Ночи 456-476 (Тысяча и одна ночь. Восточные сказки)

Четыреста шестьдесят третья ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят третья ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что царь заговорил со своей душой и сказал ей: „Вкуси от этих благ, поэдравляемая с долгой жизнью я обильной долей счастья“. И не окончил он ещё того, о чем говорил со своей душой, как подошёл ко дворцу извне человек, одетый в поношеные одежды, и на шее у него висел мешок, как у нищего, который пришёл, чтобы получить пищу.

И подошёл этот человек и постучал кольцом на дворцовых воротах стуком великим и ужасающим, который едва не потряс дворца и не сдвинул престола с места, и слупи испугались и подскочили к воротам и закричали на стучащего: «Горе тебе! Что значит этот поступок и неблагопристойность? Подожди, пока царь поест, и мы дадим тебе из того, что останется!» И пришедший оказал слугам: «Скажите вашему господину: пусть он выйдет ко мне и поговорит со мною, у меня до него надобность и важное дело и настоятельная просьба». – «Отойди, о бедняк, – сказали слуги, – кто ты, чтобы приказывать нашему господину выйти к тебе?» – «Осведомьте его об этом», – сказал пришедший.

И слуги пошли к царю и осведомили его, а царь воскликнул: «И вы не прогнали его, не обнажили против него мечей и де выбранили его?» Но тут пришедший постучал в ворота ещё страшнее, чем в первый раз, и слуги поднялись с палками и оружием и бросились к нему, чтобы сразиться с ним. И пришедший крикнул на них криком и сказал: «Оставайтесь на местах ваших! Я ангел смерти!» И устрашились сердца их, и исчез их разум, и улетел рассудок их, и задрожали у них поджилки, и перестали двигаться члены их. И царь сказал им: «Скажите ему: пусть возьмёт кого-нибудь вместо меня и взамен мне», – но ангел смерти молвил: «Я не возьму заместителя и никого взамен. Я пришёл только ради тебя, чтобы тебя разлучить с теми благами, которые ты собрал, и деньгами, которые ты приобрёл и накопил».

И тут царь стал глубоко вздыхать и заплакал и воскликнул: «Прокляни, Аллах, деньги, которые соблазнили меня и мне повредили, препятствуя мне поклоняться моему господину! Я думал, что мне от них будет польза, а оказались они теперь для меня горестью и бедой. Вот я выхожу с пустыми руками, и останутся они моим вратам».

И Аллах дал деньгам способность речи, и сказали они: «По какой причине клянёшь ты нас? Кляни самого себя. Аллах великий создал нас и тебя из праха и вложил нас тебе в руки, чтобы ты запасся через нас для будущей жизни, раздавая нас как милостыню нуждающимся, беднякам и нищим и строя на нас монастыри, мечети, мосты и водопроводы, и были бы мы тебе помощью в последней обители. А ты собрал нас и накопил и ради страстей своих вас истратил, в не воздал ты нам должной хвалы, но отрёкся от нас. И теперь оставил ты нас твоим врагам и пребываешь в печали и раскаянии. В чем же наш грех, что ты нас поносишь?»

И потом ангел смерти взял душу царя, когда он был на престоле, раньше чем съел он кушанье, и пал царь мёртвым, свалившись с престола. Сказал Аллах великий: «А когда радовались они тому, что им было даровано, взяли мы их внезапно, и вот они в отчаянии».

Рассказ о царе-притеснителе (ночь 464)

Рассказывают также, что один царь притеснитель из царей сынов Исраиля сидел в некий день на престоле своего царства. И увидел он человека, который вошёл к нему через ворота дома и имел вид неодобряемый и облик ужасающий. И стало противно царю, что ворвался к нему этот человек, и испугался он облика его и вскочил навстречу пришедшему и воскликнул: «Кто ты, о человек, и кто позволил тебе ко мне войти и приказал тебе прийти в мой дом?» – «Приказал мне хозяин дома, – ответил человек. – Не преградит мне дорогу преграждающий, не нужно мне для входа к царям позволения; не испугает меня власть султана и обилие телохранителей. Меня не сокрушит притеснитель, и никому не убежать от моей хватки. Я – разрушитель наслаждений и разлучитесь собраний».

