Блоги

Александр Блок НЕЗНАКОМКА По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух. Вдали над пылью переулочной, Над скукой загородных дач, Чуть золотится крендель булочной, И раздается детский плач. И каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая котелки, Среди канав гуляют с дамами Испытанные остряки. Над озером скрипят уключины И раздается женский визг, А в небе, ко всему приученный Бесмысленно кривится диск. И каждый вечер друг единственный В моем стакане отражен И влагой терпкой и таинственной Как я, смирен и оглушен. А рядом у соседних столиков Лакеи сонные торчат, И пьяницы с глазами кроликов «In vino veritas!»1 кричат. И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино. И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу. В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине. 24 апреля 1906, Озерки Примечания: 1. In vino veritas! — Истина — в вине! (лат.)

Мария Петровых Ты отнял у меня и свет и воздух, И хочешь знать — где силы я беру, Чтобы дышать, чтоб видеть небо в звездах, Чтоб за работу браться поутру. Ну что же, я тебе отвечу, милый: Растоптанные заживо сердца Отчаянье вдруг наполняет силой, Отчаянье без края, без конца. 1958

Л.К.Татьяничева ГОРДЫЕ Гордым — легче. Гордые —не плачут. Ни от ран, Ни от душевной боли. На чужих дорогах не маячат. О любви, как нищие, не молят. Широко раскрылены их плечи, Не гнетет их зависти короста... Это правда — Гордым в жизни легче, Только гордым сделаться Непросто. 1961

Владимир Набоков СНЕЖНАЯ НОЧЬ Как призрак я иду, и реет в тишине такая тающая нега,-- что словно спишь в раю и чувствуешь во сне порханье ангельского снега. Как поцелуи губ незримых и немых, снежинки на ресницах тают. Иду, и фонари в провалах кружевных слезами смутными блистают. Ночь легкая, целуй, ночь медленная, лей сладчайший снег зимы Господней,-- да светится душа во мраке все белей, и чем белей, тем превосходней. Так, ночью, в вышине воздушной бытия, сквозь некий трепет слепо-нежный навстречу призракам встает душа моя, проникшись благодати снежной.

Мы родились в совхозах, мы дети последних лет,
Мы дети последних Советов, мы дети прошедших бед
Мы многое не повидали, из того, что было тогда,
Но с горечью годы познали и горечь та словно роса

Прилипла пристала на души, лишь вспомнив о детстве бежим,
Куда, мы незнаем и сами, лишь тихо с собой говорим
Друзья из далеких тех мыслей, поступки, все просто слова,
Осталось лишь только прощанье, с тем что юность дала

Я с тишиной люблю поговорить,
Я с ней всю душу молча раскрываю,
Я с ней могу любить и дорожить,
Но в мир людей другое возвращаю

Мы говорим так много лишних слов,
Мы дорожим, не тем что вечно снова,
Мы говорим и больше только пьем,
А в голове из детства только слово

Которое нам ветер принесет,
Когда однажды утром повернувшись,
Увидишь ты небритое лицо,
Не мальчика уже, но зрела мужа

Все мы дети войны чужой, и желания наши спеты
Головой, пробивая своей, мы встречали чужие рассветы
А когда подошла тишина, тихо медленно и осторожно
Не весна к нам пришла а судьба, и потертая пыль та дорожна
Я молчал, набегали года, время просто спешило обратно
Не туда где я жил, не туда где роса, утром нас так ласкала приятно
И молчим те кто понял, кто жизнь разменял, на десятках уже все на взлете
И молчат те кто были, кто радость узнал, от победы в далеком полете


Допишу наверно... 25.11.2013.

Когда звучит прелюдия любви,
Себя ищу и собираю крохи, –
На мой песок волною наплыви
И унеси сомнения и вздохи.

Ощущение крыльев вернулось.
Ничего невозможного нет.
Ты - мое возвращение в юность.
Ты мой пропуск туда, где запрет –
В край, куда с потаенной кручиной
Одинокое время бредет...

Еще сонет – подобие игры,
еще любовь — игра наполовину;
но тронь, играя, камешек горы,
толкни его – и вызовешь лавину.

Какая странная волна
адреналин хлестнула в вены!
Ах, как приятно осознать,
что ты еще не все продал
И что душа твоя жива,
над ней не властны перемены,
И все измены и размены
в ней не оставили следа.

Люби меня, целуй меня в тоске
За то, что мир висит на волоске,
За то, что мир, тобою населенный,
Так сладостен и так необъясним,
Что каждый раз робею перед ним,
Как в первый раз теряется влюбленный.

Какое счастье, благодать
Ложиться, укрываться,
С тобою рядом засыпать,
С тобою просыпаться!

Знаешь, я уже почти не грущу.
Я вот выкрою денёк или два -
И твой город просто так навещу -
Ради блажи, озорства, шутовства.

Прости, что я не та. Пускай поймёшь едва ли,
За что прошу, мой друг, прощенья у тебя -
И всё-таки прости, что мы существовали,
Иным принадлежа, совсем иных любя.

– Ты любил ее?
После молчания:
– Кажется, да.
Помню всё, что с ней связано,
только лицо позабыл.
В темном небе протяжно и тонко гудят провода
на железных столбах,
в вышине,
выбиваясь из сил.

Голова к подушке клонится,
А душа всё не уснёт.
Отпусти меня, бессонница,
Из тугих своих тенёт.

Весь мир был гнусен и постыл.
Весь мир его сегодня предал.
Он шёл по улицам пустым,
Куда, зачем - и сам не ведал.

Над Невою резво вьются
Флаги пестрые судов;
Звучно с лодок раздаются
Песни дружные гребцов;
В царском доме пир веселый;
Речь гостей хмельна, шумна;
И Нева пальбой тяжелой
Далеко потрясена.

Добра чужого не желать
Ты, Боже, мне повелеваешь;
Но меру сил моих ты знаешь -
Мне ль нежным чувством управлять?
Обидеть друга не желаю,
И не хочу его села,
Не нужно мне его вола,
На всё спокойно я взираю:
Ни дом его, ни скот, ни раб,
Не лестна мне вся благостыня.
Но ежели его рабыня
Прелестна... Господи! я слаб!
И ежели его подруга
Мила, как ангел во плоти,-
О Боже праведный! прости
Мне зависть ко блаженству друга.
Кто сердцем мог повелевать?
Кто раб усилий бесполезных?
Как можно не любить любезных?
Как райских благ не пожелать?
Смотрю, томлюся и вздыхаю,
Но строгий долг умею чтить,
Страшусь желаньям сердца льстить,
Молчу... и втайне я страдаю.