ДЖОАН К. РОУЛИНГ. ГАРРИ ПОТТЕР И КАМЕНЬ ВОЛШЕБНИКА. (Гарри Поттер - 1)

   Джоан «Джо» Мюррей OBE (до замужества — Роулинг), Род. 31 июля 1965 — английская писательница, наиболее известная под своим литературным псевдонимом Джоан Кэтлин Роулинг. Автор серии романов о Гарри Поттере, переведённых более чем на 65 языков. В 2001 году Джоан Роулинг за книгу «Гарри Поттер и Кубок огня» получила премию Хьюго. Также она является Кавалером Ордена Почётного легиона (2009 г.).
 
 ГЛАВА ПЕРВАЯ. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ
 Мистер и Миссис Десли, из дома четыре по Прайвет Драйв, могли бы с гордостью сказать, что они, слава богу, совершенно нормальные люди. Они были бы последними, от кого вы могли бы ожидать участия в чем-нибудь странном и таинственном, потому что они просто не имели дела с подобной чепухой.
 Мистер Десли работал директором фирмы Граннингз, которая выпускала сверла. Он был большой, крепкий мужчина с очень короткой шеей и очень большими усами. Миссис Десли была худой и светловолосой, зато она имела шею в два раза длиннее любой другой шеи, что было очень удобно, потому что она проводила большую часть времени, шпионя за соседями через садовые изгороди. У Десли рос сын Дадли, и они были уверены, что лучшего мальчика не сыщешь на всем свете.
 У Десли было все что нужно, но кроме того, у них была тайна, и больше всего они боялись, что кто-нибудь раскроет ее. Они бы не выдержали, если бы кто-то вдруг узнал о Поттерах. Миссис Поттер приходилась Миссис Десли сестрой, которую та не видела вот уже несколько лет; по правде говоря, Миссис Десли делала вид, что у нее вообще нет сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были не похожи на Десли настолько, насколько можно. Они содрогались от мысли, что скажут соседи, если увидят Поттеров. Десли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын. Это было еще одной причиной держаться подальше от Поттеров: они не хотели, чтобы Дадли общался подобными детьми.
 Наша история началась в серый пасмурный вторник. Когда Миссис и Мистер Десли проснулись, по облачному небу на улице никак нельзя было предположить, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и таинственные события. Мистер Десли мурлыкал себе под нос, пока выбирал на работу свой самый скучный галстук, а Миссис Десли радостно болтала, воодружая орущего Дадли на высокий стул.
 Никто из них не заметил большой золотисто-коричневой совы, промелькнувшей за окном.
 В половине девятого Мистер Десли взял свой чемоданчик, чмокнул Миссис Десли в щечку и попытался поцеловать Дадли на прощание, но безуспешно, потому что Дадли в приступе плохого настроения швырялся кашей. "Ах ты разбойник" — усмехнулся Мистер Десли выходя из дома. Он сел в машину и выехал на улицу.
 Только поворачивая за угол, он заметил первый признак чего-то особенного — это была кошка, изучающая карту. Несколько секунд он осознавал, что только что видел, потом резко повернул голову, чтобы взглянуть опять. Полосатая кошка стояла на углу Прайвет Драйв, но никакой карты поблизости не было. О чем он подумал? Должно быть, игра света. Мистер Десли моргнул и посмотрел на кошку. Кошка смотрела на него. Пока Мистер Десли поворачивал за угол, он следил за кошкой в зеркало. Сейчас она читала вывеску, которая гласила "Прайвет Драйв" — нет, смотрела на вывеску, ведь кошки не могут изучать карты и вывески. Мистер Десли встряхнулся и выкинул кошку из головы. Пока он ехал в город, он не думал ни о чем, кроме большого заказа на сверла, который собирался получить сегодня.
 Но на въезде в город новое происшествие вытеснило сверла из головы. Он ждал в обычной утренней пробке и просто не мог не заметить огромного количества странно одетых людей. Людей в плащах. Мистер Десли не переносил людей, одевающихся в экстравагантную одежду — что только не носит молодежь! Он предположил, что это какая-то глупая новая мода. Он барабанил пальцами по рулю, когда его взгляд упал на группу этих чудаков поблизости. Они что-то возбужденно шептали друг другу. Он пришел в бешенство, увидев, что некоторые совсем даже не молоды; да этот мужчина, вероятно, старше его, а одет в изумрудно зеленый плащ! Что за наглость! Но тут он решил, что это какой-то глупый трюк: скорее всего, они собирают деньги на что-нибудь, да, разумеется. Движение тронулось, и несколько минут спустя Мистер Десли прибыл на автостоянку перед своим офисом, опять думая только о сверлах.
 В своем офисе на девятом этаже Мистер Десли всегда сидел спиной к окну. Если бы не это, ему было бы трудно сконцентрироваться на сверлах этим утром. Он не замечал, как все утро мимо окон мелькали совы, но люди на улице видели; они показывали пальцами и глазели, раскрыв рты, как над их головами совы летают туда-сюда. Большинство до этого никогда не видело ни одной совы, даже ночью. Однако у Мистера Десли было совершенно обычное утро безо всяких сов. Он наорал на пятерых человек. Он сделал несколько важных телефонных звонков и еще немного поорал. Он был в прекрасном настроении до ланча, когда решил размять ноги и прогуляться через дорогу купить свежую булочку с изюмом.
 Он абсолютно забыл о людях в плащах, пока не столкнулся с одной группой около булочной. Он со злостью посмотрел на них, проходя мимо. Непонятно почему, но он чувствовал себя неловко. Эти тоже возбужденно перешептывались, но он не заметил ни единой коробки для пожертвований. Возвращаясь обратно с большим пирогом, он услышал обрывок разговора:
 "Поттеры, это правда, и как я слышал, да, их сын, Гарри..."
 Мистер Десли замер. Его наполнил ужас. Он обернулся, желая что-то сказать шептавшим, но передумал.
 Он ринулся через дорогу и наверх, в свой офис, велел секретарше не беспокоить его, схватил телефон и уже почти закончил набирать домашний номер, когда изменил решение. Он положил трубку и подергал себя за усы, раздумывая… нет, это было глупо. Поттер не такая уж редкая фамилия. Наверняка есть куча Поттеров с сыновьями по имени Гарри. Если подумать, он совсем не был уверен, что его племянника зовут Гарри. Он никогда даже не видел мальчика. Возможно он Гарви. Или Гарольд. Нет смысла беспокоить Миссис Десли, она всегда огорчается при упоминании о сестре. Он не винил ее — если бы у него была такая сестра… но все равно, эти люди в плащах…
 Сегодня ему было значительно тяжелее думать о сверлах, и, когда он покидал здание в пять часов, он был все еще так обеспокоен, что столкнулся с кем-то, едва выйдя на улицу.
 "Извините" — пробормотал он, когда маленький старичок споткнулся и чуть не упал. Через несколько секунд Мистер Десли осознал, что старичок одет в фиолетовый плащ. Он не казался расстроенным от того, что его чуть не уронили. Наоборот, он расплылся в улыбке и тонким голосом, при звуке которого прохожий обернулся на них, сказал: "Не извиняйтесь, мой дорогой сэр, потому что сегодня меня ничто не огорчит! Веселитесь, потому что Сам-Знаете-Кто наконец-то исчез! Даже Магглы вроде вас должны праздновать этот радостный, радостный день!"
 Старичок обнял Мистера Десли за талию и быстро убежал прочь.
 Мистер Десли остановился в шоке. Его только что обнял абсолютно незнакомый человек. Еще он думал, что его обозвали Магглом, что бы это ни было. Он был ошеломлен. Он поспешил к машине и помчался домой, надеясь, что ему мерещатся разные глупости, чего с ним никогда не случалось, потому что не одобрял воображение.
 Когда он свернул на подъездную аллею к дому номер четыре, первое что он увидел — и это совсем не улучшило его настроения — была полосатая кошка, с которой он столкнулся этим утром. Сейчас она сидела на стене его сада. Он был уверен, что это та самая кошка, потому что у нее были точно такие же метки вокруг глаз.
 "Брысь!" — сказал Мистер Десли громко, но кошка не двинулась с места. Она сурово посмотрела на него. Разве это нормальное поведение для кошки? Мистер Десли был удивлен. Пытаясь собраться, он вошел в дом. Он решил все равно пока ничего не говорить жене.
 У Миссис Десли был обычный приятный день. Она рассказала ему за обедом, что у Миссис Соседки проблемы с дочерью, а Дадли выучил новое слово ("Не буду!"). Мистер Десли пытался вести себя как обычно. Когда Дадли уложили в постель, он вернулся в гостиную как раз вовремя, чтобы услышать последний репортаж вечерних новостей.
 "И, наконец, орнитологи повсеместно отметили необычное поведение сов. Хотя, они охотятся ночью, и днем их сложно увидеть, сегодня сотни человек наблюдали сов после рассвета. Эксперты не могут объяснить, почему совы вдруг изменили своим привычкам", — диктор позволил себе усмехнуться. — "Очень странно. А теперь Джим МакГаффин расскажет вам о погоде. Ну что Джим, ожидается этим вечером еще один совиный дождь?"
 "Я бы ответил, Тед, — сказал метеоролог, — но мне это неизвестно, хотя сегодня не только совы вели себя странно. Наблюдатели в Кенте, Йоркшире и Данди звонили сказать, что вместо дождика, который я обещал вчера, у них был настоящий звездопад! Наверное, люди уже празднуют Иванов день, но он лишь на следующей неделе! Сегодня вечером могу обещать сырую погоду".
 Мистер Десли замер в кресле. Падающие звезды над всей Великобританией? Совы средь бела дня? Повсюду таинственные люди в плащах? И шепот, шепот о Поттерах…
 Миссис Десли вошла в гостиную с двумя чашками чая. Ничего не поделаешь. Он должен ей сказать. Он нервно прочистил горло: "Гм… Петуния, дорогая… ты давно не получала писем от сестры?"
 Как он и ожидал, Миссис Десли выглядела потрясенной и разозленной. В конце концов, они ведь притворялись, что у нее вообще нет сестры.
 "Нет, — сказала она резко. — А что?"
 "Забавные новости в вечернем выпуске, — пробормотал Мистер Десли. Совы… падающие звезды… и в городе сегодня была толпа смешных чудаков..."
 "И что?", — огрызнулась Миссис Десли.
 "Ну, я просто подумал… может быть… это имеет какое-то отношение к… ну ты знаешь… ее компании".
 Миссис Десли сделала глоток чая сквозь сжатые губы. Мистер Десли думал, сможет ли он сказать, что слышал фамилию "Поттер". Он решил не пробовать. Вместо этого он сказал, как можно небрежнее: "Их сын сейчас, должно быть, одного возраста с Дадли?"
 "Возможно и так", сказала Миссис Десли жестко.
 "А как его зовут, я забыл? Говард, нет?"
 "Гарри, ужасно простонародное имя, если хочешь знать мое мнение".
 "О, да", — сказал Мистер Десли с упавшим сердцем. — "Да, я совершенно согласен".
 Он не сказал ни единого слова на эту тему, пока они поднимались наверх, в спальню. Когда Миссис Десли принимала ванну, Мистер Десли подошел к окну и выглянул в сад. Кошка все еще была там. Она смотрела вниз на Прайвет Драйв, как будто что-то ждала.
 Может ему просто мерещится? Разве может это иметь какое-то отношение к Поттерам? Если да… если выйдет наружу, что их родственники — нет, он не мог даже думать об этом.
 Десли улеглись. Миссис Десли заснула сразу же, но Мистер Десли лежал в постели, обдумывая все снова и снова. Его последней утешительной мыслью перед тем как он провалился в сон, была то, что если Поттеры и замешаны в этом, ни у кого нет причин связывать их с Десли. Поттеры очень хорошо знали, что он и Петуния думают о таких как они… Он не видел способа, как он и Петуния могут быть замешаны в что бы там у них не происходило… он зевнул и перевернулся на другой бок… к ним это не имеет ни малейшего отношения…
 Как же он ошибался.
 Мистер Десли уже вероятно видел сны, но кошка на стене не выказывала никаких признаков сонливости. Она сидела неподвижно, словно статуя, а ее глаза, не мигая, следили за поворотом Прайвет Драйв. Она даже не вздрогнула, когда на соседней улице хлопнула дверца машины и когда над ее головой промелькнули две совы. На самом деле, была уже почти полночь, когда она, наконец, шевельнулась.
 На том углу улицы, куда смотрела кошка, появился человек, появился так внезапно и тихо, что вы могли бы подумать, будто он вырос из земли. Кошка махнула хвостом и прищурилась.