И когда услышал царь эти слова, пал он на лик свой, и заползал страх по его телу, и он упал, покрытый беспамятством, а очнувшись, спросил: «Ты ангел смерти?» – «Да», – ответил пришедший. И царь воскликнул: «Заклинаю тебя Аллахом, не дашь ли ты мне отсрочки на один день, чтобы попросил я прощения за грехи мои и искал бы извинения у моего господа и возвратил бы те деньги, что в казне моей, их владельцам, не обременяя себя тяготой отчёта за них и бедствием кары за них?»

И сказал ангел смерти: «Не бывать, не бывать! Нет для тебя пути к этому!..»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят четвёртая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят четвёртая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что ангел смерти сказал царю: «Не бывать! Нет для тебя пути к этому!

И как дам я тебе отсрочку, когда дни твоей жизни сосчитаны и дыхания твои исчислены и время твоё установи записано?» – «Отсрочь мне на час», – сказал царь. И ангел ответил: «Этот час входит в счёт, и он прошёл, когда ты был беспечен, и окончился, а ты был рассеян. Ты получил свои дыхания полностью, и осталось тебе лишь дыхание единое». – «Кто будет подле меня, когда понесут меня в могилу?» – спросил царь. И ангел ответил: «Не будет подле тебя никого, кроме деяний твоих». – «Нет у меня деяний», – сказал царь. И ангел молвил: «Нет сомнения, что будет пребывание твоё в огне и исход твой – ко гневу всевластного».

И затем взял он его дух, и повергся царь, падая с престола своего, и упал на землю. И раздалась вопли среди жителей царства его, и возвысили они голоса и подняли крики и плач; а если бы знали они, что идёт царь ко гневу своего господа, был бы их плач по нем больше, и вопли их сильнее и обильнее.

Рассказ о Зу-ль-Карнейне (ночь 464)

Рассказывают также, что Искандар Зу-ль-Карнейн[474] проходил на своём пути мимо племени людей бедных, которые не владели ничем из вещей сего мира. Они рыли могилы для мертвецов у ворот их домов и во всякий час посещали эти могилы, сметали с них пыль и очищали их и ходили на могилы и поклонялись там великому Аллаху. И у них не было иной пищи, кроме травы и земных растений.

И послал к ним Искандар Зу-ль-Карнейн человека, призывая к себе царя этих людей, но тот не внял ему и сказал: «Нет мне до него надобности». И Зу-ль-Карнейн отправился к нему и спросил его: «Каково ваше состояние и на чем вы держитесь? Я не вижу у вас ничего из золота или серебра и не нахожу у вас никаких благ этого мира». – «Благами мира не насытится никто», – ответил царь. И Искандар спросил его: «Почему вы роете могилы у ваших ворот?» – «Чтобы они были у нас перед глазами, – ответил царь, – и мы могли бы смотреть на них и обновлять воспоминание о смерти, не забывая о жизни будущей, и ушла бы любовь к земной жизни из сердец наших, и не отвлекла бы нас от поклонения господу нашему (велик он!)». – «Почему вы едите траву?» – спросил Искандар. И царь ответил: «Потому что мы не хотим делать наши утробы могилами для животных и потому что сладость кушанья не переходит дальше горда».

И затем он протянул руку и, вынув череп потомка Адама, положил его перед Искандаром и молвил: «О Зуль-Карнейн, знаешь ли ты, кому принадлежало вот это?» – «Нет», – отвечал Зу-ль-Карнейн. И царь сказал: «Этот череп принадлежал царю из царей сего мира, который обижал и притеснял своих подданных и людей слабых, и все своё время он отдавал накоплению суетных благ сего мира. И взял Аллах его душу и сделал огонь местопребыванием её, и вот голова этого царя».

И потом он протянул руку и положил перед Зу-ль-Карнейном другой череп и спросил: «Знаешь ли ты, кто это?» – «Нет», – отвечал Зу-ль-Карнейн. И царь молвил: «Это был царь из царей земли, и был он справедлив к подданным и заботился о жителях своей страны и царства. И взял Аллах его душу и поселил её в своём саду и возвысил её ступень». И затем царь положил руку на голову Зу-ль-Карнейна и молвил: «Посмотреть бы, которой из этих голов ты будешь!»

И заплакал Зу-ль-Карнейн сильным плачем и прижал царя к груди и воскликнул: «Бели ты желаешь дружбы со мною, я поручу тебе должность везиря и разделю с тобою моё царство!» – «Не бывать, не бывать! – воскликнул человек. – Нет у меня до этого охоты!» – «А почему?» – спросил его Искандар. И царь молвил: «Потому что все твари тебе врали из-за денег и власти, которая дана тебе, и все они мне истинные друзья из-за моей неприхотливости и бедности, так как у меня нет ни власти, ни охоты до благ этой жизни и я не ищу их и не желаю. И нет у меня ничего, кроме удовлетворённости малым, и достаточно этого». И Искандар прижал царя к груди и поцеловал его между глаз и ушёл.

