Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

Бейбарсов с Бульоновым подушками дрались. Клоппик Горьянова в ров сбросил. Ров не пострадал, — сообщил он.
   * * *
   Четверть часа спустя они уже бродили в извилистых переходах Башни Привидений, где навстречу им порой проплывали нечетких очертаний облака. Не то люди, не то тени, не то заблудившиеся воспоминания. Нередко в узких коридорах с ними было не разминуться и приходилось проходить их насквозь. Неприятное ощущение — точно входишь с холода на душную кухню, где висит чад и пригорело постное масло. Это были привидения, не обладавшие достаточной внутренней силой и утратившие сущность.
   — Ягун! И где эти твои души? — то и дело спрашивал Ванька.
   — Откуда я знаю? Бабуся очень туманно описала мне место, — сердито отвечал Ягун.
   Башня Привидений никогда не считалась в Тибидохсе местом приятным. Ее извилистые коридоры, сырые проплешины площадок и жуткие завывающие фигуры, отрывавшиеся от покрытых белой плесенью стен, навевали тоску даже на привычного человека.
   Покидать Башню, обладавшую особым удерживающим полем, могли только призраки вполне сложившиеся, с определенной сущностью — такие как Недолеченная Дама, поручик Ржевский, Безглазый Ужас или оркестр привидений. Остальные призраки — с распадавшейся сущностью, со слабым осознанием границ своего «я» или полоумные — никогда не покидали стен магической башни, которая в равной мере защищала как их самих от внешнего мира, так и внешний мир от них.
   Вздумай кто-либо составить карту Башни Привидений (а в Тибидохсе никого почему-то не тянуло заниматься такими скучными вещами), стало бы ясно, что внутри Башня похожа на улитку, спиральный панцирь которой пересекают с десяток сходящихся галерей. Чем ближе к центру, тем сильнее магия камней и тем более опасные призраки скитаются по мрачным проходам между стенами.
   Мало-помалу Ягун, Таня и Ванька забрели в центральную часть башни. Здесь было мрачно и тихо. Лучи света из перстней выхватывали мокрые стены, на которых плесень выводила зловещие руны. От спертого воздуха, казалось, можно было ожидать неподвижности, однако он накатывал волнами. Казалось, на них дышит смрадом невидимое чудовище, притаившееся за срезом тьмы.
   Призраки становились все настойчивее. Если во внешней части башни они избегали встреч и нередко уплывали в одну из боковых галерей, то здесь они навязчиво летели рядом и словно пытались заглянуть в душу своими пустыми, несчастными, пытающимися вспомнить глазами.
   Поначалу Тане было их жаль, но вскоре она поняла, что ее элементарно вампирят, выпивая ее жалость с той нечистоплотной жадностью, с которой склонные к выпивке люди вцепляются в стакан. Еще один виток коридора, и вампирящие призраки отхлынули. Магия здесь, в самом сердце Башни, была слишком сильна даже для этих беззастенчивых созданий.
   Тане казалось, что они движутся в густом магическом киселе. Перстень Феофила Гроттера безостановочно ворчал, окутываясь зеленым защитным сиянием. Перстни Ваньки и Ягуна тоже регулярно вспыхивали, стряхивая чужое магическое поле, пытавшееся растворить их сущность.
   Ягун шел и вглядывался в камни, словно спрашивая у каждого: ты или не ты. Он доверял своему чутью телепата и ждал отклика.
   — Слушай, Ягун! Мне тут совсем не нравится, — нервно сказала Таня.
   — И правильно! Здесь нравится только тем, у кого не все дома. Мне, например, — одобрил Ягун.
   Внезапно из дальней стены, по которой скользнул луч его перстня, на них ринулись два безумных призрака. Один, раскосый, с громадной как чан головой, размахивал окровавленным ножом. Другой — тонкий, жуткий, голый, бежал с леденящим криком и страшное лицо его было точно вывернуто наизнанку.
   Рассеять их удалось лишь магией из всех трех перстней, причем тот тонкий, кричащий, исчез только после пятой искры.