 Такого человека еще не видели на Прайвет Драйв. Он был высок, строен и очень стар, судя по серебристым волосам и бороде, длина которых позволяла подоткнуть их под пояс. Он был одет в длинный балахон, сиреневый плащ касался земли, а на ногах были ботинки с пряжками на высоком каблуке. Его светлые голубые глаза сверкали за очками в форме полумесяца, а нос был длинный и такой кривой, точно он был сломан как минимум дважды. Человека звали Албус Дамблдор.
 Казалось, Албус Дамблдор не понимал, что он только что прибыл на улицу, где все — от его имени до ботинок — вызвало бы осуждение. Он усердно обшаривал свой плащ, что-то ища. Но, вероятно, почувствовал, что на него смотрят, потому что внезапно поднял голову и взглянул на кошку, которая все еще наблюдала за ним с другого конца улицы. По какой-то причине вид кошки развеселил его. Он усмехнулся и пробормотал: "Мне следовало бы знать".
 Он нашел то, что искал во внутреннем кармане. На первый взгляд это казалось серебряной зажигалкой. Он откинул крышку и щелкнул, чтобы зажечь ее. Ближайший фонарь погас с легким хлопком. Он щелкнул опять — и следующий фонарь погрузился во тьму. Двенадцать раз он чиркал Гасилкой, пока единственным светом на улице не остались два маленьких уголька — глаза кошки, следившей за ним. Если бы кто-то выглянул сейчас в окно, даже востроглазая Миссис Десли, он не увидел бы ничего происходившего на тротуаре. Дамблдор положил Гасилку обратно в карман и двинулся по направлению к дому номер четыре, где он уселся на стене рядом с кошкой. Он не смотрел на нее, но через некоторое время произнес:
 "Рад встретить вас здесь, Профессор МакГонагалл".
 Он повернулся, чтобы улыбнуться полосатой кошке, но она исчезла. Вместо этого он улыбался строгой женщине в очках точно такой же формы, как метки вокруг кошкиных глаз. Она тоже носила плащ, но изумрудного цвета. Ее черные волосы были стянуты в тугой пучок. Она выглядела заметно раздраженной.
 "Как ты узнал, что это я?" — спросила она.
 "Мой дорогой Профессор, я никогда не видел, чтобы кошка сидела так прямо".
 "Ты бы сидел прямо, если бы провел на кирпичной стене весь день", сказала Профессор МакГонагалл.
 "Весь день? Когда же ты праздновала? Я видел дюжину банкетов и вечеринок, пока добирался сюда".
 Профессор МакГонагалл фыркнула.
 "О да, все празднуют, замечательно", — сказала она не терпящим возражений тоном. — "Можно бы ожидать, что они будут осторожнее, но нет даже Магглы заметили, что что-то происходит. Это было в их новостях", — она кивнула головой в сторону темного окна гостиной Десли. — "Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Ну, они ведь не совсем тупицы. Они могли заметить что-нибудь. Падающие звезды в Кенте — держу пари это Дедалус Диггл. У него никогда не хватало здравого смысла".
 "Ты не можешь их винить", — сказал Дамблдор мягко. — "У нас было так мало праздников за последние одиннадцать лет".
 "Я знаю", — сказала Профессор МакГонагалл раздраженно. — "Но это не повод, чтобы потерять голову. Люди абсолютно беззаботны, ходят по улицам, средь бела дня, даже не переодевшись в одежду Магглов, это вызовет слухи", при этом она бросила резкий взгляд в сторону Дамблдора, как будто надеясь, что он что-нибудь скажет ей, но он не сказал, и она продолжала: "Было бы просто замечательно, если бы в тот самый день, когда Сам-Знаешь-Кто наконец-то исчез, Магглы узнали о нас. Я предполагаю, он и в самом деле исчез, Дамблдор?"
 "Это, несомненно, так", — сказал Дамблдор. — "Нам есть за что благодарить судьбу. Хочешь леденец?"
 "Что?"
 "Леденец. Это такой вид Магглской конфеты, я их очень люблю".
 "Нет, благодарю", — сказала Профессор МакГонагалл холодно, как будто она думала, что сейчас неподходящий момент для леденцов. — "Как я бы сказала, если бы Сам-Знаешь-Кто и в самом деле исчез..."
 "Мой дорогой Профессор, неужели такой здравомыслящий человек как вы не может называть его собственным именем? Вся эта Сам-Знаешь-Кто чепуха — я одиннадцать лет пытался убедить людей называть его нормальным именем: Волдеморт". Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор старался разлепить два леденца и, казалось, не заметил. "Все так запутается, если мы продолжим звать его Сам-Знаешь-Кто. Я никогда не видел причины бояться имени Волдеморта".
 "Я знаю, ты и не боялся", — сказала Профессор МакГонагалл, в ее голосе раздражение смешивалось с восхищением. — "Но ты другой. Все знают, что ты единственный, кого Сам-Знаешь-, ну, хорошо, Волдеморт, опасался".
 "Ты мне льстишь", — спокойно сказал Дамблдор. — "У Волдеморта была такая сила, которая мне и не снилась".
 "Только потому, что ты слишком — ну — благороден, чтобы использовать ее".
 "Какая удача, что здесь темно. Я давно так не краснел, с тех пор как Мадам Помфрей сказала, что ей нравятся мои новые серьги".
 Профессор МакГонагалл бросила на него быстрый взгляд и сказала: "Совы разносят слухи повсюду. Ты знаешь, что все говорят? О том, почему он исчез? О том, что его остановило?"
 Казалось, Профессор МакГонагалл подвела разговор к теме, которую ей хотелось обсудить больше всего, из-за которой она весь день провела на холодной кирпичной стене, потому что ни одна кошка и ни одна женщина не смогли бы наградить его таким пронзительным взглядом. Было ясно, что что бы "все" не говорили, она не поверит, пока Дамблдор не скажет, что это правда. Дамблдор однако, занимался следующим леденцом и не ответил.
 "Они говорят", — с нажимом сказала она, — "что вчера вечером Волдеморт появился в Лощине Годрик. Он пришел, чтобы найти Поттеров. И говорят о том, что Лили и Джеймс Поттеры… они… они умерли".
 Дамблдор кивнул. Профессор МакГонагалл всхлипнула.
 "Лили и Джеймс… Я не могу поверить… Я не хочу верить… Ох, Албус..."
 Дамблдор похлопал ее по плечу: "Я знаю… Я знаю...", — сказал он грустно.
 Голос Профессора МакГонагалл дрогнул, когда она продолжила: "Это не все. Говорят, он пытался убить их сына Гарри. Но — не смог. Не смог убить этого малыша. Никто не знает почему или как, но они говорят, что когда он не смог убить Гарри Поттера, силы Волдеморта были сломлены — и поэтому он исчез".
 Дамблдор хмуро кивнул.
 "Это — это правда?" — запнулась Профессор МакГонагалл. — "После всего, что он сделал… стольких людей убил… не смог убить маленького мальчика? Это невероятно… из всех вещей, которые могли его остановить… Но как Гарри выжил?"
 "Мы можем лишь догадываться", — сказал Дамблдор. — "Но никогда не узнаем".
 Профессор МакГонагалл вытащила кружевной платочек и промокнула глаза под очками. Дамблдор фыркнул, вынул из кармана золотые часы и тщательно изучил их. Это были очень странные часы. Двенадцать стрелок, но ни одной цифры: только по краю двигались маленькие планеты. Очевидно, однако, для Дамблдора это имело смысл, потому что он положил часы обратно в карман и сказал: "Хагрид опаздывает. Я полагаю, это он сказал тебе, что я буду здесь?"
 "Да", — сказала профессор МакГонагалл. — "И думаю, ты не скажешь мне, почему оказался именно здесь из всех возможных мест?"
 "Я пришел сюда, чтобы отдать Гарри его дяде и тете. Они теперь — его единственная семья".
 "Ты не… Ты имеешь в виду людей, которые живут здесь?" — воскликнула Профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и показывая на дом номер четыре. "Дамблдор — ты не можешь. Я наблюдала за ними целый день. Ты не смог бы найти парочку более непохожую на нас. И у них есть сын — я видела, как он скандалил всю дорогу в магазин, требуя конфет. Чтобы Гарри Поттер здесь жил!"
 "Это лучшее место для него", — сказал Дамблдор твердо. — "Его дядя и тетя объяснят ему все, когда он подрастет. Я написал им письмо".
 "Письмо?" — слабым голосом повторила Профессор МакГонагалл, усаживаясь обратно на стену. — "Дамблдор, ты в самом деле думаешь, что можешь объяснить все письмом? Эти люди никогда его не поймут! Он будет знаменит — легендарен — я не удивлюсь, если когда-нибудь сегодняшний день назовут Днем Гарри Поттера — о нем напишут книги — каждый ребенок в мире будет знать его имя!"
 "Совершенно верно", — сказал Дамблдор, серьезно глядя поверх своих очков в форме полумесяца. — "Этого будет достаточно, чтобы вскружить голову любому мальчишке. Знаменит еще до того, как научится говорить и ходить! Знаменит по причине, которой он даже не помнит! Разве ты не понимаешь, что для него лучше подрасти, пока он не будет готов к этому?"
 Профессор МакГонагалл открыла рот, передумала, сглотнула и сказала: "Да — да, ты прав, конечно. Но как ты принесешь его сюда, Дамблдор?" Она посмотрела на его плащ, как будто вдруг подумала, что он прячет Гарри под ним.
 "Его принесет Хагрид".
 "Ты думаешь, это — мудро — доверять Хагриду такое важное дело?"
 "Я бы доверил Хагриду свою жизнь".
 "Я не говорю, что у него сердце не на месте", — сказала Профессор МакГонагалл неохотно. — "Но ты-то знаешь, что он довольно беспечен. Он пытается, но — что это было?"
 Низкий грохочущий звук разорвал окружавшую их тишину. Он становился все громче, пока они смотрели вверх и вниз по улице, ища свет фар; он перешел в рев, когда они вдвоем посмотрели вверх — и огромный мотоцикл возник из воздуха и приземлился перед ними.
 Хотя мотоцикл и был огромен, он смотрелся миниатюрно по сравнению с человеком, который сидел на нем. Он был в два раза выше любого обычного мужчины и почти в пять раз шире. Он выглядел просто очень большим и беспорядочным: длинные пряди густых черных волос и борода практически скрывали его лицо, его руки были размером с крышку мусорного бака, а его ноги в кожаных ботинках походили на маленьких дельфинов. В своих огромных сильных руках он держал охапку одеял.
 "Хагрид", — сказал Дамблдор облегченно, — "наконец-то. Где ты раздобыл этот мотоцикл?"
 "Одолжил, Профессор Дамблдор, сэр", — сказал гигант, осторожно слезая с мотоцикла. — "Молодой Сириус Блэк дал его мне, сэр".
 "Никаких проблем?"
 "Нет, сэр — дом был почти разрушен, но я вытащил его оттуда, пока не начали собираться Магглы. Он заснул, когда мы летели над Бристолем".
 Дамблдор и Профессор МакГонагалл склонились над свертком одеял. В нем, едва видный, спал младенец. Под прядью блестящих черных волос на его лбу они могли увидеть чудной шрам — в форме молнии.
 "Это куда — ?" — прошептала Профессор МакГонагалл.
 "Да", — сказал Дамблдор. — "Этот шрам останется у него навсегда".
 "Ты не мог бы что-нибудь сделать с ним, Дамблдор?"
 "Даже если бы я мог, то не стал бы. Шрамы могут пригодиться. У меня самого есть шрам над левой коленкой — прекрасная карта лондонского метро. Ну, Хагрид — давай его сюда — нам пора заканчивать с этим".
 Он взял Гарри из рук Хагрида и повернулся к дому Десли.
 "Могу я — могу я попрощаться с ним, сэр?" — спросил Хагрид. Он склонил свою большую, волосатую голову к Гарри и наградил мальчика колючим поцелуем. Потом, внезапно, взвыл, как раненая собака.
 "Шшшш!" — прошипела профессор МакГонагалл. — "Ты разбудишь Магглов!"
 "С-с-сожалею", — всхлипнул Хагрид, вынимая огромный грязный платок и вытирая им лицо. — "Но я н-н-не могу вынести — Лили и Джеймс мертвы — а, бедняжка Гарри будет жить у Магглов — "
 "Да, да, это очень печально, но, Хагрид, возьми себя в руки, или нас обнаружат", — прошептала Профессор МакГонагалл, робко хлопая Хагрида по руке, когда Дамблдор перебрался через стену и пошел к парадной двери. Он мягко опустил Гарри на крыльцо, вынул из плаща письмо, положил его внутрь свертка и вернулся к ним обратно. Целую минуту они втроем стояли и смотрели на маленький сверток; плечи Хагрида дрожали, Профессор МакГонагалл яростно моргала, а обычно горевший в глазах Дамблдора огонек, казалось, пропал.