Рассказ о царе Ануширване (ночи 464—465)

Рассказывают также, что царь Ануширван[475] показал вид, что болен, и послал надёжных людей, чтобы обойти края его царства и страны и отыскать старый кирпич в разрушенном селении, чтобы мог он им полечиться. И сказал он приближённым, что это прописали ему врачи. И посланные обошли все страны его царства и всю его землю и вернулись к нему и сказали: «Мы не нашли ни разрушенного места, ни старого кирпича». И Ануширван обрадовался этому и возблагодарил Аллаха и сказал: «Я хотел испытать мою страну и проверить моё царство и узнать, не осталось ли там разрушенного места, и благоустроить его. А теперь, раз не осталось в нем места, которое не было бы благоустроено, дела царства завершены, и обстоятельства в порядке, и благоустройство достигло степени совершённой…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят пятая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда к царю вернулись вельможи и сказали: „Мы не нашли во всем царстве разрушенного места“, – он возблагодарил Аллаха и сказал: „Теперь завершены дела в царстве, и все в порядке, и достигло благоустройство степени совершённой“.

Знай же, о царь, что эти древние цари помышляли и старались о благоустройстве своей страны лишь потому, что они знали, что чем царство благоустроенней, тем обильнее достаток подданных, а также потому, что знали они о том, что сказали учёные и провозгласили мудрецы; а это верно, и нет в этом сомнения, ибо сказали они: «Вера держится царём, царь держится войском, войско держится деньгами, а деньги держатся благоустройством страны, а благоустройство страны держится справедливостью к рабам Аллаха».

Древние цари не поддерживали никого при несправедливости и не допускали своих приближённых до преступлений, зная, что подданные не станут долго терпеть притеснения и что страны и местности разрушаются, когда имеют над ними власть обидчики, и жители их расходятся и убегают в другие страны. И возникают в царстве недохватки, и малым становится в стране приход, и очищается казна от денег, и становится печальной жизнь подданных. Ибо несправедливых непрестанно проклинают, так что не наслаждаются они властью в своём царстве, и спешат к ним губительные превратности.

Рассказ о праведной женщине (ночи 465—466)

Рассказывают также, что среди сынов Исраиля был судья из их судей, и была у него жена, редкостно красивая, обладавшая великой строгостью к себе, терпением и выносливостью. И пожелал этот судья выехать и посетить Иерусалим, и оставил он своего брата заместителем в должности судьи и поручил ему свою жену. А брат его услышал об её красоте и прелести и влюбился в неё.

И когда судья уехал, брат его отправился к его жене и стал её соблазнять, но она отказывалась и искала защиты в богобоязненности. И умножил брат судьи свои домогательства, но она все отказывалась. И когда у него исчезла надежда, он испугался, что она расскажет мужу о его поступках, когда тот возвратится, и призвал лживых свидетелей, чтобы они засвидетельствовали её прелюбодеяние. А затем он довёл это дело до царя того времени, и царь велел побить женщину камнями.

И вырыли яму, и женщину посадили туда и бросали в неё камнями, пока камни не покрыли её; и царь сказал: «Пусть эта яма будет её могилой».

Когда же опустилась ночь, женщина стала стонать от того, что её постигло, а мимо неё проходил человек, направлявшийся в одно селение; и, услышав её стоны, он подошёл к ней и вытащил её из ямы. Он снёс женщину к своей жене и велел ей её лечить. И жена его лечила женщину, пока она не исцелилась. А у жены этого человека был ребёнок, и она отдала его этой женщине, и та стала за ним ходить, и ребёнок спал с нею в другой комнате.

И увидел её однажды один из ловкачей и пожелал её, и стал посылать к ней, соблазняя её, но она отказывалась. И тогда он задумал её убить, и, придя к ней ночью, вошёл в её комнату, когда она спала, а затем он ринулся на неё с ножом, но ему попался под руку ребёнок, и он зарезал его. И когда ловкач понял, что он зарезал ребёнка, его охватил страх, и он вышел из комнаты, и Аллах защитил от него женщину. А наутро она нашла ребёнка подле себя зарезанным, и пришла его мать и сказала: «Это ты его зарезала». А потом она побила её болезненным боем и хотела её зарезать, но пришёл её муж и спас эту женщину и оказал: «Клянусь Аллахом, ты этого не сделаешь!»

