Книга Воздушный замок читать онлайн (Диана Уинн Джонс)

Пока что я склоняюсь к мысли посадить тебя на сорокафутовый кол и напустить хищных птиц – пусть выклевывают по кусочку. Но если удастся сочинить что-нибудь похуже, я передумаю.

Когда солдаты поволокли Абдуллу прочь, он едва не предался отчаянию снова. Он подумал о пророчестве, сделанном при его собственном рождении. Сорокафутовый кол – замечательный способ вознести его выше всех жителей этой страны.

 

Глава шестая, которая показывает, как Абдулла попал из огня да в полымя

 

Абдуллу заточили в глубокое и вонючее подземелье, единственным источником света в котором было крошечное зарешеченное окошко в потолке, причем свет был довольно тусклый. Судя по всему, он падал из далекого окна в конце коридора этажом выше, а решетка была вделана в пол этого коридора. Понимая, что чего-то подобного и следует ожидать, Абдулла старался, пока солдаты его тащили, насытить зрение и память образами света. Улучив минутку, пока солдаты отпирали наружную дверь темницы, он взглянул вверх и по сторонам. Они были в небольшом темном дворике, окруженном глухими стенами, которые высились со всех сторон, словно утесы. Однако, откинув голову, Абдулла разглядел неподалеку стройную башню, вырисовывающуюся на фоне расцветающего утреннего золота. Его поразило, что с рассвета прошел всего час. Небо над башней было сочно-голубое и в нем мирно висело одно-единственное облако. Утро еще окрашивало облако красным и золотым, превращая его в подобие златооконного замка с высокими шпилями. Золотой свет блеснул на крыльях белой птицы, летавшей вокруг башни. Абдулла был уверен, что это последняя красота, которую он видит в жизни. И когда солдаты затащили его в темницу, он глядел в небо через плечо.

Когда Абдуллу заперли в холодном сером подземелье, он попытался лелеять в душе это воспоминание, но у него ничего не вышло. Темница казалась другим миром. Довольно долго Абдулле было так горько, что он даже не замечал, как затекло его тело в цепях. Заметив это наконец, он стал ерзать и звякать по холодному полу, но это не помогало.

– Нужно приготовиться к тому, что так мне придется провести всю оставшуюся жизнь, – сказал он себе. – Если, конечно, никто не спасет Цветок-в-Ночи. Это казалось едва ли возможным – ведь Султан отказался верить в ифрита.

Затем Абдулла постарался отогнать отчаяние мечтами. Но почему-то ему вовсе не стало легче оттого, что он вообразил себя похищенным принцем. Абдулла знал, что это неправда, и терзался совестью, вспоминая, как Цветок-в-Ночи поверила его россказням. Она ведь наверняка решила стать его женой именно потому, что полагала, будто он принц – ведь, как он выяснил, она и сама принцесса. Абдулла просто представить себе не мог, что когда-нибудь отважится рассказать ей правду. Некоторое время ему даже думалось, что он заслуживает самого жестокого наказания, какое только изобретет для него Султан.

Тогда он стал думать о Цветке-в-Ночи. Где бы она ни оказалась, наверняка сейчас ей тоже грустно и страшно – не меньше, чем самому Абдулле. Абдулла жаждал ее утешить. Он так рвался ее спасать, что потратил несколько минут, пытаясь вывернуться из оков.

– Ведь никто, никто больше не станет и пытаться! – бормотал он. – Надо выбираться отсюда!

Потом Абдулла попытался вызвать ковер-самолет, старательно представляя себе, как он лежит на полу его палатки, хотя и знал, что это не меньшая глупость, чем мечты. Он вслух приказывал ковру прилететь – снова и снова. Он произнес все слова, похожие на волшебные, какие только помнил, надеясь, что одно из них окажется тем самым, которое он говорил во сне.

Ничего не произошло. И какая глупость – думать, будто это подействует – ругал себя Абдулла. Даже если ковер слышит его зов из темницы, даже если предположить, что Абдулле удалось случайно набрести на нужное слово – как же ковер, пусть и волшебный, протиснется сквозь такое крошечное окошечко с такой густой решеткой? А если и протиснется – разве это поможет Абдулле вылететь наружу?

Абдулла оставил старания и прислонился к стене в полудреме-полуотчаянии.