Книга Том Сойер за границей читать онлайн (Марк Твен)

  Я взял эту книгу, прочел все, что там сказано, и, насколько я понял,
туговато пришлось большинству из тех, кто бросил свои фермы и отправился в
крестовый поход.


                                  ГЛАВА II

  ПОДЪЕМ ВОЗДУШНОГО ШАРА

  Так вот, значит, Том придумывал один план за другим, но в каждом было
какое-нибудь слабое место, и ему приходилось их бросать. Наконец он просто
в отчаяние пришел. В это время газеты в Сент-Луисе много писали о
воздушном шаре, который должен полететь в Европу, а Том начал подумывать,
не отправиться ли ему туда посмотреть, что это за шар, да все никак не мог
решиться. Однако газеты не унимались, и тогда ему пришло в голову, что
если теперь не поехать, так, может, больше никогда не представится другого
случая увидеть воздушный шар. К тому же он узнал, что Нат Парсонс едет
туда, ну и, понятно, это решило дело. Ведь Нат Парсонс, когда вернется,
непременно станет хвастать, что видел шар, и тогда ему, Тому, придется
слушать да помалкивать, а уж этого он стерпеть не мог. Вот он и попросил
меня и Джима поехать вместе с ним, и мы поехали.
  Шар оказался замечательный - огромный, с крыльями, лопастями и разными
тому подобными штуками, совсем непохожий на те шары, какие рисуют на
картинках. Он был привязан на краю города, на пустыре, в конце Двенадцатой
улицы, а кругом толпился народ, и все насмехались над шаром и над его
изобретателем - тощим, бледным малым, с глазами как у помешанного, - и все
утверждали, что шар не полетит. Изобретатель приходил в ярость, бросался
на них с кулаками и говорил, что они тупые скоты, однако наступит день, и
они поймут, что им довелось встретить одного из тех, кто возвышает народы
и создает цивилизацию, а у них не хватило мозгов это уразуметь. И тогда на
этом самом месте их собственные дети и внуки воздвигнут ему памятник,
который переживет века, а имя его переживет и самый памятник.
  Тут народ снова начинал хохотать, орать и спрашивать, как была его фамилия
до того, как он женился, сколько он возьмет, чтобы больше так не
поступать, как звали бабушку кошки его сестры и разные тому подобные вещи,
какие обычно говорит толпа, когда ей попадется парень, которого можно
дразнить. Правду сказать, некоторые замечания были смешные и даже очень
остроумные, но все равно это несправедливо и не слишком благородно, когда
столько народу пристает к одному человеку, да притом когда все они такие
бойкие на язык, а он и ответить-то толком не умеет. Да и в сущности-то,
стоило ли ему огрызаться? Ему ведь от этого никакого проку, а им только и
надо - попался простак на удочку. Но все равно он тут ничего поделать не
мог - такой уж был человек. Он был славный малый, а газеты писали, что он
настоящий гений, но уж в этом-то он наверняка не виноват. Не могут же все
быть здравомыслящими, приходится нам быть такими, какие мы есть от
природы. Я так разумею: гении думают, что они все знают, и потому не
слушают ничьих советов, а всегда поступают по-своему и из-за этого все
люди их ненавидят и презирают. И ничего удивительного тут нет. Если б они
были поскромнее, прислушивались к тому, что люди говорят, да старались
научиться уму-разуму, то им же самим было бы лучше.
  Та часть шара, в которой сидел профессор, была похожа на лодку. Она была
большая, просторная, и по бокам в ней стояли водонепроницаемые ящики. В
них хранились разные вещи, на них можно было сидеть, стелить постели и
спать. Мы забрались в лодку.