И женщина вышла, убегая, и не знала, куда направиться; а у неё были кое-какие деньги. И вот она проходила мимо какого-то селения и видит: собрались люди, и один человек распят на стволе дерева, но только он ещё в оковах жизни. И женщина спросила: «О люди, что с ним?» И ей ответили: «Он совершил грех, и не искупит его ничто, кроме его жизни или выкупа в столько-то и столько-то денег». – «Возьмите деньги и отпустите его», – сказала женщина.

И преступник раскаялся с её помощью и дал обет служить ей ради великого Аллаха, пока не возьмёт его смерть. И потом он построил для женщины келью и поселил её в ней, а сам рубил дрова и приносил женщине пищу; она же усердно поклонялась Аллаху, и когда приходил к ней больной или одержимый и она за него молилась, он тотчас же выздоравливал…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят шестая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят шестая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что к этой женщине стали направляться люди, а она обратилась к поклонению Аллаху в своей келье. И было так, по приговору Аллаха великого, что брату её мужа, который побил её камнями, оказалась ниспослана болезнь на лице его, и женщину, которая её била, поразила проказа, а ловкача постигла болезнь, из-за которой он стал сиднем.

А судья, её муж, вернулся из паломничества и спросил своего брата про жену, и тот рассказал ему, что она умерла. И опечалился о ней судья и счёл, что она у Аллаха.

А потом люди прослышали об этой женщине и направлялись к её келье со всех концов земли, длинной и широкой. И судья сказал своему брату: «О брат мой, не направишься ли ты к этой праведной женщине? Может быть, Аллах пошлёт тебе при её помощи исцеление». И его брат ответил: «О брат мой, снеся меня к ней».

И услышал о ней муж той женщины, на которую пала проказа, и пошёл к этой женщине; и услыхали родные ловкача-сидня о её деле и тоже пошли с ним к ней, и все они собрались у дверей её кельи. А она видела всех, кто приходил к её келье, из такого места, где её никто не видел. И пришедшие ждали её слугу, пока он не пришёл. И тогда они пожелали, чтобы он испросил им позволения войти к ней, и слуга сделал это. И женщина надела покрывало и закрылась и стала у дверей, смотря на своего мужа, его брата, вора и женщину; и она узнала их, по они её не узнали.

«Эй вы, – сказала она им, – вы не избавитесь от того, что с вами, пока не признаетесь в своих грехах. Когда раб признается в своих грехах, Аллах прощает его и даёт ему то, из-за чего он к нему пришёл».

«О брат мой, – сказал судья своему брату, – покайся Аллаху и не упорствуй в твоём ослушании: это полезнее для твоего избавления, и язык обстоятельств говорит такие слова:

Вот день, когда встретятся злодей и обиженный,

И тайну сокрытую откроет тогда Аллах.

Унизятся грешники в таком положении,

Но тех, кто послушен был, Аллах вознесёт туда,

Владыка и господин покажет нам истину,

Хотя бы и гневался ослушник, упорствуя

О, горе тому, кто враг владыке, гневят его,

Как будто не знает он Аллаха жестоких кар!

О ищущий славы, слава – горе тебе! – лишь в том,

Чтоб страх иметь к господу. Ищи же защиты в нем!»

И тогда брат судьи сказал: «Теперь я скажу правду: я сделал с твоей женой то-то и то-то, и вот мой грех». А прокажённая сказала: «У меня была одна женщина, и я приписала ей то, чего не знала наверное, и побила её нарочно. Вот мой грех». – «А я, – сказал сидень, – вошёл к одной женщине, чтобы убить её, после того как я её соблазнял, а она отказывалась от прелюбодеяния, и я зарезал ребёнка, который был подле неё. Вот мой грех».

И тогда женщина сказала: «Боже мой, как ты показал им унижение из-за ослушания, так покажи им величие из-за повиновения. Поистине, ты властен во всякой вещи!» И излечил их Аллах, – велик он и славен! И судья стал смотреть на женщину и разглядывать её, и она спросила, почему он смотрит, и судья сказал: «У меня была жена, и если бы она не умерла, я бы сказал, что это ты». И женщина дала ему узнать себя, и оба начали восхвалять Аллаха (велик он и славен!) за то, что он ниспослал им встречу, а затем все – и брат судьи, и вор, и женщияа – стали просить у неё извинения, и она простила всех. И они поклонялись Аллаху в этом месте, прислуживая женщине, пока не разлучила их смерть.