 "Ну", — наконец сказал Дамблдор. — "Вот и все. Нам больше незачем здесь оставаться. Мы можем с тем же успехом пойти и присоединиться к празднику".
 "Да", — сказал Хагрид глухим голосом. — "Надо вернуть Сириусу мотоцикл. Доброй ночи Профессор МакГонагалл — Профессор Дамблдор, сэр".
 Вытирая льющиеся слезы рукавом куртки, Хагрид оседлал мотоцикл и нажал на газ; тот с ревом поднялся в небо и исчез в ночи.
 "Я ожидаю вскоре увидеть вас, Профессор МакГонагалл", — сказал Дамблдор, кивая ей. Профессор МакГонагалл шмыгнула носом в ответ.
 Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и достал серебряную Гасилку. Он чиркнул ей один раз, и все двенадцать фонарей вспыхнули разом так, что Прайвет Драйв внезапно озарился оранжевым светом, и он мог увидеть, как полосатая кошка исчезает за углом на противоположном конце улицы. Он видел и сверток одеял на крыльце дома номер четыре.
 "Удачи, Гарри", — прошептал он. Он повернулся на пятках, взмахнул плащом и пропал.
 Легкий ветерок ерошил изгороди на Прайвет Драйв, которая лежала, тихая и опрятная, под черным небом — самое последнее место, где могли бы произойти удивительные вещи. Гарри Поттер пошевелился в одеялах, не просыпаясь. Маленькая ручка сомкнулась на письме рядом с ним; он спал, не зная, что он особенный, не зная, что он знаменит, не зная, что через несколько часов его разбудит крик Миссис Десли, когда она откроет парадное, чтобы выставить бутылки из-под молока, не зная, что следующие несколько недель его будет щипать и тыкать его кузен Дадли… Он не мог знать, что в этот самый момент, люди, тайно встречающиеся по всей стране, поднимали бокалы и тихо говорили друг другу: "За Гарри Поттера — мальчика, который выжил!"
 ГЛАВА ВТОРАЯ. ИСЧЕЗНУВШЕЕ СТЕКЛО
 Почти десять лет прошло с тех пор, как Десли проснулись и обнаружили племянника на своем крыльце, а Прайвет Драйв совсем не изменился. Солнце поднималось над такими же аккуратными садиками и освещало латунную табличку с номером четыре на парадной двери дома Десли; оно прокрадывалось в гостиную, которая осталась почти такой же, как и в тот вечер, когда Мистер Десли смотрел роковой репортаж о совах. Лишь по фотографиям на каминной полке можно было определить, сколько времени прошло. Десять лет назад здесь было множество фотографий чего-то похожего на большой розовый мяч в разноцветных чепчиках — но Дадли Десли уже вырос, и теперь на фотографиях можно было увидеть большого светловолосого мальчика на его первом велосипеде, на ярмарочной карусели, играющего с отцом на компьютере, в обнимку с матерью. В комнате не было намека, что в доме живет и другой мальчик.
 Хотя Гарри Поттер все еще жил там: он еще спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петуния проснулась, и ее резкий голос был первым, что он услышал в этот день.
 "Вставай! Вставай сейчас же!"
 Гарри сел в постели. Тетя опять стучала в дверь.
 "Вставай!" — крикнула она. Гарри слышал, как она шла на кухню и ставила на плиту сковородку. Он перекатился на спину и попытался вспомнить свой сон. Это был отличный сон. С летающим мотоциклом. У него было странное чувство, что когда-то он уже видел этот сон.
 Тетя за дверью вернулась.
 "Ты уже встал?" — требовательно спросила она.
 "Почти", — ответил Гарри.
 "Давай, поднимайся, я хочу, чтобы ты последил за беконом. И даже не пытайся его сжечь, в день рождения Дадли все должно быть безупречно".
 Гарри застонал.
 "Что ты сказал?" — крикнула Тетя из-за двери.
 "Ничего, ничего..."
 День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно вылез из-под одеяла и начал искать носки. Он нашел парочку под кроватью, снял с них паука и надел. Гарри привык к паукам, потому что в чулане под лестницей, где он спал, их было полно.
 Он оделся и прошел по коридору в кухню. Стола было почти не видно под грудой подарков для Дадли. Выглядело это все так, как будто Дадли получил новый компьютер, который хотел, не говоря уже о втором телевизоре и спортивном велосипеде. Гарри не мог понять, зачем Дадли велосипед: он был толст и ненавидел физические упражнения — единственное, что он любил — это кого-нибудь битьБольше всего Дадли любил бить Гарри, но обычно не мог его поймать. Гарри был очень быстрым, хотя на первый взгляд этого нельзя было предположить.
 Возможно из-за того, что он жил в темном чулане, Гарри всегда был невысок и легок для своего возраста. Он выглядел даже меньше и тоньше, чем на самом деле, потому что вся его одежда доставалась ему от Дадли, а Дадли был в четыре раза больше его. У Гарри было узкое лицо, острые коленки, черные волосы и яркие зеленые глаза. Он носил круглые очки, перемотанные огромным количеством скотча, потому что Дадли обожал бить его в нос. Единственной вещью в своей внешности, которую Гарри одобрял, был тонкий шрам на лбу в форме молнии. Он был у него всю жизнь, сколько он себя помнил, и первый вопрос, который он задал Тете Петунии: откуда взялся шрам.
 "В автомобильной катастрофе, когда погибли твои родители, — сказала она. — И не задавай вопросов".
 Не задавай вопросов — это было первое правило спокойной жизни в семье Десли.
 Дядя Вернон вошел на кухню, когда Гарри переворачивал бекон.
 "Причешись!" — гавкнул он в качестве утреннего приветствия.
 Примерно раз в неделю, Дядя Вернон отрывал нос от газеты и объявлял, что Гарри требуется стрижка. Вероятно, Гарри стригли больше всех мальчишек в классе вместе взятых, но результат оставался тем же, просто его волосы так росли: торчали во все стороны.
 Гарри уже поджаривал яичницу, к тому времени как Дадли и его мать появились на кухне. Дадли рос очень похожим на Дядю Вернона. У него было круглое розовое лицо, маленькие, блекло голубые глаза; толстые светлые волосы гладко лежали на его большой круглой голове. Тетя Петуния часто говорила, что Дадли похож на ангелочка — Гарри часто говорил, что Дадли похож на поросенка в парике.
 Гарри поставил тарелки с яичницей и беконом на стол, это было трудно, потому что на нем оставалось мало места. В это время Дадли подсчитывал свои подарки. Его лицо вытянулось.
 "Тридцать шесть, — сказал он, глядя на отца и мать. — На два меньше, чем в прошлом году".
 "Дорогой, ты не посчитал подарок от Тетушки Мардж, посмотри, он здесь под большим от Папочки и Мамочки".
 "Хорошо, тогда тридцать семь", — сказал Дадли, багровея. Гарри, видя, что Дадли готов впасть в ярость, начал есть свой бекон со всей возможной скоростью, боясь, что Дадли перевернет стол.
 Тетя Петуния, очевидно, тоже почувствовала опасность, потому что сказала: "И мы купим тебе еще два, когда поедем в город сегодня. Как тебе это, солнышко? Еще два подарка. Все в порядке?"
 Дадли немного подумал. Это оказалось трудной работой. Наконец, он медленно сказал: "Тогда у меня будет тридцать… тридцать..."
 "Тридцать девять, мой сладкий", — сказала Тетя Петуния.
 "О, — Дадли тяжело уселся и схватил ближайший сверток. — Тогда хорошо".
 Дядя Вернон усмехнулся: "Этот разбойник не прогадает, весь в меня. Так держать, Дадли!" — он потрепал Дадли по голове.
 В этот момент зазвонил телефон, и Тетя Петуния ушла взять трубку, пока Гарри и Дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает спортивный велосипед, видеокамеру, радиоуправляемую модель самолета, шестнадцать новых компьютерных игр и видеомагнитофон. Он снимал оберточную бумагу с золотых наручных часов, когда Тетя Петуния вернулась. Выглядела она одновременно злой и озабоченной.
 "Плохие новости, Вернон", — сказала она. "Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет приглядеть за ним", — она кивнула головой в сторону Гарри.
 Дадли в ужасе открыл рот, а у Гарри екнуло сердце. Каждый год на день рожденья Дадли родители везли его с другом в город: в парк приключений, в ресторанчик гамбургеров или в кино. Каждый год Гарри оставляли с Миссис Фигг, сумасшедшей старой дамой, которая жила через две улицы. Гарри ненавидел ее дом. Он весь пропах капустой, а Миссис Фигг заставляла его разглядывать фотографии всех кошек, какие у нее когда-либо были.
 "Что теперь?" — спросила Тетя Петуния, гневно глядя на Гарри, как будто это он был виноват. Гарри знал, что ему нужно сожалеть о том, что Миссис Фигг сломала ногу, но это было нелегко, особенно, когда он напомнил себе, что пройдет еще один год до того, как он будет вынужден смотреть на Тиббла, Снежка, Лапушку и Пуфик снова.
 "Мы можем позвонить Мардж", — предложил Дядя Вернон.
 "Не говори глупостей, она ненавидит мальчишку".
 Десли часто говорили о Гарри вот так, как будто его здесь не было — или как будто он был чем-то противным, вроде слизняка, и не понимал их.
 "А как насчет как-там-ее-зовут, твоей подруги — Ивонн?"
 "В отпуске на Майорке", — ответила Тетя Петуния.
 "Вы могли бы оставить меня дома", — сказал Гарри с надеждой (он смог бы посмотреть телевизор, если захочет, и, может быть, даже поиграть на компьютере Дадли).
 Тетя Петуния скривилась так, как будто съела лимон.
 "А потом вернуться и обнаружить дом в руинах?" — огрызнулась она.
 "Да не взорву я дом", — сказал Гарри, но они не слышали.
 "Я думаю, мы могли бы взять его в зоопарк, — сказала Тетя Петуния медленно. — … и оставить в машине..."
 "Машина новая, а он будет в ней один..."
 Дадли начал громко плакать. На самом деле, он не плакал — прошли годы с тех пор, как он плакал по-настоящему — но он знал, что если он скорчит рожу и повоет, мать даст ему все что угодно.
 "Дадли, маленький, не плачь, Мамуля не позволит ему испортить твой день рождения!" — воскликнула она и заключила его в объятия.
 "Я… н-не хочу… чтобы… он… ехал! — выкрикнул Дадли между громкими ненатуральными всхлипами. — Он всегда все п-портит!" — он мерзко усмехнулся Гарри, выглянув из материнских объятий.
 В этот момент зазвонил дверной звонок. "О боже, они уже здесь!" сказала Тетя Петуния в отчаянии — и минуту спустя, лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вошел на кухню со своей матерью. Пирс был тощим мальчишкой с крысиным лицом. Он обычно держал людей за руки, пока Дадли их бил. Дадли сразу же перестал притворяться, что плачет.
 Через полчаса, Гарри, который не мог поверить в свою удачу, сидел на заднем сиденье машины Десли вместе с Дадли и Пирсом по дороге в зоопарк первый раз в жизни. Тетя и Дядя не смогли придумать ничего лучше, но перед тем как выехать Дядя Вернон отвел Гарри в сторону:
 "Я предупреждаю тебя, — сказал он, опуская свое большое красное лицо вровень с лицом Гарри. — Я предупреждаю тебя сейчас, парень — какие-нибудь шуточки, что угодно — и ты будешь сидеть в чулане до Рождества".
 "Я не собираюсь ничего делать, — сказал Гарри. — Правда..."
 Но Дядя Вернон не поверил ему. Никто никогда не верил.
 Дело в том, что вокруг Гарри часто происходили странные вещи, и было бесполезно убеждать Десли в том, что не он их причина.
 Однажды, Тетя Петуния, устав от того, что Гарри приходит из парикмахерской как будто никогда там не был, взяла пару кухонных ножниц и постригла его почти налысо, оставив только челку, "чтобы спрятать этот ужасный шрам". Дадли глупо смеялся над Гарри, который провел ночь, думая о завтрашней школе, где над ним и так смеялись за мешковатую одежду и очки, перемотанные скотчем. Однако, когда он проснулся на следующее утро, его волосы были точно такой же длины как до стрижки. За это он неделю просидел в чулане, хотя и пытался объяснить, что не знает, как они отросли так быстро.
 В другой раз Тетя Петуния пыталась надеть на него отвратительный старый свитер Дадли (коричневый с оранжевыми помпонами) — чем сильнее она пыталась натянуть его через голову Гарри, тем, казалось, меньше он становился, до тех пор, пока не стал в пору кукле, но уж никак не Гарри. Тетя Петуния решила, что он сел при стирке, и, к большому облегчению Гарри, его не наказали.
