Светлый уровень

ЛЮБОВЬ И ЗАГАДКА


                     Послышался вечером стук у ворот -
                          Жила здесь младая чета. -
                     Явился чужак, и в очах его мрак,
                          А в сердце тоска и тщета.
                     Глазами просил, не губами просил -
                          Оставить его ночевать.
                     И тьма позади, и тьма впереди,
                          И света нигде не видать.

                     И вышел из дому жених молодой:
                          "А что нам сулят небеса?
                     Недобрую ночь или добрую ночь?" -
                          И замерли их голоса.
                     Осенние листья крутились вокруг,
                          Осенние стыли кусты.
                     И ветер, и тьма... Не осень - зима!
                          "А, странник, что думаешь ты?"

                     Невеста сидела в покоях одна,
                          Горел перед нею очаг.
                     И алая мгла на щеки легла,
                          И счастье сияло в очах.
                     Жених поглядел в непроглядную даль,
                          Но мыслями был с молодой,
                     Чье б сердце замкнул он в ларец золотой,
                          Серебряной запер иглой.

                     Он помнил, что ближнего надо любить
                          И малых сих не обижать,
                     И гость входит в дом, словно Бог входит
                                                        в дом,
                          И проклят посмевший прогнать.
                     А вот не сама ли Судьба привела
                          К счастливой чете чужака
                     И Зло вместе с ним стучится к двоим, -
                          Загадкою было пока.

   КОНЕЦ ЛЕТА

                         Пророчат осени приход
                         И выстрел в отдаленье,
                         И птицы взлет среди болот,
                         И вереска цветенье,
                         И рожь, бегущая волной, -
                         Предвестье урожая,
                         И лес ночной, где под луной
                         Я о тебе скучаю.

                         Вальдшнепы любят тихий лес,
                         Вьюрки - кустарник горный.
                         А цапли с вышины небес
                         Стремятся в край озерный.
                         Дрозды в орешнике живут,
                         В тиши лесной полянки.
                         Густой боярышник - приют
                         Веселой коноплянки.

                         У каждого обычай свой,
                         Свой путь, свои стремленья.
                         Один живет с большой семьей,
                         Другой - в уединенье.
                         Но всюду злой тиран проник:
                         В немых лесных просторах
                         Ты слышишь гром, и жалкий крик,
                         И смятых перьев шорох...

                         А ведь такой кругом покой.
                         Стрижей кружится стая.
                         И нива никнет за рекой
                         Зелено-золотая.
                         Давай пойдем бродить вдвоем
                         И насладимся вволю
                         Красой плодов в глуши садов
                         И спелой рожью в поле.

                         Так хорошо идти-брести
                         По скошенному лугу
                         И встретить месяц на пути,
                         Тесней прильнув друг к другу,
                         Как дождь весной - листве лесной,
                         Как осень - урожаю,
                         Так мне нужна лишь ты одна,
                         Подруга дорогая!

РАФАЭЛЬ

                 Будь славен, Рафаэль, будь славен, яркий гений!
                 Твой юношеский пыл, твой ясный дар я чту.
                 Везде, где чувствуют, где любят красоту,
                 Да воспоет тебя поток благословений!
                
                 Я не видал лицо бледней и совершенней,
                 Прекрасней - волосы, священней - чистоту;
                 Подобно лебедю, ты смотришь в высоту,
                 Готовый взвиться ввысь стезею откровений.
                
                 Нет, ни один их тех, кто хоть единый раз
                 Изведал власть твоих богоподобных глаз,
                 Не сможет позабыть черты твои святые;
                
                 Ты белой лилией царишь у них в сердцах,
                 Как ангел, день и ночь поющий в небесах,
                 Или как новый сын заступницы Марии.

    СЛОВА

     Сужденья образуют мирозданье,
     В котором все послушно их азам.
     Лгать может вестник, но не сообщенье.
     У слов нет слов, не верящих словам.

     Но правила есть в словосочетанье:
     Держитесь за сказуемое там,
     Где вкривь и вкось пошло соподчиненье,
     Внимательными будьте к временам, --

     Правдоподобья требуют и сказки.
     Но если правду хочешь прошептать
     И срифмовать живое без описки,

     Тогда не ты -- слова пойдут решать
     Твою судьбу: так на потешной пляске
     Вольно мужланам в рыцарей играть.

TПРОЩАЙ,  МОЕ ВДОХНОВЕНЬЕ!

         Прощай, мое Вдохновенье!
         Прощай, мой милый товарищ, моя дорогая любовь!
         Я ухожу, а куда - и сам не знаю,
         Не знаю, что ждет меня впереди, не знаю, встретимся ли мы
              с тобою, -
         Так, значит, - прощай, мое Вдохновенье.