Рассказ о женщине и ребёнке (ночь 467)

Рассказывают также, что кто-то из сейидов[476] говорил: «Я обходил вокруг Кабы в тёмную ночь и вдруг услышал голос стенающего и говорившего от печального сердца, который восклицал: „О великодушный, окажи твою извечную милость! Поистине, моё сердце соблюдает завет!“ И моё сердце взлетело, услышав этот голос, таким взлётом, что я стал близок к смерти, и я пошёл по направлению голоса, и вижу: он принадлежит женщине.

«Мир с тобой, о раба Аллаха!» – сказал я ей. И она ответила: «И с тобой мир и милость Аллаха и благословения его!» А потом я оказал: «Спрошу тебя ради Аллаха великого: каков завет, который соблюдает твоё сердце?»

«Если бы ты не поклялся всесильным, – ответила женщина, – я бы не осведомила тебя о тайне. Посмотри, что лежит передо мной». И я посмотрел и вижу: перед нею лежит спящий ребёнок, который всхрапывает во сне. А женщина говорила: «Я вышла, беременная этим ребёнком, чтобы совершить паломничество к этому храму, и села на корабль, и поднялись на нас ужасающие волны, и осмеялись над нами ветры, и разбился наш корабль. И я спаслась на одной из досок и родила этого ребёнка, находясь на доске, и когда он лежал у меня на коленях, а воланы били меня…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят седьмая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что женщина говорила: „Когда разбился корабль, я спаслась на одной из досок и родила этого ребёнка, находясь на доске. И когда он был у меня на коленях, а волны били меня, вдруг подплыл ко мне один человек из матросов корабля и, оказавшись со мною, молвил: „Клянусь Аллахом, я тебя полюбил, когда ты была на корабле, и теперь я оказался с тобою рядом; дай же мне над собою власть, а иначе я кину тебя в это море“. – „Горе тебе! – отвечала я. – Разве нет для тебя в том, что ты видел, напоминания и назидания!“ Но матрос воскликнул: „Я видывал подобное этому несколько раз и спасался, и я на это не посмотрю!“ – „Эй ты, – сказала я матросу, – мы в беде, от которой надеемся спастись покорностью, а не ослушанием!“ Но матрос пристал ко мне, и я испугалась и захотела его обмануть и оказала: «Подожди, пока заснёт это дитя“.

Но матрос взял ребёнка с моих колен и бросил его в море.

И когда я увидела, как он дерзок и что он сделал с ребёнком, моё сердце взлетело, и увеличилось моё горе. И я подняла голову к небу и сказала: «О ты, кто встаёт между мужем и сердцем его, встань между мною и этим львом. Ты ведь властен во всякой вещи!» И, клянусь Аллахом, не окончила я ещё говорить, как вышел из моря зверь и унёс матроса с доски, и я осталась одна, и усилились моё горе и печаль, так как я жалела моего ребёнка. И тогда я произнесла:

«О прохлада глаз, любимый мой сынок!

Он исчез, когда истерзан дух тоской.

Вижу: тело моё тонет, но душа

Точно жарится от горя и тоски.

Нет в печали облегченья мне ни в чем,

Кроме милостей твоих, опора всех!

Ты, господь мой, видишь ясно, что со мной,

Как страдаю от разлуки с сынам я,

Так сведи же нас, будь милостив ко мне,

На тебя надежда – мой крепчайший щит».

И я провела в таком состоянии день и ночь, а когда настало утро, я увидела паруса корабля, блестевшие издали, а волны кидали меля, и ветры гнали меня, пока я не достигла этого корабля, паруса которого я увидела. И тогда люди, бывшие на корабле, взяли меня и положили на корабль, и я посмотрела и вдруг вижу: мой ребёнок находится среди них. И я бросилась к нему и сказала: «О люди, это – мой ребёнок! Откуда он попал к вам?» И они отвечали: «Мы ехали по морю, и вдруг корабль что-то задержало, и появился зверь, точно огромный город, и этот ребёнок сидел у него на спине, посасывая свой большой палец, и мы взяли его».

И, услышав это от них, я рассказала им свою историю и поведала о том, что со мной случилось; а потом я поблагодарила моего господа за то, что он мне даровал, и дала ему обет, что не удалюсь от его храма и не перестану ему служить, и о чем бы я его после этого ни попросила, он все мне давал».

