Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

Причем слух ее был тем исключительнее, чем меньше та или иная реплика относились к ней лично.
   Забрав у Гуни чашу, она бережно поставила ее на стол, с которого предусмотрительные молодцы уже сдернули скатерть-самобранку.
   — И чего теперь будет? Вода превратится в пиво? — шмыгнув красным носом, заинтересовался Кузя Тузиков.
   Склепова посмотрела на него сперва одним глазом, затем, зажмурив его, другим и задумалась, точно проверяя, совпадают ли картинки.
   — Приятно иметь дело с настоящим мачо! У него в голове две извилины: по одной вагончики катятся в направлении «чего бы выпить?», а по другой «кого бы поцеловать?» — сказала Склепова.
   Тузиков обиделся и, как многие обиженные люди, стал нести чушь.
   — А твой Гуня разве не такой? — спросил он.
   Склепова с негодованием всплеснула руками.
   — Нет, вы слышали? Обидеть Гуню — это как пнуть ребенка!.. У Гуни есть еще третья извилина. Целый мозговой проспект. Она называется «кому бы вмазать?» Плюс к тому Гуня очень верный. Возможно, со временем его достоинства окончательно покорят меня, и я преумножу славный рот Гломовых. Так что лучше не нарывайся!..
   Кузя опасливо покосился на Гуню. Гуня был даже не боевой пес, а боевой медведь, драться с которым отважился бы лишь камикадзе да и тот в пору психического обострения. Забыв о Тузикове, Гробыня провела рукой по рунам чаши.
   — Профессор Клопп называл ее Чашей Искренности.
   — А как она действует? — спросила Пипа.
   — Просто и надежно, как все древние артефакты. Наливаем обычную воду, на которую наглые лопухоиды приклепали погоняло «аш-два-о», и пускаем чашу по кругу. Каждый делает глоток. Из людей начинает переть искренность, и они начинают резать друг друга правдой-маткой, — пояснила Гробыня.
   Катя Лоткова брезгливо передернулась.
   — Гадость какая! Не буду я это пить!
   — Почему? Должны мы узнать, что думаем друг о друге? Завтра к вечеру мы все разлетимся и неизвестно, когда соберемся снова. Через год? Через пять лет? Чаша Искренности позволит нам разобраться, кто нам друг, а кто так себе, мимо пробегал, — заявила Склепова, подавая знак Гуне, чтобы он наливал в чашу воду.
   Тане идея Гробыни совсем не понравилась.
   — Если под искренностью подразумевается, что люди говорят друг другу неприятные вещи, но это не искренность, а лучший способ растерять друзей. А то одному ляпнешь, что у него голос противный, другому, что у него изо рта пахнет, третьей, что она хамло недорезанное…
   — Хамло? Погоди, Гроттерша! Не беги впереди паровоза, что везет три тонны навоза! Ты еще не пила из Чаши, а уже все вываливаешь! — возмутилась Склепова, принимая «хамло» на свой счет.
   Но все же неизвестно, согласился бы кто-нибудь пить из Чаши Искренности, если бы не Ягун. Играющий комментатор загорелся этой идеей, особенно когда ему пришло в голову, что он сможет выведать тайну Семь-Пень-Дыра. А когда Ягун бывал чем-то воодушевлен, он не оставлял никому выбора, столько вдохновляющего буйства было в одном отдельно взятом комментаторе.
   — Э, нет, Ягун! Что-то ты слишком увлекся! Чур я первая! — сказала Гробыня и взяла у Гуни Чашу.
   Сделав глоток, она кокетливо поморщилась и вытерла губы тыльной стороной ладони. Ее разновеликие раскосые глаза скользили по однокурсникам.
   — А теперь я собираюсь произнести тост! Так-то, пуси мои косопузые, имейте это в виду! Ах да, на «пусей моих косопузых» все копирайты у Грызианки, а я сижу в тенечке и обмахиваюсь веером…
   Зрачки Склеповой встретились у переносицы и сразу разошлись.