 С другой стороны у него были большие неприятности, когда он оказался на крыше школьной кухни. Банда Дадли преследовала его как обычно, когда, к всеобщему удивлению, он оказался сидящим на трубе. Десли получили гневное письмо от директора, в котором говорилось, что он взбирается на школьные здания. Но все, что он пытался сделать (и об этом он кричал Дяде Вернону через закрытую дверь чулана) это прыгнуть за большой мусорный бак около черного входа на кухню. Гарри предполагал, что ветер поймал его в прыжке и поднял на крышу.
 Но сегодня все шло отлично. Это даже стоило того, чтобы провести день с Дадли и Пирсом где-то вне школы, чулана или пахнущей капустой гостиной Миссис Фигг.
 Пока они ехали, Дядя Вернон жаловался Тете Петунии. Он вообще любил жаловаться: на служащих в офисе, на Гарри, на Совет, на Гарри, на банк, на Гарри — это был обычный список его жалоб. Сегодня утром туда попали мотоциклы.
 "… пролетают с ревом мимо, как сумасшедшие, эти молодые хулиганы", сказал он, когда их обогнал мотоцикл.
 "Мне снился сон про мотоцикл, — внезапно вспомнил Гарри. — Он летал".
 Дядя Вернон чуть не врезался в машину впереди. Он повернулся в кресле и заорал на Гарри, с лицом, похожим на отбивную с усами: "МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ!"
 Дадли и Пирс захихикали.
 "Я знаю, — сказал Гарри. — Это был просто сон".
 Он жалел, что вообще что-то сказал. Если и было что-то, что Десли ненавидели больше его вопросов, то это когда он говорил о вещах, которые вели себя не так, как следует, неважно, был это сон или даже мультик вероятно, они думали, что у него могут появиться опасные идеи.
 Стояла очень солнечная суббота, и в зоопарке была куча народу. Десли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому на входе и потом, потому что улыбающаяся дама в киоске спросила Гарри, что он хочет, до того как они успели утащить его прочь, они купили ему дешевое лимонное мороженое. Это было совсем неплохо, думал Гарри, облизывая его, когда они смотрели, как горилла, очень похожая на Дадли, если не считать того, что он блондин, чесала голову.
 Гарри наслаждался этим утром впервые за долгое время. Он осторожно шел чуть в стороне от Десли, чтобы Дадли и Пирсу, которым уже начали надоедать животные, не взбрело в голову заняться их любимым делом — его избиением. Они поели в ресторанчике в зоопарке, и когда Дадли вдруг разозлился, что на его Славе Никербокеров слишком мало мороженого, Дядя Вернон купил ему другое, а Гарри разрешили доесть это.
 Уже потом Гарри понял, что все шло слишком хорошо, чтобы продолжаться в том же духе.
 После ланча они пошли в Дом Рептилий. Там было холодно и темно, только окна светились на стенах. За стеклом всевозможные ящерицы и змеи ползали и скользили по веткам деревьев и камням. Дадли и Пирс хотели посмотреть на ядовитых кобр и мощных питонов. Дадли моментально нашел самую большую змею в Террариуме. Она могла бы два раза обернуться вокруг машины Дяди Вернона и сжать ее до размеров мусорницы — но выглядела не в настроении. На самом деле, она крепко спала.
 Дадли стоял, прижав нос к стеклу, глядя на блестящие коричневые кольца.
 "Заставь ее ползти", — захныкал он. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея не пошевелилась.
 "Еще раз", — приказал Дадли. Дядя Вернон опять постучал по стеклу костяшками пальцев, но змея продолжала спать.
 "Какая скука", — простонал Дадли и прошаркал прочь.
 Гарри пододвинулся к аквариуму и пристально посмотрел на змею. Он не удивился, если бы она умерла от скуки — никого, кроме глупых надоедливых людей стучащих по стеклу целый день. Это даже хуже, чем спать в чулане, где единственным посетителем была Тетя Петуния, будившая его каждый день; по крайней мере, он мог еще ходить по дому.
 Змея внезапно открыла маленькие глазки. Медленно, очень медленно она подняла голову так, чтобы ее глаза находились на одном уровне с глазами Гарри.
 Она подмигнула.
 Гарри смотрел на нее. Он быстро оглянулся, взглянуть, если кто-нибудь смотрит на них, но никто не смотрел. Он повернулся к змее и тоже подмигнул ей.
 Змея качнула головой в сторону Дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. Гарри стало абсолютно понятно, что она хотела сказать:
 "Вот так все время".
 "Я знаю, — прошептал Гарри сквозь стекло, хотя и не был уверен, что змея его услышит. — Наверное, очень раздражает".
 Змея энергично кивнула.
 "Откуда ты?" — спросил Гарри.
 Змея показала хвостом на маленькую табличку рядом со стеклом. Гарри всмотрелся.
 Удав, Бразилия.
 "Как там, в Бразилии?"
 Удав опять показал хвостом на табличку, и Гарри прочел дальше: этот образец был выведен в зоопарке: "А, понятно — значит, ты никогда не была в Бразилии?"
 Змея покачала головой, но в этот момент оглушающий вопль раздался позади, так что они вдвоем подпрыгнули от неожиданности:
 "ДАДЛИ! МИСТЕР ДЕСЛИ! ИДИТЕ, ВЗГЯНИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ!"
 Дадли подбежал вразвалочку так быстро, как смог.
 "С дороги, ты", — сказал он, ударив Гарри в бок. Застигнутый врасплох Гарри упал и ударился о бетонный пол. Все следующее произошло так быстро, что никто не видел, как это случилось — секунда, Пирс и Дадли склонились к стеклу и сразу отпрыгнули с воплями ужаса.
 Гарри сел и вдохнул; стекло вольера с удавом было разбито вдребезги. Огромная змея быстро скользила на пол. Люди по всему Дому Рептилий кричали и бежали к выходу.
 Когда змея двигалась мимо, Гарри мог бы поклясться, что низкий шипящий голос произнес: "Я еду в Бразилию… С-с-спасибо, амиго".
 Служащий Террариума был в шоке.
 "Но стекло? — повторял он. — Куда делось стекло?"
 Директор зоопарка сам сделал Тете Петунии чашку горячего сладкого чая, он извинялся, извинялся и снова извинялся. Пирс и Дадли могли лишь невнятно бормотать. Насколько Гарри понял, змея ничего им не сделала, только играючи укусила за пятки, когда ползла мимо, но когда они вернулись в машину Дяди Вернона, Дадли убеждал всех, как она почти откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась задушить его насмерть. Но хуже всего, по крайней мере, для Гарри, было то, что когда Пирс немножко успокоился, он сказал: "Она ведь разговаривала с тобой, не так ли, Гарри?"
 Дядя Вернон подождал, пока Пирс покинет дом, перед тем как наброситься на Гарри. Он был так зол, что почти не мог ничего сказать. Ему удалось все же выдавить "Иди — в чулан — сиди — без еды", до того как он упал на стул, а Тете Петунии пришлось бежать ему за большим стаканом бренди.
 Немного спустя Гарри лежал в темном чулане, мечтая иметь часы. Он не знал, сколько времени и не был уверен, что Десли уснули. А пока они не уснут, он не мог рискнуть проскользнуть на кухню и поесть.
 Он жил у Десли почти десять лет, десять ужасных лет, сколько он себя помнил, с тех пор как его родители разбились в той автокатастрофе. Он не знал, был ли в машине, когда родители погибли. Иногда, когда он долго напрягал память в своем чулане, он видел странную картину: ослепляющая вспышка зеленого света и горящая боль в голове. Это, как он полагал, было автокатастрофой, хотя и не мог вообразить, откуда взялся зеленый свет. Он абсолютно не помнил родителей. Его дядя и тетя никогда не говорили о них, и, конечно, запрещали ему задавать вопросы. В доме не нашлось ни одной их фотографии.
 Когда он был младше, Гарри мечтал, что приедет какой-нибудь неизвестный родственник и заберет его, но этого не случилось; Десли оставались его единственной семьей. Хотя иногда он думал (или надеялся), что незнакомцы на улице знают его. Правда, очень странные незнакомцы. Маленький человек в высокой фиолетовой шляпе поклонился ему однажды в магазине, где он был с Тетей Петунией и Дадли. Спросив у Гарри, знает ли он этого человека, Тетя Петуния пулей вылетела из магазина ничего не купив. Странная старушка, одетая во все зеленое, однажды весело помахала ему в автобусе. Лысый мужчина в пурпурном плаще пожал ему руку на улице и ушел, не сказал ни слова. Сверхъестественно, но все эти люди куда-то пропадали в ту же секунду, когда Гарри хотел рассмотреть их попристальнее.
 В школе у Гарри не было друзей. Все знали, что банда Дадли ненавидит этого странного Гарри в мешковатой одежде и замотанных скотчем очках, и никто не хотел вставать на пути банды Дадли.
 ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПИСЬМО ОТ НИКОГО
 Побег бразильского удава вылился для Гарри в самое длинное в его жизни наказание. К тому времени, как его опять выпустили из чулана, начались летние каникулы, и Дадли расколотил свою новую видеокамеру, сломал радиоуправляемый самолет и, первый раз катаясь на велосипеде, сбил Миссис Фигг, когда она переходила Прайвет Драйв на своих костылях.
 Гарри был рад, что школа закончилась, но ему не удалось избавиться от банды Дадли, которая бывала в доме каждый день. Пирс, Деннис, Малколм и Гордон все были большими и глупыми, но поскольку Дадли считался самым большим и глупым из них, он задавал тон. Остальные были только рады присоединиться к его любимому виду спорта: охоте на Гарри.
 Поэтому Гарри проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь по округе и думая об окончании каникул, в котором он видел тоненький лучик надежды. Когда наступит сентябрь, он пойдет в среднюю школу, и, в первый раз в жизни, там не будет Дадли. Дадли приняли в старую школу, где учился еще Дядя Вернон, Смелтинг. Пирс Полкисс тоже будет учиться там. А Гарри пойдет в Стоунволл Хай, местную государственную школу. Дадли думал, что это забавно.
 "В Стоунволле новичков засовывают головой в унитаз, — сказал он Гарри. — Пошли наверх, потренируемся?"
 "Нет, спасибо, — сказал Гарри. — В бедный унитаз никогда не пихали такой ужасной вещи, как твоя голова — вдруг он засорится?". И Гарри убежал быстрее, чем Дадли понял, что он сказал.
 Как-то раз в июле Тетя Петуния и Дадли уехали в Лондон, чтобы купить Дадли школьную форму Смелтинга, оставив Гарри с Миссис Фигг. Оказалось, что она сломала ногу, наступив на одну из своих кошек, и теперь уже не обожала их так, как прежде. Она разрешила Гарри посмотреть телевизор и угостила его шоколадным пирогом, вкус которого наводил на мысль, что она хранит его не первый год.
 В этот вечер Дадли разгуливал по гостиной в своей новой униформе. В Смелтинге мальчики одевались в коричневые пиджаки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы. Они носили трости с набалдашниками, чтобы лупить друг друга, когда учителя не смотрят. Считалось, что этот опыт пригодится им во взрослой жизни.
 Глядя на Дадли в новой униформе, Дядя Вернон сказал, что он гордится этим моментом. Тетя Петуния разрыдалась и сказала, что не может поверить, что это ее маленький Дадлик, потому что он такой красивый и взрослый. Гарри ничего не сказал из опасения, что его подведет голос. Он боялся, что лопнет от смеха.
 Когда Гарри проснулся следующим утром, на кухне стоял ужасающий запах. Он исходил от большой металлической бадьи в раковине. Гарри заглянул туда. В ней было что-то больше напоминающее грязные лохмотья в серой воде.
 "Что это?" — спросил он у Тети Петунии. Она поджала губы, как делала всегда, когда он осмеливался задать вопрос.
 "Твоя новая школьная форма".
 Гарри снова заглянул в таз.
 "О, — сказал он, — я не думал, что она будет такой мокрой".
 "Не глупи, — рявкнула Тетя Петуния. — Я перекрашиваю кое-что из старых вещей Дадли в серый цвет. Она будет такой же, как у всех, когда я закончу".
 Гарри сильно сомневался в этом, но счел за лучшее не спорить. Он сел за стол и попробовал не думать о том, как он будет выглядеть в первый день в Стоунволл Хай — наверное, как будто он напялил старую слоновью шкуру.
 Вошли Дадли и Дядя Вернон, морща носы из-за запаха новый формы Гарри. Дядя Вернон, как обычно, уткнулся в свою газету, а Дадли стукнул по столу своей новой тростью, которую он таскал повсюду.
 Они услышали, как открылась щель для почты, и письма упали на дверной коврик.
 "Возьми почту, Дадли", — сказал Дядя Вернон из-за газеты.
 "Пусть ее возьмет Гарри".
 "Гарри, забери почту".