И я протянул руку к кошельку расходов и хотел дать женщине денег, – продолжал говорить один из сейидов, – ко она воскликнула: «О пустой человек! Я рассказала тебе о милости Аллаха и его великодушных деяниях. Разве я возьму подарок из рук другого?»

И я не мог её заставить что-нибудь принять от меня и оставил её и ушёл от неё, говоря такие стихи:

«Как много у Аллаха благ сокрытых

И слишком тонких, чтобы постиг их умный!

Как часто лёгкое идёт за трудным,

И шлёт Аллах душе печальной помощь,

Как часто ты заботой занят утром,

А вслед за ней приходит к ночи радость!

Когда стеснятся для тебя все средства,

Единый, вечный, вышний – ему верь ты.

Проси пророка: всякий раб, ты знаешь,

Получит, если просит он пророка».

А женщина не переставала поклоняться своему господу и пребывала в его доме, пока не застигла её смерть».

Рассказ о праведном невольнике (ночь 468)

Рассказывают также, что Малик ибн Динар[477] (да помилует его Аллах!) говорил: «Однажды у нас в Басре долго не было дождя, и ми несколько раз выходили помолиться о нем, но не видели и признака ответа на наши молитвы. И мы с Ата-ас-Сулами, Сабитом-аль-Бунаии, Наджи-аль-Бакка, Мухаммедом ибн Вася, Айюбом-ас-Сахтияни, Хабибом-аль-Фарися, Хассаном ибн Абу-Синаном, Утбой-аль-Гулямом и Салихом-аль-Музаии вышли и отправились к молельне, и дети вышли из школ и стали молиться, но мы не увидели и признака ответа на нашу молитву. И настал полдень, и люди ушли, а мы с Сабитомаль-Бунани остались в молельне.

И когда стемнела ночь, мы увидели чернокожего с красивым лицом, тонкими ногами и большим животом, который подошёл, одетый в шерстяной плащ, и если бы оценить все, что было на нем одето, пена не дошла бы до двух дирхемов. Он привес воды и совершил омовение, а потом вошёл в михраб и сотворил молитву в два лёгких раката, в которой вставания и поклон и падения ниц были одинаковы. И затем он поднял взор к небу и сказал: «О мой господин и владыка, до каких пор будешь ты отвергать просьбы твоих рабов о том, что не уменьшит твоей власти? Разве вышло то, что у тебя есть, и истощилась казня твоего царства? Заклинаю тебя любовью твоей ко мне: не напоишь ли ты нас твоим дождём сейчас же».

И не закончил он ещё своих слов, – продолжал рассказчик, – как небо покрылось тучами, и пошёл дождь, ливший точно из отверстий бурдюков. И мы вышли из молельни, погружаясь в воду до колея…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят восьмая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят восьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Малик ибн Динар говорил: „И не закончил он ещё своих слов, как небо покрылось облаками, и пошёл дождь, ливший точно из отверстий бурдюков, и мы вышли из молельни, погружаясь в воду до колея, и удивлялись на чернокожего. И я подошёл к нему, – говорил Малик, – и сказал ему: „Горе тебе, чернокожий! Не стыдно тебе того, что ты сказал?“ И чернокожий обернулся ко мне и спросил: „Что я такого сказал?“ И я молвил: „Ты сказал слова: «Ради твоей любви ко мне“, а что дало тебе знать, что Аллах тебя любит?“

И чернокожий, – продолжал Малик, – воскликнул: «Отойди от меня, о тот, кто отвлёкся от самого себя! А где же я был, когда Аллах поддержал меня верой в единого бога и выделил меня, дал себя познать? Разве ты думаешь, что он поддержал меня этим не из-за своей любви ко мне? Его любовь ко мне такова же, как моя любовь к нему», – прибавил он. И я сказал ему: «Постой со мной немного, помилуй тебя Аллах!» Но чернокожий ответил: «Я невольник, и на мне лежит обязанность повиноваться моему меньшому владыке».

И мы пошли издали за ним следом, – говорил Малик, – и он вошёл в дом одного работорговца (а ночи уже миновала половина). И нам показалась длинной вторая половина её, и мы ушли. А когда настало утро, мы пришли к работорговцу и опросили его: «Есть ли у тебя молодой невольник, которого ты нам продашь, чтобы он нам прислуживал?» – «Да, – ответил работорговец, – у меня около ста слуг, и все они для продажи».

