Книга Томек на тропе войны читать онлайн (Альфред Шклярский)

С криком подбежали они к боцману и принялись бить его прутьями и забрасывать камнями, но продолжалось это недолго. По знаку Черной Молнии индейцы удалили женщин и детей из центра площади. Под бой барабанов вооруженные индейцы начали танец войны. Пробегая мимо пленника, они стреляли в него из луков, бросали томагавки и ножи. И стрелы, и томагавки, и ножи вонзались в столб рядом с боцманом, но пока что ни разу не задели его: это было еще только испытание мужества пленного.

Гордый вид боцмана и равнодушие с каким он принимал все пытки вызывали удивление и признание индейцев. Эти неустрашимые воины больше всего ценили мужество и отвагу. Томагавки все ближе и ближе впивались в столб, а боцман спокойно ожидал смерти.

Пытка приближалась к концу. По знаку Черной Молнии воины придвинули хворост к самому столбу. Один из младших вождей подбежал с горящей головней и поджег сухой хворост. Согласно обычаю, Палящий Луч, как воин, пленивший боцмана, имел право нанести ему решительный и смертельный удар. Произойти это должно было в тот момент, когда огонь охватит тело пленника.

Палящий Луч тщательно выбрал стрелу с острым металлическим наконечником. Попробовал тетиву – ведь надо поразить боцмана с первого выстрела. Иначе можно стать посмешищем. Стрела должна попасть прямо в сердце. Минуты тянулись. Наконец Палящий Луч положил стрелу на тетиву, и, готовый выстрелить, обратился к Черной Молнии, ожидая приказа.

Дым от костра уже касался лица боцмана. Бесстрашный моряк из Варшавы понял, что настала последняя минута его жизни. С тихим вздохом взглянул он на небо, вспомнил своих стариков‑родителей в Варшаве, вспомнил друзей, пожалел несчастную Салли, и, чтобы отогнать печальные мысли, громко запел:

 

Хоть буря все вокруг крушит

И волны рвутся в пляс,

Нас ураган не устрашит,

Сломать не сможет нас.

Смелей и веселей вперед,

Хоть вихрь наш парус рвет!..

Смелей, друзья, смелей вперед,

Хоть ураган ревет!..

 

[Перевод В. Э. Арцимовича.]

Среди воинов раздались восхищенные голоса – белый человек пел во время пыток, перед самой смертью. На такое геройство в былые времена способны были только некоторые прославленные индейцы. Даже Палящий Луч опустил натянутый лук.

Как вдруг произошло нечто неожиданное. Принятый в члены племени белый брат, Нах'тах ни йез'зи, бросил свой штуцер к ногам Черной Молнии и, прежде чем вождь сумел удержать его, побежал к столбу пыток. Перепрыгнув через пламя, Томек заслонил собой боцмана.

– Я не могу воевать с моими краснокожими братьями, потому что я выкурил с ними трубку мира, но я могу умереть от ваших рук. Я сказал, что погибну вместе с моим другом и сдержу свое слово! – воскликнул Томек. – Ну давай, Палящий Луч! Целься метко!

Но еще не смолкли его слова, как вдруг стройная девушка выскочила из круга онемевших от изумления индейцев, быстро подбежала к столбу и, сдернув со своей шеи платок, накинула его на голову боцмана.

Индейцы замерли. По древнему обычаю индейская девушка, накидывая на голову истязуемого пленника платок, объявляла тем самым, что берет его в мужья и просит даровать ему жизнь. Все повернулись к Черной Молнии – окончательное решение принадлежало вождю племени. Взгляды всех на площади выражали напряженное ожидание, ведь о помиловании бледнолицего просила дочь вождя, Горный Цветок.

Черная Молния медленно подошел к столбу. Боцман, не знающий индейских обычаев, ожидал смертельного удара. Поступок Томека взволновал его до глубины души. За собственную жизнь незадачливый моряк совсем не беспокоился, но сознание того, что вместе с ним должен погибнуть и Томек, было невыносимо. Кто же тогда поможет Салли?

Боцман думал, что индейская девушка набросила ему на голову платок из жалости, чтобы он не видел как Палящий Луч нацелит на него смертельную стрелу. Каково же было его удивление, когда вдруг ему сняли платок.