         И ныне, в последний раз, дай мне оглянуться на минуту:
         Все медленнее, все слабее тикает маятник в моей груди,
         Пора уходить, надвигается ночь, скоро сердце перестанет
              биться.

         Долго мы жили вместе, радуя и лаская друг друга, -
         Какой восторг! - а теперь расставаться время настало -
              прощай, мое Вдохновенье!

         И все же позволь - спешить я не буду,
         Так долго мы жили друг с другом, засыпали вместе, сливаясь
              почти воедино, в одно существо,
         И теперь, если нам умереть, мы умрем вместе (да, нас никто
              не разделит!).
         Если нам уходить куда-то, навстречу неведомому, мы  уйдем
              вместе,
         Быть может, мы станем богаче, счастливее и что-то познаем,
         Может быть, ты ведешь  меня ныне к моим самым высоким,
              истинным песням (кто знает?),
         Может быть, именно ты не даешь повернуть этот ключ
              в роковой, последней двери - что же, в последний раз,
         Прощай, - и привет тебе! - мое Вдохновенье.

К Ирландии

                  Свершится, Эрин! Остров уязвленный
                     Зазеленеет, солнцем озаренный,
                     И ветерок, над нивами паря,
                     Обдаст теплом окружные моря!
                     Теперь стоят убоги и безлисты
                     Твои деревья, некогда тенисты,
                     (...) и им уж не цвести,
                     Погибших листьев им не обрести,
                     Покуда, хладом корни поражая,
                     Сбирает враг остатки урожая.
                            Я долго мог стоять,
                     О Эрин, над твоими берегами
                     И наблюдать, как волны беспрерывно
                     Кидаются на отмель, и казалось,
                     Что это Время молотком гигантским
                     Раскалывает Вечности твердыни.
                     Верши, титан, от битвы и до битвы,
                     Свой одинокий путь! Народы никнут
                     Под поступью твоею; пирамиды,
                     Что были столько лет неуязвимы
                     Для молний и ветров, уйдут в ничто.
                     И тот монарх величественно-грозный,
                     Он для тебя гнилушка в зимний день:
                     Прошествуешь - он прахом обернется.
                     Ты победитель, Время; пред тобою
                     Бессильно все, но не святая воля,
                     Но не душа, что до тебя была
                     И твой исход когда-нибудь увидит.

* * *

У меня была монета золотая
И она затерялась в песке
Хоть была она не дорогая,
И другие блестели в руке,
С той сравниться они не смогли бы
Обронила печально слезу
Что поделать -- о ней позабуду
И тихо, печально вздохну.

У меня был малиновый птенчик
И он пел мне все дни напролет,
Но лишь осень раскрасила ветви --
Улетел от меня далеко.
Завела я других себе пташек,
И их песни звучали не хуже --
Но ему лишь -- окно нараспашку
Не дождусь своего Трубадура!

У меня была звездочка в небе
Я ее называла Плеядой,
Но лишь стояло мне отвернуться,
И исчезла она куда-то,
Все усыпано звездами небо
Они весело светят ночами
Мне до них никакого нет дела,
Ведь она среди них не сверкает.

В сказке этой морали есть место,
Потеряла я друга навеки
Его имя -- малиновый птенчик,
Звезда -- Золотая монета --
И когда эта грустная песня,
Вместе с горькой моей слезою
Долетит до Предателя сердца
В той стране его -- вечно далекой,
Вдруг охватит его Сожаление
И под солнцем, на этой планете,
Не найдет он себе утешения:

ПРИ РАССТАВАНИИ С ДРУЗЬЯМИ РАННИМ УТРОМ

                   На ложе из цветов вручите мне
                        Перо златое, чистую страницу,
                        Белее нежной ангельской десницы,
                   Что к струнам арфы льнет в голубизне.
                 5 Пусть предо мной, как в праздничной стране,
                        Толпа сопровождает колесницу
                        Дев радостных, одетых в багряницу,
                   Стремящих взоры к ясной вышине.

                   Пусть музыкой наполнится мой слух,
                10      А если звуки стихнут, замирая,
                   Пускай стихов раздастся дивный глас.
                        К таким высотам вознесен мой дух,
                   Такие чудеса провидит рая,
                        Что тягостно быть одному сейчас.