И он стал показывать нам одного слугу за другим, – говорил Малик, – пока не показал семьдесят слуг, но я не увидал среди них моего друга, а потом работорговец сказал: «У меня нет никого, кроме этих». И когда мы хотели уходить, мы вошли в одну разрушенную комнату за домом работорговца и вдруг видим: стоит тот чернокожий. «Он, клянусь господом Кабы!» – воскликнул я. И потом я вернулся к работорговцу и сказал ему: «Продай мне этого слугу!» – «О Абу-Яхья, – ответил работорговец, – это слуга злосчастный и бесполезный. Ночью у него нет другого дела, как плакать, а днём – раскаиваться». – «Поэтому я и хочу его», – оказал я.

И работорговец позвал чернокожего, и тот вышел, притворяясь сонным. «Возьми его за сколько хочешь, после того как снимешь с меня ответственность за все его пороки», – оказал мне работорговец. И я купил чернокожего за двенадцать динаров и опросил: «Как его имя?» – «Маймун», – отвечал работорговец. И я взял чернокожего за руку, и мы пошли, направляясь к моему жилищу.

И чернокожий обратился ко мне и спросил: «О мой меньшой господин, зачем ты меня купил? Клянусь Аллахом, я не гожусь, чтобы служить сотворённым». – «Я тебя выкупил, чтобы прислуживать тебе сам, и пусть это будет на моей голове», – ответил я. «А почему?» – спросил чернокожий. И я молвил: «Не ты ли был с нами вчера в молельне?» – «А разве ты проведал обо мне?» – спросил чернокожий. И я ответил: «Я тот, кто обратился к тебе вчера с речами».

И чернокожий продолжал идти, пока не вошёл в мечеть, – говорил Малик, – и он сотворил там молитву в два раката и сказал: «Бог мой, господин и владыка, о тайне, что была между нами, проведали сотворённые, и ты опозорил меня этим среди людей. Как же будет мне теперь приятна жизнь, раз узнали другие о том, что было между мной и тобой? Заклинаю тебя, возьми мою душу в сей же час». И потом он пал ниц, и я подождал его немного, но он не поднимал головы, и тогда я пошевелил его и вижу: он умер (да будет над ним милость великого Аллаха!).

И я вытянул ему руки и ноги и посмотрел на него и вижу: он улыбается, и белизна покрыла его черноту, лицо его светится, и видно на нем веселье. И когда мы на него дивились, вдруг вошёл в двери юноша и сказал: «Мир с вами! Да возвеличит Аллах нашу с вами награду из-за нашего брата Маймуяа! Вот саван, заверяйте его». И он протянул мне две одежды, подобных которым я никогда не видел, и мы завернули в них чернокожего.

А у его могилы, – говорил Малик, – теперь молятся о воде и просят подле неё о нуждах Аллаха (велик он и славен!). Как сладостно то, что сказал в этом смысле один из поэтов:

Гуляют сердца познавших бога в саду небес,

Пред ним возвышаются завесы господние.

Коль в нем они пьют вино, струя его смешана

С Таснимом[478] – той влагою, что близость к творцу даёт.

Течёт тогда тайна их меж ними и милыми,

И будет ограждена она от сердец других».

Рассказ о праведных супругах (ночи 469—470)

Рассказывают также, что был в числе сынов Исраиля человек, из лучших среди них, и он усердно поклонялся своему господу и отказывался от земной жизни, выбросив её из своего сердца. И была у него жена, помогавшая ему в его делах и послушная ему во всякое время, и жили они тем, что делали подносы и опахала. Они работали целый день, а когда наступал конец дня, муж выходил, держа в руке то, что они наработали, и отправлялся ходить по улицам и дорогам, ища покупателя, чтобы продать ему это. А они постоянно постились.

И однажды, в какой-то день, они постились и целый день проработали, а когда наступил конец дня, муж вышел, как обычно, держа в руке то, что они наработала, и стал искать человека, который бы это у него купил. И он прошёл мимо ворот одного из сыновей земной жизни и людей благосостояния и сана (а этот продавец обладал белым лицом и прекрасным обликом), и его увидала жена владельца дома и полюбила его, и склонилось к нему со сердце сильною склонностью. А её муж был в отсутствии.

И она позвала свою служанку и сказала ей: «Быть может, ты схитришь с этим человеком и приведёшь его к нам». И служанка вышла к продавцу и позвала его, чтобы купить у него то, что он держал в руке, и повернула его с его дороги…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста шестьдесят девятая ночь

Когда же настала четыреста шестьдесят девятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что служанка вышла к этому человеку и позвала его и сказала: „Войди к моей госпоже: она хочет купить кое-что из того, что у тебя в руках, после того как ода это испытает и посмотрит“.

