Глава двадцатая, в которой жизнь ифрита нашли и перепрятали
Десять минут спустя Абдулла сказал:
– Итак, о мудрейшие и высочайшие, план составлен. Остается лишь уговорить джинна…
Из бутылки взвился лиловый дымок и взволнованными волнами заклубился по мраморному полу.
– Не смейте меня использовать! – завопил джинн. – Я сказал – жабы, значит, жабы! Неужели вы не понимаете, что в эту бутылку меня упрятал Хазруэль? Если я пойду против него, он сделает со мной что-нибудь еще похуже!
Софи подняла голову и нахмурилась, увидев дым:
– Так это и вправду джинн!
– Однако я прошу тебя всего лишь применить прорицательский дар, чтобы сказать, где спрятана жизнь Хазруэля, – объяснил Абдулла. – Мне не нужно исполнения никаких желаний.
– Не-е-ет! – простонал лиловый дым.
Цветок-в-Ночи потянулась за бутылкой и пристроила ее у себя на колене. Дым так и хлынул вниз – казалось, он пытается просочиться сквозь трещины в мраморном полу.
– Мне представляется, – сказала Цветок-в-Ночи, – что, если все мужчины, к которым мы обращались за помощью, требовали что-то в уплату, джинн тоже вправе запросить свою цену. Наверное, это такое мужское свойство. Джинн, если ты согласишься помочь Абдулле, я обещаю тебе любое логически обоснованное вознаграждение.
Лиловый дым начал недовольно засасываться обратно в бутылку.
– Ла-а-адно, – пробурчал джинн.
Две минуты спустя заколдованные занавеси на входе в комнату принцесс рывком раздвинулись и все выбежали в большой зал, призывая Дальциэля и волоча беспомощного пленника – Абдуллу.
– Дальциэль! Дальциэль! – верещали тридцать принцесс. – Это что же, «охранять» называется? Постыдился бы!
Дальциэль поднял глаза. Перегнувшись через подлокотник трона, он играл в шахматы с Хазруэлем. При виде толпы принцесс он несколько побледнел и махнул брату рукой, чтобы тот убрал доску. К счастью, толпа принцесс была такой плотной, что Дальциэль не заметил в ее гуще ни Софи, ни Джарину Джамскую, однако Джамала его прекрасные глаза заметили и сузились от изумления.
– Ну, что опять? – проныл он.
– В наши покои проник мужчина! – визжали принцессы. – Страшный, ужасный мужчина!
– Какой еще мужчина? – протрубил Дальциэль. – Кто посмел?
– Вот! – пропищали принцессы.
Абдуллу выпихнули вперед, между принцессой Беатрис и принцессой Альберийской. Одет он был весьма бесстыдно – на нем не было ничего, кроме кринолина, который висел в гардеробной нише. Кринолин был главной частью плана. Под ним среди прочего прятались ковер-самолет и бутылка с джинном. Когда Дальциэль взглянул на Абдуллу, тот от души обрадовался, что принял эти меры предосторожности. Раньше он не думал, что глаза у ифритов горят самым настоящим пламенем. Глаза у Дальциэля были как два синеватых горна.
Поведение же Хазруэля смутило Абдуллу еще сильнее. По обширному лицу Хазруэля расплылась гнусная ухмылка, и он сказал:
– А! Опять ты!
И он сложил могучие руки и как-то уж слишком саркастично скривился.
– Как сюда попал этот юноша? – гневно спросил Дальциэль трубным голосом.
Никто не успел ответить, как Цветок-в-Ночи приступила к исполнению своей части плана – она протолкалась сквозь толпу принцесс и грациозно пала ниц на ступени трона.
Свежее в блогах