Книга Томек в стране фараонов читать онлайн (Альфред Шклярский)

– Присмотрись к ним повнимательней! – не менее взволнованно чем Салли сказал Томек. – А вы знаете, что это за вид ибисов?

– Неужели…

– Да‑да, Салли, он самый. Ибис почитаемый[82]. А мне говорили, что уже тридцать лет, как он полностью вымер в Египте.

Патрик побежал за Динго, и они оба принялись пугать птиц, те на минуту взлетали, чтобы тут же сесть снова…

– Во времена фараонов об этих птицах говорили, что они так любят свою родину, что вдали от нее умирают от тоски, – с чувством произнесла Салли.

– Может, эти экземпляры как раз вернулись из чужих стран или…

– Или?..

– Или мы перенеслись в эпоху фараонов. Ты только посмотри на эту природу, на людей… Ничего тут не изменилось за тысячу лет…

– Может мы и в самом деле перенеслись в эпоху фараонов. Это большое счастье увидеть ибиса – неотъемлемого спутника лунного бога Тода. Бога этого представляли в людском обличье, но с головой ибиса. Белое ожерелье ибиса символизировало солнечный свет, а голова и шея – лунную сень. Убийство ибиса считалось преступлением, его признавали священной птицей.

– Так же, как многих других животных и птиц, – добавил Томек.

– Именно. В Египте чтили кошек, крокодилов, жуков‑скарабеев, цапель, быков, собак, шакалов, павианов, львов…

– Наверное, подобно Индии с их культом священных коров, это обожествление связано с какими‑то другими, нерелигиозными причинами.

– Естественно, ибис – полезная птица, он поедает змей, насекомых, червей, мелких пресмыкающихся, – подтвердила Салли. – Более всего ценилось, что он питается яйцами крокодилов. Ах, Томми, ты только посмотри, как прекрасны эти фламинго!

– Да, их тут целая колония.

По воде бродила, опустив клювы, стая крупных белых птиц с розоватыми краями крыльев и розовыми лапками. Они взбалтывали ил, вылавливали из него растения, основную их пищу. Салли позабавило их сходство со страусами, зарывающими голову в песок. А Томек высмотрел‑таки, кого подстрелить, и снял с плеча штуцер. Вскоре на землю попадали голуби и горлицы. Динго с энтузиазмом бросился за ними.

До вечера они преодолели совсем небольшой участок пути, а усталость вынудила их стать на якорь и переночевать на судне у берега. Никому не хотелось разбивать палаток. Новицкий раздобыл где‑то густые сетки и повесил их на дверях обеих кают.

– Может, они уберегут твой сон, Салли, – сказал он. – Завтра утром я подам завтрак. Я разбужу ваше сиятельство, граф, вернее, милорд, – Новицкий важно поклонился Томеку.

– О, господи, может я все‑таки высплюсь, – вздохнула Салли, а Томек добавил на манер молитвы:

– Пусть сетка эта ограждает слух наш от жужжания, а тела – от укусов. Они чешутся немилосердно.

Глубокой ночью чьи‑то быстрые руки крепко связали человека, дремлющего у рулевого колеса. Он очнулся уже с кляпом во рту, успев увидеть темные фигуры, крадущиеся к пассажирским каютам. Чтобы предупредить спящих под рулевой рубкой, он тихонько, но ритмично начал постукивать ногой по полу.

У дверей каюты, в которой расположились Томек с Новицким остановились четверо. Европеец с револьвером шепотом отдавал распоряжения вооруженным длинными ножами арабам. Вожак выразительным жестом провел по горлу рукой и рванул дверь.

Томек с Новицким спали крепко, но годы странствий и множество опасностей выработали у них какое‑то шестое чувство. Они проснулись почти одновременно. Томек потянулся за кольтом – подарком Салли.