И человеку показалось, что женщина говорит правду, и он не увидал в этом дурного и вошёл и сел, как она ему приказала. И женщина заперла за ним дверь, и хозяйка её вышла из своей комнаты и схватила продавца за рубаху и потянула его к себе и ввела и сказала: «Сколько я ещё буду просить у тебя уединения! Моё терпение из-за тебя истощилось, а эта комната окурена благовониями, и кушанье приготовлено, и хозяин дома отсутствует в сегодняшний вечер. Я подарила себя тебе, а долго желали меня цари, предводители и обладатели мирских благ, но я не обращала ни на кого из них внимания».

И женщина затянула свои речи, а продавец не поднимал головы, смотря в землю от стыда перед Аллахом великим и боясь его болезненного наказания, как сказал поэт:

Как часто меж грехом, грехом великим,

И мной вставал лишь стыд перед Аллахом.

И был тот стыд мне от греха лекарством;

Когда исчезнет стыд, то нет лекарства.

И захотел этот человек избавить от неё свою душу, но не смог. И тогда он сказал: «Я хочу от тебя чего-то». – «Чего ясе?» – спросила женщина, и он сказал: «Я хочу чистой воды, и я поднимусь с нею на самое высокое место в твоём доме, чтобы сделать одно дело и омыть нечистоту, которой я не могу тебе показать». – «Дом обширен, и в нем есть тайники и уголки, а домик чистоты приготовлен», – ответила женщина. Но продавец сказал: «Я хочу только подняться наверх». – «Поднимись с ним на самый высокий балкон в доме», – сказала женщина своей служанке.

И та поднялась с продавцам на самое высокое место и дала ему сосуд с водой и спустилась вниз. А человек совершил омовение и сотворил молитву в два раката и посмотрел на землю, желая броситься, но увидал, что земля далеко, и испугался, что не достигнет её иначе, как разбившись, но затем он подумал об ослушании Аллаха и наказании его, и ему показалось ничтожным пожертвовать своей душой и пролить свою кровь. «Бог мой и господин, – оказал он, – ты видишь, что снизошло на меня, и от тебя не скрыто моё состояние, ты ведь властен во всякой вещи!» И язык его состояния говорил в этом смысле:

Душа и сердце на тебя мне кажут,

И тайна тайн всегда тебе известна.

Заговоривши, вас я призываю,

А в час молчанья вам даю я знаки.

О тот, кому нельзя придать второго,

Пришёл к тебе влюблённый страстно, бедный.

Надеюсь я, и мысль крепит надежду,

А сердце, как ты знаешь, улетает.

Трудней всего, что будет – отдать душу,

Но это мне легко, раз так решил ты.

А если пошлёшь, по милости, мне спасенье —

Моя надежда – ты на это властен.

Потом этот человек бросился с высоты балкона, и Аллах послал к нему ангела, который понёс его на крыльях и опустил его на землю целым без того, чтобы его постиг какой-нибудь вред. И когда человек утвердился на земле, он восхвалил Аллаха (велик он и славен!) за то, что он оказал ему защиту и даровал ему свою милость, и пошёл, не имея ничего, к своей жене; а он уже запоздал к ней.

И он вошёл, и с ним ничего не было, и его жена спросила о причине его опоздания и о том, что он унёс в руках, и спросила, что он с этом сделал и почему вернулся ни с чем. И её муж рассказал ей, какое ему представилось искушение, и поведал ей, что он бросился с того места и Аллах спас его. «Слава Аллаху, который отвратил от тебя искушение и встал между тобой и испытанием! – воскликнула его жена, и потом сказала: – О человек, соседи привыкли, что мы каждый вечер затапливаем нашу печь, и если они увидят вас сегодня без огня, они узнают, что у вас ничего нет. А благодарность Аллаху в том, чтобы скрывать нашу бедность и присоединить пост в сегодняшний вечер ко дню минувшему, а также простоять ночь ради Аллаха (велик од!)».

И она подошла к печи, наполнила её дровами и растопила её, чтобы обмануть этим соседок, и произнесла такие стихи:

«Я скрою тоску и страсть, меня охватившую,

И пламя огня зажгу, соседей чтоб обмануть.

На то, что судил господь, согласною буду я.

Быть может, увидит он позор мой и мне простит…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.