Уверена, Пинайосликову она понравилась!.. Ах да, да, я забыла! Это несмешно! Пардон, господин некромаг! Оченно извиняюсь! – заметила Склепова.
Она повернулась к зеркалу, на котором появилась багровая физиономия Малюты Скуратоффа. Малюта проносился куда-то в реактивном гробу вместе со своим трупохранителем Бумом, Обращаясь к Малюте, который явно не мог ее слышать, Склепова продекламировала:
Борец за мир, один вампирЗаходит как-то раз в трактир.В трактире видит шумный пирИ просит он налить кефир."А если не нальешь кефир –Вмиг укушу я весь трактир.Вмиг разорву я весь трактир –Так обожаю я кефир!"– Сама написала? – спросил Ягун.
– Ага. Примерно годик назад сподвиглась. Только не говори, что совсем плохо. Я обрыдаюсь, – мирно сказала Гробыня.
– Quod scripsi, scripsi![9] – важно подвел итог перстень Феофила Гроттера.
– Почему вампир – борец за мир? Возьми Гроттершу! Вот уж вампирюка – всем вампирюкам вампирюка! И за мир не борется! Это явно избыточная характеристика. В поэзии таких не должно быть! – сказала Лиза Зализина. Она держалась поблизости и так ела Ваньку глазами, что было удивительно, как от того не остался один скелет.
– Слышь, Лизка, иди погуляй!– произнесла Гробыня.
– Это тоже избыточная реплика! Вы все тут избыточные! Мне вас жаль! – заявила Зализина и удалилась, кормя кукушку консервированными гусеницами. Повинуясь оживляющему заклинанию, гусеницы корчились в судорогах, симулируя энтузиазм.
Время шло. А что ему еще оставалось делать? Пипа Дурнева вместе с Бульоновым обошла комнаты преподавателей, нося с собой Черные Шторы. Шторы вампирили напропалую, напитываясь энергией, как промокашка. Им требовалось не больше десяти минут, чтобы проникнуть в чужую мечту и отфильтровать суть. Уникальной зловредности был артефакт.
Пипа смотрела во все глаза. Всего за час она узнала больше сокровенных тайн Тибидохса, чем за весь минувший год, Генка Бульонов вздыхал и толком не понимал, что мелькает на темной плотной ткани. Внутренние движения чужих душ были для него слишком тонкой материей. Для него и родная душа была потемки.
Наконец с Черными Шторами, наброшенными на плечи, Пипа вновь появилась в Зале Двух Стихий.
– Смотрите, они ее не душат! – пораженно воскликнула Маша Феклищева.
Семь-Пень-Дыр ехидно посмотрел на нее.
– Сама рискни задушить человека с таким уровнем интуитивной магии. Да тут на тридцать метров вокруг все огнем охватит, – сказал он со знанием дела.
– Ну как? Узнала? – едва увидев Пипу, нетерпеливо крикнул Шурасик. Пипа задумчиво провела ладонью по шторам.
– Начнем с терзаний Готфрида Бульонского. Он раз за разом подходил к девушке-нищенке, которая сидела у городских ворот и просила милостыню. Он полюбил ее, но постыдился заговорить к ней, потому что она была одета в отвратительные лохмотья. Всю ночь он ходил по дворцовому парку и убеждал себя. Когда же, решившись, Готфрид наутро пришел к воротам, она была уже невестой другого.