 "Пусть ее возьмет Дадли".
 "Дадли, ткни его своей новой тростью".
 Гарри увернулся от трости и побежал за почтой. На коврике лежали три вещи: открытка от Мардж, сестры Дяди Вернона, которая отдыхала на острове Уайт, коричневый конверт, вероятно счет и — письмо для Гарри.
 Гарри подобрал его и смотрел, не веря своим глазам; стук его сердца мог бы заглушить оркестр. Никто, за всю его жизнь, не писал ему. Кто бы мог? У него не было ни друзей, ни других родственников — он не ходил в библиотеку, поэтому никогда не получал записок с требованием вернуть книжки. Но, не смотря на все это, он держал в руках письмо, с адресом написанным так четко, что не могло быть ошибки:
 Мистеру Г. Поттеру
 Чулан под Лестницей
 Прайвет Драйв, 4
 Литтл Вингинг
 Сюррей
 Конверт из желтого пергамента был толстым и тяжелым, а адрес написан изумрудно зелеными чернилами. Марки не было.
 Перевернув конверт дрожащими руками, Гарри увидел пурпурную восковую гербовую печать с изображением льва, орла, барсука и змеи по краям большой буквы Х.
 "Эй, парень, поторопись! — крикнул Дядя Вернон из кухни. — Чем ты там занимаешься, проверяешь, есть ли бомба?" Он рассмеялся своей собственной шутке.
 Гарри вернулся на кухню, все еще разглядывая свое письмо. Он протянул открытку и счет Дяде Вернону, сел и стал медленно открывать желтый конверт.
 Дядя Вернон вскрыл счет, скривился от отвращения и прищелкнул по открытке.
 "Мардж разболелась, — сообщил он Тете Петунии. — Что-то съела".
 "Пап! — внезапно сказал Дадли. — Пап, Гарри пришло письмо".
 Гарри уже собирался открыть письмо из такого же тяжелого пергамента, как и конверт, когда Дядя Вернон внезапно выхватил его.
 "Это мое", — сказал Гарри, пытаясь отобрать письмо.
 "Кто стал бы тебе писать?" — усмехнулся Дядя Вернон, открывая письмо и читая. Его обычно красное лицо стало зеленым быстрее светофора. Но не перестало бледнеть. Через несколько секунд оно приобрело цвет старой каши.
 "П-п-петуния!" — прошептал он.
 Дадли попытался отобрать письмо, но Дядя Вернон держал его высоко, и Дадли не мог дотянуться. Тетя Петуния взяла его и с любопытством прочитала первую строчку. Несколько секунд казалось, что она упадет в обморок. Она сглотнула и поперхнулась.
 "Вернон! О, боже мой, Вернон!"
 Они посмотрели друг на друга, забыв, что Гарри и Дадли все еще в комнате. Дадли не привык к тому, что о нем забывают. Он резко стукнул отца своей тростью.
 "Я хочу прочитать письмо", — громко заявил он.
 "Я тоже хочу его прочитать, — сказал Гарри разъяренно. — Потому что оно мое!"
 "Убирайтесь, оба!" — прокаркал Дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт.
 Гарри не двинулся с места.
 "Я ХОЧУ ПИСЬМО!" — крикнул он.
 "Дай мне посмотреть!" — требовал Дадли.
 "ВОН!" — заорал Дядя Вернон, хватая Гарри и Дадли за загривки, вытаскивая в коридор и захлопывая за ними дверь. Гарри и Дадли молча схватились друг с другом, решая вопрос, кто будет подслушивать в замочную скважину; Дадли выиграл, поэтому Гарри в очках, зацепившихся за одно ухо, лежал на полу и слушал в щель под дверью.
 "Вернон, — сказала Тетя Петуния дрожащим голосом, — посмотри на адрес откуда они вообще могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом?"
 "Следят — шпионят — преследуют нас", — прошептал Дядя Вернон злобно.
 "Что нам делать, Вернон? Написать ответ? Сказать им, что мы не хотим?"
 Гарри видел, как начищенные туфли Дяди Вернона ходят по кухне.
 "Нет, — наконец сказал он. — Нет, мы их проигнорируем. Если они не получат ответ… Да, так будет лучше… Мы ничего не будет делать..."
 "Но -"
 "Петуния, я не потерплю такого в доме! Разве мы не решили, когда брали его, что избавимся от этой ерунды?"
 В этот вечер, когда Дядя Вернон вернулся с работы, он сделал то, что никогда не делал: зашел к Гарри в чулан.
 "Где мое письмо? — сказал Гарри в ту же минуту, как Дядя Вернон протиснулся в дверь. — Кто мне писал?"
 "Никто. Вышла ошибка, — сказал Дядя Вернон коротко. — Я сжег его".
 "Никакой ошибки не было, — горько произнес Гарри. — В нем было написано про мой чулан".
 "МОЛЧАТЬ!" — рявкнул Дядя Вернон, и парочка пауков свалилась с потолка. Он несколько раз глубоко вздохнул и попытался улыбнуться, правда, весьма неудачно.
 "Гм — Гарри — насчет этого чулана. Твоя тетя и я подумали… ты уже довольно большой для него… Думаю, будет неплохо, если ты переедешь в спальню по соседству с Дадли".
 "Почему?" — спросил Гарри.
 "Не задавай вопросов! — рявкнул Дядя Вернон. — Перенеси все наверх, сейчас же".
 В доме Десли было четыре спальни: Дяди Вернона и Тети Петунии, гостевая (обычно там спала сестра Дяди Вернона, Мардж), спальня Дадли и еще одна, где Дадли хранил все вещи и игрушки, которые не помещались в его собственную. Гарри за один раз перенес наверх все, что у него было. Он сел на кровать и огляделся. Почти все в этой комнате было сломано. Видеокамера с последнего дня рождения лежала на маленьком танке, которым Дадли однажды переехал соседскую собаку; в углу стоял его самый первый телевизор, который он разбил ногой, когда отменили его любимую программу; там стояла большая клетка для попугая, которого Дадли обменял на настоящее духовое ружье, лежавшее на верхней полке; его ствол расплющился, когда однажды Дадли уселся сверху. На другой полке стояли книги. Это был единственный предмет в комнате, до которого, казалось, никогда не дотрагивались.
 Снизу доносился крик Дадли: "Я не хочу, чтоб он там жил… Мне нужна эта комната… пусть убирается..."
 Гарри вздохнул и вытянулся на кровати. Вчера он дал бы все, чтобы оказаться здесь. Сегодня он бы с большим удовольствием сидел в чулане со своим письмом, чем здесь без него.
 На следующее утро за завтраком все молчали. Дадли был в шоке. Он вопил, лупил отца тростью, притворился заболевшим, ударил мать, разбил крышу оранжереи черепахой и все еще не получил обратно свою комнату. Гарри думал о вчерашнем дне, горько спрашивая себя: почему он не открыл письмо в коридоре? Дядя Вернон и Тетя Петуния бросали друг на друга мрачные взгляды.
 Когда пришла почта, Дядя Вернон, который, казалось, пытался вести себя с Гарри повежливей, послал за ней Дадли. Они слышали, как он лупит по всему подряд своей тростью по дороге в холл. Потом он закричал: "Здесь еще одно письмо! Мистеру Г. Поттеру, Маленькая спальня, Прайвет Драйв 4 -"
 Сдавленно вскрикнув, Дядя Вернон подскочил с места и побежал в холл, Гарри следом за ним. Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на пол, чтобы отобрать у него письмо, а это было трудно, потому что Гарри висел у него на шее. Через минуту, вырвавшись из дерущейся свалки, в которой всем досталось тростью, Дядя Вернон поднялся, глотая ртом воздух и сжимая в руке письмо Гарри.
 "Пошел в чулан — я хотел сказать, в спальню, — он прохрипел Гарри. Дадли, убирайся — сгинь".
 Гарри кружил по своей новой комнате. Кто-то знал, что он переехал из чулана и что он не получил первое письмо. Тогда, наверное, они попробуют снова? На этот раз, он был уверен, что их затея удастся. У него был план.
 Он починил будильник и поставил его на шесть часов. Следующим утром Гарри быстро встал и оделся. Он не должен разбудить Десли. Он проскользнул вниз, не включая свет.
 Он собирался подождать почтальона на углу Прайвет Драйв и забрать письма для дома номер четыре. Его сердце громко стучало, когда он пересекал темный холл
 Гарри подпрыгнул от неожиданности — он наступил на что-то большое и мягкое на дверном коврике — что-то живое.
 Включился свет, и Гарри с ужасом понял, что это большое и мягкое — лицо его дяди. Дядя Вернон спал на пороге в спальном мешке, чтобы быть уверенным, что Гарри не сделает то, что он пытался. Он кричал на Гарри примерно полчаса, а потом сказал ему пойти и приготовить чаю. Гарри прошмыгнул на кухню, а к тому времени, как он вернулся, почта уже пришла, прямо на колени Дяде Вернону. Гарри увидел, что на этот раз писем с зелеными чернилами было три.
 "Я хочу -", — сказал он, но Дядя Вернон рвал письма на мелкие кусочки. В этот день он не пошел на работу; он остался дома и забил отверстие для писем гвоздями.
 "Увидишь, — прошамкал он Тете Петунии с полным гвоздей ртом, — если они не смогут доставить письма, они бросят это дело".
 "Не уверена, что это сработает, Вернон".
 "О, эти люди думают совсем не так, как мы с тобой, Петуния", — сказал Дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового пирога, который она ему принесла.
 В пятницу не меньше двенадцати писем пришли для Гарри. Так как их нельзя было пропихнуть в отверстие для почты, то их засунули под дверь и в щели между косяком и бросили в маленькое окошко в ванной на первом этаже.
 Дядя Вернон опять остался дома. Он сжег все письма, взял молоток и гвозди и забил все щели между косяками парадного и черного входа так, что никто не мог выйти. В процессе работы он напевал "Шагая по тюльпанам" и подпрыгивал от малейшего шума.
 В субботу процесс вышел из-под контроля. Двадцать четыре письма для Гарри попали в дом, скрученные и спрятанные в две дюжины яиц, которые очень смущенный молочник передал Тете Петунии в окно гостиной. Пока Дядя Вернон звонил на почту и в молочный магазин, пытаясь гневно пожаловаться на кого-нибудь, Тетя Петуния порубила их в капусту на кухонном комбайне.
 "Интересно, кому же все-таки ты так нужен?" — спросил Дадли у Гарри с удивлением.
 В воскресенье утром Дядя Вернон уселся завтракать, выглядя усталым и совсем больным, но счастливым.
 "По воскресеньям почту не носят, — заявил он радостно, размазывая джем по газете. — Никаких чертовых писем сегодня".
 Пока он это говорил, что-то просвистело в трубе и попало ему в затылок. В следующий момент, тридцать или сорок писем пулей вылетели их камина. Десли пригнулись, а Гарри подпрыгнул в воздух, пытаясь поймать хоть одно.
 "Вон! ВОН!"
 Дядя Вернон схватил Гарри поперек туловища и выкинул в коридор. Когда Тетя Петуния и Дадли выскочили из кухни, он захлопнул дверь. Они слышали, как письма все еще падают в комнату, отскакивая от стен и пола.
 "Вот что мы сделаем, — сказал Дядя Вернон, пытаясь говорить спокойно и не чувствуя как выдирает пучки из усов, — через пять минут чтобы все были готовы немедленно уезжать. Мы уедем. Просто упакуйте немного одежды. И без споров!"
 Он выглядел так дико без половины своих усов, что никто не посмел спорить. Через десять минут, взломав забитые гвоздями двери, они сидели в машине по дороге к скоростной магистрали. Дадли всхлипывал на заднем сиденье: отец ударил его за то, что он всех задержал, пытаясь упаковать телевизор, видеомагнитофон и компьютер в спортивную сумку.
 Они ехали. И ехали. Даже Тетя Петуния не посмела спросить, куда они едут. Время от времени Дядя Вернон разворачивал машину и ехал в противоположном направлении: "Оторваться… оторваться от них..." — бормотал он себе под нос.
 Они не останавливались, чтобы поесть. К вечеру Дадли уже выл. У него был самый ужасный день в жизни. Он проголодался, он пропустил пять передач по телевизору, которые хотел посмотреть, и не разнес положенного количества монстров на компьютере.
 Наконец, Дядя Вернон остановился около унылого отеля на окраине большого города. Дадли и Гарри досталась комната с двумя кроватями и затхлыми сырыми простынями. Дадли храпел, а Гарри сидел на подоконнике, смотрел вниз на огни проезжающих машин и думал…
 Они завтракали безвкусными кукурузными хлопьями и холодными помидорами, с металлическим привкусом, на тостах. Они почти закончили, когда к столу подошла хозяйка отеля:
 "Извините, среди вас нет Мистера Г. Поттера? У меня на конторке сотня писем".