29 ФЕВРАЛЯ 1958

Прошлой ночью мне снился Т. С. Элиот
он звал меня с собою в царство грез
Кровати диваны туман над Англией
Чай в его доме радуга в Челси
Шторы на окнах, дым поднимается
вверх по трубе, а в тихом и теплом доме
невероятно милый крючконосый
Элиот любил меня, приютил меня,
предложил лечь на диван и поспать,
был очень вежлив и слушал серьезно
спросил мое мнение о Маяковском
я читал ему Корсо Крили Керуака
советовал Берроуза Олсона Ханке
бородатая леди в зоопарке
мудрая пума в Мехико Сити
шестеро мальчиков из хора в Занзибаре
измученно пели на разных языках
суахили и пульсирующий ритм
Ма Рэйни и Рэйчел Линдсей.
На Королевском острове
мы вели долгую вечернюю беседу
Потом он накрыл меня,
лежащего в красных семейных трусах
на диване у камина,
мягким шелковым одеялом
отдал мне недокуренную трубку
и с грустью отправился в постель,
Сказав ах Гинзберг я так рад
встретить такого чудесного юношу, как Вы.
Потом я проснулся, стыдясь за себя.
Так ли он добр и хорош? Так ли велик я?
С чего это я вдруг мечтаю
о манне небесной? Кого во всей Англии
хотел поразить я? Что я сделал не так,
чтобы стать совершенным пророком?
Мне снится моя доброта к Т. С. Элиоту
ведь я желаю быть частью истории
и владеть частью его воображения -
амбициозная мечта эксцентричного мальчишки.
Боже, пусть не сбудутся мои злые мечты.
Прошлой ночью мне снился Аллен Гинзберг.
Т. С. Элиоту не было бы стыдно за меня.

БЕЗДЕЛЬНИК

     Вот моя работа,
     Каждое утро раскрашиваю небо,
     Когда вы все спите.
     Просыпаетесь и видите, что оно голубое.

     Когда распарывается море,
     Вы не знаете, кто его штопает;
     Я штопаю.

     Даже когда вы думаете, что я бездельничаю,
     И тогда я при деле;
     Я голову думаю в своей голове,
     Я желудок думаю в желудке своем,
     Я ногу думаю в своей ноге,
     Сам не знаю, что несу.

ВАЖНАЯ ДАМА

Красива так, что всех могла б святых смануть,
Скопца-судью зажечь под тогой! Шаг державный.
Речь итальянская, - сверкают зубы. В плавной
Той речи русский тембр порой мелькнет чуть-чуть.

Глаз ледяных эмаль, где прусской синьки муть,
Алмаза наглый блеск вдруг кинет своенравно.
А кожи белизна! А пышность груди! Равной
Ни королевы нет, ни куртизанки (будь

То Клеопатра-рысь иль кошечка-Нинетта)
Патрицианке той во всех пределах света!
"Вот это - дама!" - глянь, мой добрый Буридан.

Одно из двух: упасть пред нею в робкой дрожи,
Созвездьем рыжих кос, как солнцем, осиян,
Или хлыстом ее перетянуть по роже!

Кот и птица

     В деревне мрачные лица:
     Смертельно ранена птица.
     Эту единственную проживающую в деревне птицу
     Единственный проживающий в деревне кот
     Сожрал наполовину.
     И она не поет.
     А кот, облизав окровавленный рот,
     Сыто урчит и мурлычет... И вот
     Птица умирает.
     И деревня решает
     Устроить ей похороны, на которые кот
     Приглашен, он за маленьким гробом идет.
     Гроб девочка тащит и громко рыдает.
     "О, если б я знал, - говорит ей кот, -
     Что смерть этой птицы
     Причинит тебе горе,
     Я съел бы ее целиком...
     А потом
     Сказал бы тебе, что за синее море,
     Туда, где кончается белый свет,
     Туда, откуда возврата нет,
     Она улетела, навек улетела,
     И ты бы меньше грустила, и вскоре
     Исчезла бы грусть
     С твоего лица...

     Что ни говорите, а всякое дело
     Надо доводить до конца!

***
     О корабли перед тихим портом
     По возвращении счастливом
     После невзгод на пути ночном...
     Спит мое сердце озером мертвым,
     И над озерным мертвым заливом
     Рыцарский замок забылся сном.

     У госпожи в этом замке смутном
     Бескровны руки, и цвет их матов,
     И знать не знает она о том,
     Что где-то порт оживает утром,
     Когда чернеют борта фрегатов
     В рассветном мареве золотом...

     И знать не знает она, что в мире
     Есть этот замок... Душой черница,
     Всему на свете она чужда...
     И, покидая морские шири,
     Пока впотьмах ей забвенье снится,
     В средневековье плывут суда...

БЕЛЫЕ ПЕЧАЛИ
                                     Он

                            Захотелось луне -
                            той, что плачет ночами, -
                            прикоснуться к земле.
                            Может, знаешь зачем?
                            Чтоб меня опечалить?