 Она протянула одно, чтобы они смогли разобрать адрес, написанный зелеными чернилами:
 Мистеру Г. Поттеру,
 Комната 17,
 Отель Рэйлвью,
 Коукворт
 Гарри потянулся за письмом, но Дядя Вернон ударил его по руке. Женщина смотрела на него с удивлением.
 "Я возьму их" — сказал он, быстро вставая и следуя за ней к выходу из ресторана.
 "Не лучше ли просто поехать домой, дорогой?" — предложила Тетя Петуния робко через несколько часов, но, казалось, Дядя Вернон не услышал. Никто не понимал, что он ищет. Он привез их в лесную чащу, вышел из машины, огляделся, покачал головой, залез обратно, и они поехали дальше. То же самое произошло на вспаханном поле, на подъемном мосту и на верхнем ярусе многоуровневой автостоянки.
 "Папа сошел с ума, да, мам?" — спросил Дадли со скукой в голосе позже в тот день. Дядя Вернон остановился на побережье, запер их в машине и исчез.
 Пошел дождь. Большие капли стучали по крыше. Дадли захныкал.
 "Сегодня понедельник, — сказал он матери. — Великий Гумберто сегодня вечером. Я хочу быть рядом с телевизором".
 Понедельник. Что-то шевельнулось у Гарри в голове. Если сегодня понедельник — а Дадли обычно точно знает, какой день недели из-за телевизора — тогда завтра, во вторник, у него одиннадцатый день рождения. Конечно, нельзя сказать, что у него были веселые дни рождения — в прошлом году Десли подарили ему крючок для одежды и пару старых носок Дяди Вернона. Но ведь не каждый же день тебе исполняется одиннадцать лет.
 Дядя Вернон вернулся, улыбаясь. Он принес длинный тонкий пакет и не ответил, когда Тетя Петуния спросила, что он купил.
 "Я нашел великолепное место! — сказал он. — Пошли! Выходите из машины!"
 Снаружи было очень холодно. Дядя Вернон кивнул в сторону острова, похожего на кусок скалы в море. Ютившаяся наверху этой скалы хижина казалась самой убогой из всех, что можно было себе представить.
 "Сегодня вечером обещают шторм! — сказал Дядя Вернон ликующе, хлопая в ладоши. — А этот джентельмен был так добр, что одолжил нам свою лодку!"
 Беззубый старичок легкой походкой подошел к ним, указывая с довольно злобной усмешкой на старую гребную лодку, подпрыгивающую внизу на серых волнах.
 "Я достал немного еды, — сказал Дядя Вернон. — Свистать всех наверх!"
 В лодке было холодно. Ледяная морская вода, дождь, стекающий за шиворот и промозглый ветер, бьющий в лицо. После, казалось, нескольких часов они достигли утеса, где Дядя Вернон, оступаясь и поскальзываясь, повел их наверх к несчастной хижине.
 Внутри было просто ужасно. Пахло водорослями, ветер свистел в щели в деревянных стенах, а в очаге было сыро и пусто. К тому же в хижине было всего две комнаты.
 Немного еды в понимании Дяди Вернона оказались пакетом чипсов для каждого и четырьмя бананами. Он попытался зажечь огонь, но пакеты только дымили и сжимались.
 "Парочка писем сейчас бы пригодилась, а?" — сказал он радостно.
 Он был в очень хорошем настроении. Вероятно, он думал, что никто не сможет добраться к ним в шторм и доставить почту. Гарри был согласен, и эта мысль его не радовала.
 Когда наступила ночь, разразился обещанный шторм. Брызги высоких волн разбивались о стены хижины, и яростный ветер стучал в грязные окна. Тетя Петуния нашла несколько заплесневелых одеял в соседней комнате и сделала постель для Дадли на изъеденном молью диване. Она и Дядя Вернон улеглись на слежавшиеся комками матрасы во второй комнате, а Гарри предоставили возможность найти самый мягкий кусочек пола и съежиться под самым тонким и рваным одеялом.
 Шторм становился сильнее и сильнее. Гарри не мог уснуть. Он дрожал и ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, его желудок сжимался от голода. Храп Дадли тонул в низких раскатах грома, который начал греметь ближе к полуночи. Светящийся циферблат часов Дадли, которые свисали с края дивана вместе с его толстой рукой, сказал Гарри, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как приближается его день рождения, любопытствуя, а вспомнят ли Десли о нем вообще, думая, где сейчас тот, кто писал письма.
 Осталось пять минут. Он услышал, как снаружи что-то скрипнуло. Он надеялся, что крыша не обрушится, хотя, может быть, если она обрушится, станет теплее. Четыре минуты. Может быть, на Прайвет Драйв будет так много писем, когда они вернутся, что удастся как-нибудь утащить одно.
 Три минуты. Почему море так громко бьется об остров? И (две минуты) что это был за странный хруст за дверью? Может, скала рушится в море?
 Одна минута и ему будет одиннадцать. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… — может, разбудить Дадли, чтобы позлить — три… две… одна…
 БУМ.
 Хижина вздрогнула, и Гарри резко сел, уставившись на дверь. Кто-то был снаружи и стучался, чтобы его впустили.
 ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ХРАНИТЕЛЬ КЛЮЧЕЙ
 БУМ. Опять постучал кто-то. Дадли проснулся. "Где оружие?" — растерянно спросил он.
 Сзади раздался грохот и в комнату проскользнул дядя Вернон. В руках он держал винтовку — теперь все поняли, что же такое длинное в узком свертке он тащил с собой.
 "Кто там?" — крикнул он. "Предупреждаю — я вооружен!"
 Последовала пауза. Затем — грохот… удар был настолько силен, что дверь аккуратно слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась на пол.
 В дверном проеме появился настоящий великан. Лицо его было почти полностью закрыто длинными косматыми волосами и спутанной бородой, но похожие на темных блестящих жуков глаза сверкали сквозь все эти заросли. Великан вошел в хижину, его голова почти касалась потолка. Он наклонился, легко поднял дверь и прикрепил на прежнее место. Снаружи раздавался шум грозы… Великан оглядел всю компанию.
 "Не могли бы вы предложить мне чашечку чая? Это было нелегкое путешествие..."
 Он прошагал к дивану, где сидел Дадли, скованный страхом.
 "Исчезни, глупышка", — проговорил незнакомец.
 Дадли пискнул и побежал к матери, замершей от ужаса позади дяди Вернона.
 "А, вот и Гарри", — обрадовался великан.
 Гарри взглянул в мрачное и жестокое лицо и увидел, что в глазах-жуках притаилась улыбка.
 "Когда я видел тебя в последний раз, ты был совсем еще ребенком", сказал великан, — "Ты похож на отца, но у тебя глаза матери".
 Дядя Вернон издал дребезжащий звук.
 "Я требую, чтобы вы ушли, сэр!" — сказал он. — "Вы ворвались, выломали дверь!"
 "А, заткнись, Десли", — сказал великан; он откинулся на спинку дивана, вытащил ружье из рук дяди Вернона, завязал его узлом, как будто оно было резиновым, и забросил его в угол комнаты.
 Дядя Вернон издал писк раздавленной мыши.
 "В любом случае, Гарри, — сказал великан, поворачиваясь спиной к Десли, — с Днем Рождения. Вот кое-что для тебя — я немного помял его, но на вкус он замечательный".
 Из внутреннего кармана своего черного пальто он достал слегка помятую коробку. Гарри дрожащими пальцами открыл ее. Внутри был большой, покрытый липким шоколадом торт с надписью зеленой глазурью: "С Днем Рождения, Гарри".
 Гарри взглянул на великана. Он собирался поблагодарить его, но слова застряли в его горле, вместо этого он сказал: "Кто вы?"
 Великан усмехнулся.
 "И правда, я не представился. Рубеус Хагрид, Хранитель Ключей и Земель Хогвартса".
 Он протянул Гарри свою огромную руку.
 "Итак, как насчет чая?" — сказал он, потирая руки, — "Я бы не отказался от очень крепкого".
 Его взгляд упал на пустоту за каминной решеткой со скрученными пакетами из-под чипсов. Великан фыркнул. Он склонился над камином; что он сделал, никто не разглядел, но когда он отошел секундой позже, там пылал огонь. Он наполнил сырую хижину мерцающим светом, и Гарри показалось, что он тонет в теплой ванне.
 Гигант вернулся на диван, заскрипевший под его весом, и начал доставать из карманов странные вещи: медный котелок, мягкую упаковку сосисок, кочергу, чайник, несколько отбитых кружек и бутылку с какой-то янтарного цвета жидкостью, из которой он отхлебнул, прежде чем запустить процесс приготовления. Скоро хижина наполнилась звуками и запахом жареных сосисок. Никто не сказал ни слова, пока великан готовил, но когда он снял первые шесть сочных, поджаренных сосисок с кочерги, Дадли заерзал. Дядя Вернон сказал резко: "Не трогай ничего, что он тебе дает, Дадли".
 "Тебе, пончик, и твоему сыночку, толстеть дальше некуда, Десли, поэтому не волнуйся".
 Великан передал сосиски Гарри, который так проголодался, что ему казалось, он не ел ничего вкуснее, и он никак не мог отвести глаз от великана. Наконец, так как никто, видимо, не собирался ничего объяснять, Гарри сказал: "Извините, но я еще не знаю кто же вы все-таки такой".
 Великан сделал глоток чаю и утер рот тыльной стороной ладони.
 "Зови меня Хагрид, — сказал он. — Как все. И как я сказал, я Хранитель Ключей в Хогвартсе. Ты в курсе про Хогвартс, конечно".
 "Гм — нет", — сказал Гарри.
 Хагрид был шокирован.
 "Извините", — быстро сказал Гарри.
 "Извинить? — пролаял Хагрид, поворачиваясь к Десли, отступившим обратно в тень. — Это они должны извиняться! Я знал, что ты не получил письма, но чтобы ты не был в курсе про Хогвартс! Ты никогда не интересовался, где твои предки всему научились?"
 "Научились чему?" — спросил Гарри.
 "ЧЕМУ НАУЧИЛИСЬ? — пророкотал Хагрид. — Погоди минутку!"
 Он поднялся на ноги. Казалось, он заполнил своим гневом всю хижину. Десли жались к стене.
 "Вы хотите сказать, — прорычал он Десли, — что этот мальчик — этот мальчик! — ничего не знает — обо ВСЕМ?"
 Гарри подумал, что Хагрид зашел слишком далеко. Он ведь учился в школе, и его оценки были очень даже ничего.
 "Я кое-что знаю, — сказал он. — Математику, например, или там еще что". Но Хагрид просто махнул рукой и произнес: "Про наш мир, я хочу сказать. Твой мир. Мой мир. Мир твоих родителей".
 "Какой мир?"
 Казалось, Хагрид сейчас взорвется.
 "ДЕСЛИ!" — прогрохотал он.
 Очень бледный Дядя Вернон прошептал что-то вроде "Мимблвимбл". Хагрид дико взглянул на Гарри.
 "Но ты должен знать про отца и мать, — сказал он. — Я хочу сказать, что они знамениты. И ты знаменит".
 "Что? Мои родители знамениты?"
 "Ты не знаешь… Ты не знаешь..." — Хагрид запустил пятерню в свою шевелюру, одарив Гарри диким взглядом.
 "Ты не знаешь, кто ты такой?" — спросил он наконец.
 Внезапно Дядя Вернон подал голос. "Остановитесь! Я запрещаю вам что-то говорить мальчику!"
 Даже более храбрый человек, чем Дядя Вернон дрогнул бы от того взгляда, которым его наградил Хагрид; когда великан заговорил, он яростно ставил ударение на каждый слог:
 "Вы никогда не говорили ему? Никогда не говорили, что было в письме, которое ему оставил Дамблдор? Я был там! Я видел, как он его положил, Десли! И вы не сказали ему ничего за все эти годы?"
 "Не сказали чего?" — спросил Гарри нетерпеливо.
 "СТОЙТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ!" — пролаял Дядя Вернон в панике.
 Тетя Петуния задохнулась от ужаса.
 "А — идите к черту, оба, — сказал Хагрид. — Гарри — ты волшебник".
 В хижине наступила тишина. Только шумело море, и свистел ветер.
 "Кто?" — вздохнул Гарри.
 "Волшебник, конечно, — сказал Хагрид, усаживаясь на диван, который заскрипел и просел еще ниже. — И будешь очень хорошим волшебником, если пройдешь обучение. С такими родителями, как у тебя, кем ты еще можешь быть? И я думаю, сейчас как раз время прочитать твое письмо".
 Гарри вытянул руку и взял наконец желтоватый конверт с изумрудно зеленой надписью: Мистеру Г. Поттеру, Пол, Хижина-на-Скале, Море. Он вытащил лист и прочитал:
 ШКОЛА ХОГВАРТСА ВОЛШЕБСТВА И КОЛДОВСТВА
 Директор: АЛБУС ДАМБЛДОР
 (Орден Мерлина, Великий Волш. Первого Класса, Главн. Колдун, Независимый Член Международной Конфед. Магов)
 Дорогой Мистер Поттер!
 Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в школу Хогвартса Волшебства и Колдовства. Пожалуйста, прочтите прилагаемый список необходимых учебников и оборудования.
 Семестр начинается первого сентября. Ждем от вас совы не позже, чем тридцать первого июля.
 Искренне Ваша,
 Минерва МакГонагалл,
 Заместитель Директора
 В голове Гарри роились вопросы, и он не знал, какой задать первым. Через несколько минут он произнес, запинаясь:
 "Что значит, они ждут сову?"
 "Старый дурак, чуть не забыл", — сказал Хагрид, хлопая ладонью по лбу с силой, которая могла бы свалить лошадь, и вытащил из какого-то кармана сову — настоящую, живую, немного взъерошенную сову — длинное перо и свиток пергамента. Высунув кончик языка, он нацарапал записку, которую Гарри прочитал сверху вниз:
 Дорогой Профессор Дамблдор,
 Передал Гарри письмо.
 Отвезу его завтра все купить.
 Ужасная погода. Надеюсь, у вас все о'кей.
 Хагрид
 Хагрид свернул записку, отдал ее сове, которая зажала ее в клюве, подошел к двери и выбросил сову в шторм. Потом он вернулся и снова сел, как будто это было такое же обычное дело, как поговорить по телефону.
 Гарри понял, что стоит с открытым ртом, и быстро закрыл его.
 "Где был я?" — сказал Хагрид, но в этот момент, Дядя Вернон, все еще бледный, но очень злой, подошел к камину.
 "Он не поедет", — произнес он.
 Хагрид хрюкнул.
 "Я бы хотел посмотреть, как Маггл вроде тебя, его остановит", — сказал он.
 "Кто?" — спросил Гарри с интересом.
 "Маггл, — сказал Хагрид. — Так мы зовет не магический народ, вроде него. И тебе жутко не повезло, что ты вырос в семье самого большого Маггла из всех, я когда-либо видел".
 "Мы поклялись, когда взяли его, что положим конец этой чепухе, — сказал Дядя Вернон. — Мы поклялись, что выбьем из него эту дурь! Волшебник!"
 "Вы знали? — сказал Гарри. — Знали, что я волшебник?"
 "Знали! — внезапно взорвалась Тетя Петуния. — Конечно, мы знали! Как ты мог не быть, когда моя дорогая сестрица была тем, чем была? Она получила такое же письмо и исчезла в эту — эту школу — и приезжала домой каждые каникулы с полными карманами лягушачьей икры, и превращала чашки в крыс! Только я понимала, что она — выродок! А мои отец и мать, о нет, Лили то, Лили се, они гордились, что у них в семье ведьма!"
 Она остановилась набрать воздуха и продолжила. Казалось, она мечтала высказать это годами.
 "Потом она встретила этого Поттера в школе, они поженились, и появился ты, и конечно, я знала, что ты будешь таким же, таким же странным, таким же — ненормальным — и потом она взлетела на воздух и предоставила нам разбираться с тобой!"
 Гарри побледнел. Когда он снова смог говорить, он произнес: "Взлетели на воздух? Но вы всегда говорили мне, что они погибли в автокатастрофе!"
 "КАТАСТРОФЕ! — взревел Хагрид, подпрыгнув так яростно, что Десли торопливо отступили обратно в угол. — Как могли Лили и Джеймс Поттеры погибнуть в автокатастрофе? Это невероятно! Скандал! Гарри Поттер не знает своего прошлого, когда каждый ребенок в мире знает его имя!" "Но почему? Что случилось?" — спросил Гарри настойчиво.
 Ярость на его лице сменилась на озабоченность.
 "Я никогда не ожидал такого, — сказал он обеспокоено. — Я не думал, когда Дамблдор обещал трудности, как мало ты знаешь. Эх, Гарри, я не знаю, тот ли я человек, чтобы объяснить тебе — но кто-то должен — не можешь же ты поехать в Хогвартс, не зная".
 Он бросил нехороший взгляд на Десли.
 "Ну так вот, это как я могу рассказать — и не все, потому что это большая тайна, а только часть..."
 Он сел, несколько минут смотрел на огонь и наконец сказал: "Я думаю, все начинается с человека, которого звали — просто невероятно, что ты не знаешь его имени, в то время как все знают — "
 "Кто?"
 "Ну — я не люблю называть его по имени, если только по необходимости. И никто не любит".
 "Почему?"
 "Жадные гаргульи, Гарри, люди все еще напуганы. Чтоб мне провалиться, это трудно. Видишь ли, был волшебник, который стал… темным. Насколько вообще возможно. Ужасным. Самым ужасным. Его звали..."
 Хагрид сглотнул, но слова не пришли.
 "Может, запишешь?" — предложил Гарри.
 "Нет, даже по буквам. Хорошо — Волдеморт, — Хагрид поежился. — И не заставляю меня произносить его снова. Итак, этот — этот волшебник, примерно двадцать лет назад начал искать сторонников. Они появились — некоторые просто боялись, некоторые хотели заполучить его силу, потому что он был очень сильным, вот. Темные дни, Гарри. Не знаешь, кому доверять, нельзя по-дружески общаться с другими волшебницами и магами… просто ужасные вещи происходили. Он брал вверх. Кто-то выступил против него — и он убил их. Ужасно. Единственным безопасным местом был Хогвартс. Представь, Дамблдор был единственным, кого Сам-Знаешь-Кто боялся. Он не пытался пробраться в школу, даже тогда.
 "Твои предки, мама и папа, были самыми лучшими волшебниками, которых я знал. Лучшие ученики Хогвартса, пока они там учились! Представь, почему Сам-Знаешь-Кто не пытался перетащить их к себе… наверное, знал, что они слишком близко к Дамблдору, чтобы перейти на Темную Сторону.
 "Может, он думал, что сможет убедить их… может, просто хотел убрать с дороги. Все знают, что он оказался в деревне, где вы все жили, в Хэллоуин десять лет назад. Тебе был всего годик. Он пришел в дом и — и -"
 Хагрид внезапно вытащил очень грязный носовой платок и громогласно высморкался.
 "Извини, — сказал он. — Но это очень грустно — я знал твоих родителей очень хорошие люди — и вот..."
 "Сам-Знаешь-Кто убил их. А потом — и это самая большая тайна — он попытался убить тебя. Хотел сделать все шито-крыто, а может, ему тогда уже нравилось убивать. Но не смог. Ты не спрашивал, откуда у тебя шрам на лбу? Это не обычный шрам. Он появился потому, что тебя коснулось очень Сильное проклятье — оно позаботилось отвоих родителях и даже о доме, но не сработало на тебе, и поэтому ты очень знаменит, Гарри. Никто не выжил после того, как он решил его убить, никто, кроме тебя, а ведь он убил лучших магов и волшебниц века — МакКиноннов, Боунсов, Преветтсов — а ты был совсем маленьким — и выжил".
 Что-то очень болезненное шевелилось у Гарри в голове. Когда история Хагрида подошла к концу, он опять увидел ослепительную вспышку зеленого света, отчетливее, чем когда-либо — и вспомнил еще кое-что: холодный, жестокий смех.
 Хагрид грустно смотрел на него.
 "Забрал тебя из разрушенного дома по приказу Дамблдора. Притащил тебя к ним..."
 "Куча старого хлама", — сказал Дядя Вернон. Гарри подпрыгнул; он почти забыл, что Десли все еще здесь. К Дяде Вернону вернулось мужество. Он свирепо смотрел на Хагрида, сжимая кулаки.
 "Послушай меня, парень, — оскалился он. — Я думаю, ты немножко не такой, но вероятно, это можно выбить хорошей поркой — а что касается твоих родителей, так они это заслужили, и мир без них стал лучше, я так думаю как я и говорил, если общаться со всякими там волшебниками, все это плохо кончится, что и случилось -"
 Но в этот момент, Хагрид спрыгнул с дивана и вытащил потрепанный розовый зонт из складок плаща. Направив его как меч на Дядю Вернона, он сказал: "Я предупреждаю тебя, Десли — я тебя предупреждаю — еще одно слово..."
 Возможность быть нанизанным на зонт бородатым великаном, опять поубавила храбрости Дяде Вернону, он оперся на стену и умолк.
 "Вот так-то лучше", — сказал Хагрид тяжело дыша и усаживаясь обратно на диван, который на этот раз просел до пола.
 У Гарри тем временем, появилась куча вопросов:
 "А что случилось с Вол-, то есть Сам-Знаешь-Кем?"
 "Хороший вопрос, Гарри. Исчез. Испарился. В ту же самую ночь, когда пытался убить тебя. Делает тебя еще более знаменитым. Это самая большая тайна, понимаешь… он становился все сильнее и сильнее, зачем ему пропадать?
 "Кто-то говорит, что он умер. Я думаю, он исчез. Не знаю, много ли в нем осталось человеческого, мог ли он вообще умереть? Кто-то говорит, что он выжидает своего часа, но я им не верю. Все, кто были на его стороне, перешли на нашу. Они как бы вышли из транса. Не думаю, что они смогли бы, если бы он собирался вернуться.
 "Большинство считает, что все еще среди нас, просто каким-то образом потерял большую часть своей силы. Что-то в тебе прикончило его, Гарри. Что-то пошло не так как он рассчитывал той ночью — я не знаю, никто не знает — но что-то в тебе остановило его, вот так".
 Хагрид посмотрел на Гарри, его глаза лучились теплотой и расположением, но Гарри, вместо того, чтобы чувствовать себя польщенным и гордым, думал, что здесь какая-то ошибка. Волшебник? Он? Как он может быть? Всю жизнь его шпынял Дадли, третировали Дядя Вернон и Тетя Петуния; если он и в самом деле был волшебником, почему они не превращались в бородавчатых лягушек каждый раз, когда запирали его в чулане? Почему, если он однажды он нанес поражение великому волшебнику, почему Дадли мог пинать его как футбольный мяч?
 "Хагрид, — сказал он тихо, — я думаю, ты ошибся. Я не думаю, что я волшебник".
 К его удивлению Хагрид рассмеялся.
 "Не волшебник? Никогда ничего не происходило, когда ты боялся или злился?"
 Гарри посмотрел в огонь. Теперь он вспоминал… обо всех вещах, которые приводили в ярость его Дядю и Тетю, когда он пугался или злился… преследуемый бандой Дадли, он вдруг оказался вне их досягаемости… боясь идти в школу с забавной прической, он отрастил волосы… а в самый последний раз, разве он не отомстил, не понимая, что делает? Разве он не натравил на него удава?
 Гарри посмотрел на Хагрида, улыбаясь, и увидел, что Хагрид с удовлетворением смотрит на него.
 "Вот видишь? — сказал Хагрид. — Гарри Поттер не волшебник — подожди, ты будешь знаменитым в Хогвартсе".
 Но Дядя Вернон не собирался сдаваться без боя.
 "Разве я не сказал, что он не поедет? — прошипел он. — Он пойдет в Стоунволл Хай и будет благодарен за это. Я прочитал эти письма, ему нужен весь этот мусор — книги с заклинаниями, волшебные палочки -"
 "Если он захочет, никакой Маггл его не остановит, — прорычал Хагрид. Запретить сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе! Ты с ума сошел. Его имя всем известно, с тех пор, как он родился. И он будет учиться в лучшей школе волшебства и колдовства в мире. Семь лет и он себя не узнает. Он пообщается с ребятами своего сорта, у него будет замечательный директор Албус Дамблд-"
 "Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТО КАКОЙ-НИБУДЬ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО МАГИЧЕСКИМ ШТУЧКАМ!" — выкрикнул Дядя Вернон.
 Но он зашел слишком далеко. Хагрид вытащил свой зонт и поднял его над головой: "НИКОГДА, — прогремел он, — НЕ- ОСКОРБЛЯЙ- АЛБУСА- ДАМБЛДОРА- В МОЕМ- ПРИСУТСТВИИ!"
 Он взмахнул зонтом, кончик которого указал на Дадли — вспышка сиреневого света, треск, короткий визг, и в следующую секунду Дадли подпрыгнул на месте, держась руками за толстую задницу и воя от боли. Когда он повернулся спиной, Гарри увидел кучерявый свиной хвостик сквозь дыру на штанах.
 Дядя Вернон зарычал. Втащив Тетю Петунию и Дадли в соседнюю комнату, он бросил последний испуганный взгляд на Хагрида и захлопнул дверь.