                            Может, знаешь, откуда
                            эта прихоть луны?
                            Не с того ли случайно,
                            что жасмина и нарда
                            белизну облачала
                            эта ночь и сливался
                            аромат их с лучами...
                            Или просто затем,
                            чтоб меня опечалить?..

                            Может, знаешь, зачем
                            белый свой аромат
                            лепестки излучали?

                            Для чего в белый траур
                            ночь тогда облачалась
                            и, целуя меня,
                            ты сквозь слезы смеялась
                            здесь, на этой земле...
                            Чтоб меня опечалить?..

                            Этот смех, эти слезы -
                            что они означали?
                            И твои поцелуи...

                                    Она

                            Так... Хотела тебя опечалить.

                         На вялом закате, в унынье
                         шагами сумерки меря,
                         ищу я в тускнеющей сини
                         отшельницу предвечерья.

                         (На призмах закатной дымки
                         лучи семицветные ожили.
                         Округу сверчки-невидимки
                         кашлем сухим растревожили.)

                         Ищу я звезду... И глазами
                         скольжу по дальним пределам...
                         (Туча под небесами
                         сдобным играет телом.)

                         Ищу... (На откосе стадо:
                         бубенчиков разноголосье.)
                         Ищу... И нежданная радость -
                         Венера в синем хаосе!

                        О Время! Все несется мимо,
                        Все мчится на крылах твоих:
                        Мелькают весны, медлят зимы,
                        Гоня к могиле всех живых.

                        Меня ты наделило, Время,
                        Судьбой нелегкою - а все ж
                        Гораздо легче жизни бремя,
                        Когда один его несешь!

                        Я тяжкой доли не пугаюсь
                        С тех пор, как обрели покой
                        Все те, чье сердце, надрываясь,
                        Делило б горести со мной.

                        Да будет мир и радость с ними!
                        А ты рази меня и бей!
                        Что дашь ты мне и что отнимешь?
                        Лишь годы, полные скорбей!

                        Удел мучительный смягчает
                        Твоей жестокой власти гнет:
                        Одни счастливцы замечают,
                        Как твой стремителен полет!

                        Пусть быстротечности сознанье
                        Над нами тучею висит:
                        Оно темнит весны сиянье,
                        Но скорби ночь не омрачит!

                        Как ни темно и скорбно было
                        Вокруг меня - мой ум и взор
                        Ласкало дальнее светило,
                        Стихии тьмы наперекор.

                        Но луч погас - и Время стало
                        Пустым мельканьем дней и лет:
                        Я только роль твержу устало,
                        В которой смысла больше нет!

                        Но заключительную сцену
                        И ты не в силах изменить:
                        Лишь тех, кто нам придет на смену,
                        Ты будешь мучить и казнить!

                        И, не страшась жестокой кары,
                        С усмешкой гнев предвижу твой,
                        Когда обрушишь ты удары
                        На хладный камень гробовой!

                 С небес вернулся Феб; пора на отдых Флоре;
                 К Цитере ластилось раскатистое море,
                 И белокурая пособница страстей
                 Венера слушала, как гимн слагают ей.

                 Олимп наполнился. Но Громовержец вскоре
                 Обеспокоенно возвысил голос в хоре -
                 Он перепуганных зовет своих детей:
                 Грозит бессмертным смерть, грядет исход их дней!

                 И небо вздрогнуло от слухов непривычных,
                 И пробил смертный час для всех богов античных,
                 И чей-то крик взлетел до самых облаков:

                 "Родился Иисус! Его настало время!
                 Бессмертен только он, рожденный в Вифлееме!
                 Пан умер! Умер Пан! И больше нет богов!"

Облака принесли мне сегодня
летучую карту Испании.
Как мала над рекой эта карта,
и какая огромная тень
от нее ложится на пастбище!

Коней табуны накрыла
эта тень, что легла от карты.
На коне в этой тени искал я
селенье свое и свой дом.

Я въехал во двор, где когда-то
вода из фонтана била.
Хоть не было там фонтана,
фонтан звенел неустанно.
Вода там не била, а все же
она меня напоила.

К УМЕРШИМ
     Вы, после злой молвы иль после восхвалений
     Равно забытые; вы, прах былых родов,
     Немые толпы лиц, имен и поколений,
     Побеги скромных лоз и царственных дубов;

     Вы, жертвы никому не ведомых мучений;
     Вы, в чьих сердцах гремел добра и правды зов,--
     Герой и мученик, подлец и мощный гений,--
     Напластования на гноище веков --

     Печальные стада, завидна ваша доля:
     К наследству жалкому потомков приневоля,
     Покуда бьется мир в житейской толчее,

     Вы, приобщенные великой тайны вечной,
     Вкушаете покой -- огромный, бесконечный --
     С тех пор, как отошли во мрак, в небытие.