 Хагрид посмотрел вниз на свой зонт и пригладил бороду.
 "Не стоило выходить из себя, — сказал он печально. — Но ведь все равно не прокатило. Хотел превратить его в свинью, но, полагаю, он был так похож на свинтуса сам, что сделать оставалось немного".
 Он искоса посмотрел на Гарри из-под своих кустистых бровей.
 "Буду в долгу, если ты никому не расколешься в Хогвартсе, — сказал он. — Мне — гм — не положено заниматься магией, вообще-то говоря. Мне разрешили чуть-чуть поколдовать, пока я буду искать тебя и передавать письмо — одна из причин, почему я делал это с таким рвением".
 "Почему тебе нельзя использовать магию?" — спросил Гарри.
 "Я тоже учился в Хогвартсе, но — гм — меня исключили, вот такие пироги. В третьем классе. Сломали волшебную палочку и все дела. Но Дамблдор разрешил мне остаться хранителем ключей. Классный мужик, Дамблдор".
 "Почему тебя исключили?"
 "Уже поздно, а у нас куча дел назавтра, — сказал Хагрид громко. — Надо будет смотаться в город, купить тебе книги и все такое".
 Он снял свой черный плащ и бросил его Гарри.
 "Можешь спать под ним, — сказал он. — Не бойся, если он вдруг зашевелится, думаю, в каком-то кармане все еще живет парочка мышей".
 ГЛАВА ПЯТАЯ. АЛЛЕЯ ДИАГОН
 На следующее утро Гарри проснулся рано. Он мог бы сказать, что уже светло, но боролся с искушением открыть глаза.
 "Это был сон, — сказал он себе твердо. — Мне приснилось, что великан по имени Хагрид пришел ко мне и сказал, что я буду учиться в школе для волшебников. Когда я открою глаза, я окажусь дома в своем чулане".
 Внезапно он услышал громкий стук.
 "Это Тетя Петуния стучит в дверь", — подумал Гарри с упавшим сердцем. Но он не открыл глаза. Это был такой приятный сон.
 Тук. Тук. Тук.
 "Хорошо, — пробормотал Гарри, — я встаю".
 Он сел и тяжелый плащ Хагрида свалился с него. Хижина была полна солнечного света, шторм закончился, а Хагрид спал на просевшем диване; за окном сидела сова, стуча в стекло когтем и сжимая в клюве газету.
 Гарри подпрыгнул от радости. Он чувствовал себя таким счастливым, как будто у него внутри раздувался воздушный шарик. Он подбежал к окну и распахнул его. Сова влетела внутрь и уронила газету на Хагрида, который продолжал спать. Потом сова села на пол и атаковала его плащ.
 "Не делай этого".
 Гарри попытался прогнать сову, но она угрожающе нацелила клюв в его сторону и продолжила трепать плащ.
 "Хагрид! — громко сказал Гарри. — Здесь сова".
 "Заплати ей", — проворчал Хагрид с дивана.
 "Что?"
 "Она хочет получить деньги за доставку газеты. Посмотри в карманах".
 Казалось, плащ Хагрида сделан из одних карманов — связки ключей, жетончики для автоматов, мотки бечевки, мятная жевачка, чайные пакетики… наконец Гарри вытащил горсть странных монет.
 "Дай ему пять Кнутов", — сказал Хагрид сонно.
 "Кнутов?"
 "Это маленькие бронзовые монетки".
 Гарри отсчитал пять маленьких бронзовых монет, и сова вытянула лапу, чтобы он мог положить их в привязанный к ней маленький кожаный мешочек. Потом она выпорхнула в открытое окно.
 Хагрид громко зевнул, сел и потянулся.
 "Думаю, нам пора, Гарри, сегодня куча дел, надо смотаться в Лондон и прикупить тебе все для школы".
 Гарри вертел в руках волшебные монетки и разглядывал их. Он только что вспомнил кое о чем, и воздушный шарик внутри как будто прокололи.
 "Гм — Хагрид?"
 "Ммм?" — сказал Хагрид, натягивая свои огромные ботинки.
 "У меня ведь совсем нет денег — ты слышал, что сказал Дядя Вернон вчера вечером? Он не будет платить за мое обучение в школе".
 "Об этом не волнуйся, — сказал Хагрид, вставая и почесывая голову. — Ты думаешь, твои предки ничего тебе не оставили?"
 "Но ведь если дом был разрушен — "
 "Они не хранили золото в доме, парень! Не, сперва мы наведаемся в Гринготтс. Волшебный банк. Возьми сосиску, они ничего, даже холодные — а я бы не отказался от кусочка твоего тортика".
 "У волшебников есть банки?"
 "Только один. Гринготтс. Им владеют гоблины".
 Гарри уронил кусок сосиски.
 "Гоблины?"
 "Да — только совсем ненормальный ломанется их грабить, я думаю. Никогда не порти отношения с гоблинами, Гарри. Гринготтс — самое безопасное место в мире, если хочешь что-нибудь спрятать — может, кроме Хогвартса. Мне по любому надо в Гринготтс. Для Дамблдора. И Хогвартса, — Хагрид гордо выпятил грудь. — Он обычно просит меня достать что-нибудь важное для него. Если поручил притащить что-то из Гринготтса, значит доверяет, понятно?"
 "Все взял? Ну, тогда пошли".
 Гарри последовал за Хагридом на свежий воздух. Небо очистилось, и море искрилось в солнечных лучах. Лодка, нанятая Дядей Верноном, все еще стояла у причала, полная воды.
 "Как ты сюда добрался?" — спросил Гарри, оглядываясь в поисках другой лодки. "Летел", — ответил Хагрид.
 "Летел?"
 "Да — но мы поплывем в этой. Считается, что я не могу использовать магию теперь, когда нашел тебя".
 Они уселись в лодку, Гарри все еще с удивлением смотрел на Хагрида, пытаясь представить его летящим.
 "Хотя грести — это просто стыдно, — сказал Хагрид, бросая на Гарри один из своих косых взглядов. — Если мне удастся — гм — маленько ускорить процесс, не мог бы ты не вспомнить этого в Хогвартсе?"
 "Конечно", — сказал Гарри, с нетерпением ожидая увидеть еще чуть-чуть магии. Хагрид опять вытащил свой розовый зонт, два раза ударил им по борту, и они устремились к земле.
 "Почему только ненормальный станет грабить Гринготтс?" — спросил Гарри.
 "Заклинания — зачаровывают, — сказал Хагрид, разворачивая газету. — Они говорят, жутко ценные вклады охраняют драконы. И, кроме того, тебе надо найти обратную дорогу — Гринготтс на сотню миль глубже Лондона, понимаешь? Глубже, чем метро. Ты помрешь с голоду, пытаясь выбраться, даже если наложишь лапу на что-нибудь".
 Гарри сидел и обдумывал сказанное, пока Хагрид читал газету "Дэйли Профет". Гарри знал по опыту, что людей лучше оставить в покое, когда они читают газету, но он с трудом сдерживался, ведь у него никогда в жизни не было столько вопросов.
 "Министерство Магии опять все путает", — сказал Хагрид, переворачивая страницу.
 "А есть Министерство Магии?" — спросил Гарри, не успев остановиться.
 "Конечно, — сказал Хагрид. — Они хотели назначить Дамблдора министром, еще бы, но он никогда не покидает Хогвартс, поэтому назначили старика Корнелиуса Фуджа. Ужасный растяпа. Он заваливает Дамблдора совами каждое утро, советуясь".
 "А что делает Министерство Магии?"
 "Ну, их основная задача — держать Магглов в неведении относительно существования волшебников и колдуний".
 "Почему?"
 "Почему? Представь, Гарри, всем захотелось бы решить проблемы с помощью магии. Нас бы замучили просьбами".
 В этот момент лодка мягко ткнулась носом в стену пирса. Хагрид свернул газету, и они поднялись по каменным ступеням на улицу.
 Прохожие таращились на Хагрида, пока они шли через маленький городок на станцию. Гарри не мог их винить. Не только потому, что Хагрид был вдвое выше обычного человека, но еще потому, что он показывал пальцем на самые обычные вещи, например, автоматы для парковки, и говорил громко: "Видишь, Гарри? Каких только вещей эти Магглы не напридумывали, а?"
 "Хагрид, — сказал Гарри, тяжело дыша, потому что ему пришлось бежать, чтобы не отстать. — Ты сказал, в Гринготтс есть драконы?"
 "Они так говорят, — сказал Хагрид. — Я бы хотел себе дракона".
 "Ты хочешь дракона?"
 "Да, с детства — вот мы и пришли".
 Они добрались до станции. Через пять минут отправлялся поезд в Лондон. Хагрид, который не разбирался в "деньгах Магглов" как он их называл, отдал деньги Гарри, чтобы тот купил билеты.
 Люди в поезде продолжали глазеть на них. Хагрид уселся, заняв два места, и начал вязать что-то очень похожее на круглую канареечно желтую палатку.
 "Твое письмо с тобой?", — спросил он, считая петли. Гарри вытащил конверт из кармана.
 "Отлично, — сказал Хагрид. — Там список того, что тебе понадобится".
 Гарри развернул второй листок пергамента, который он заметил вчера вечером и прочитал:
 ШКОЛА ХОГВАРТСА ВОЛШЕБСТВА и КОЛДОВСТВА
 ФОРМА
 Ученикам первого года требуется:
 1. Три комплекта балахонов (черного цвета)
 2. Один колпак (черного цвета)
 3. Одна пара защитных перчаток (драконья кожа или что-то подобное)
 4. Один зимний плащ (черный с серебряными пуговицами)
 Пожалуйста, учтите, что вся одежда учеников должна иметь вышитые инициалы.
 УЧЕБНИКИ
 У каждого ученика должен быть экземпляр следующих книг:
 Стандартная книга заклинаний (первый класс) Миранды Госхоук
 История магии Батильды Багшот
 Теория магии Адалберта Ваффлинга
 Руководство по преобразованию для начинающих Эметики Свитч
 Тысяча магических трав и грибов Филлиды Споре
 Магические вытяжки и настойки Арсениуса Джиггера
 Фантастические животные и где их найти Ньюта Скамандера
 Темные силы: руководство по самозащите Квентина Тримбла
 ДРУГОЕ ОБОРУДОВАНИЕ
 Набор ковшей (оловянные, стандартный размер два)
 Стеклянные или хрустальные пробирки
 Телескоп
 Медные весы
 Ученикам разрешается взять с собой сову ИЛИ кошку ИЛИ жабу.
 ВНИМАНИЕ РОДИТЕЛИ, НАПОМИНАЕМ, ЧТО УЧЕНИКАМ ПЕРВОГО ГОДА НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ БРАТЬ С СОБОЙ МЕТЛЫ.
 "Мы сможем купить все это в Лондоне?" — спросил Гарри громко.
 "Надо знать места", — сказал Хагрид.
 Гарри никогда не был в Лондоне. Хотя Хагрид, видимо, точно знал, куда они идут, он не привык добираться туда обычным путем. В метро он застрял в турникете и громко жаловался, что места в вагонах слишком маленькие и двигаются они медленно.
 "Я не знаю, как Магглы справляются без магии", — сказал он, когда они поднимались по сломавшемуся эскалатору, который вывел их на шумную улицу с длинными рядами магазинов.
 Хагрид был таким большим, что легко пробирался сквозь толпу, Гарри оставалось только держаться следом. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, ресторанов и кинотеатров, но было похоже, что нигде не продают магических предметов. Это была просто обычная улица с толпой обычных людей. Неужели и в самом деле внизу хранятся кучи волшебного золота? Неужели и вправду есть магазины, продающие книги с заклинаниями и метлы? Может это просто огромная шутка Десли? Если бы Гарри не знал, что у Десли нет чувства юмора, он бы так и подумал; хотя каким-то образом, даже если Хагрид говорил совсем удивительные вещи, Гарри не мог не верить ему.
 "Вот оно, — сказал Хагрид, останавливаясь, — Дырявый Котел. Это знаменитое место".
 Снаружи знаменитое место выглядело как маленький, обшарпанный паб. Если бы Хагрид не показал на него, Гарри вообще бы не заметил. Люди спешили мимо, не обращая внимания. Их взгляды скользил с большого книжного магазина на одной стороне улицы на музыкальный на другой, как будто они вообще не видели бара. У Гарри было забавное чувство, что только он и Хагрид на самом деле его видят. Прежде чем он сказал это вслух, Хагрид впихнул его внутрь.
 Для знаменитого места, внутри было слишком темно и мрачно. В углу сидели старушки и пили шерри из маленьких бокалов. Одна из них курила длинную трубку. Маленький человек в колпаке разговаривал с барменом, совершенно лысым и похожим на беззубый грецкий орех. Низкий гул голосов смолк, когда они вошли. Казалось, все знали Хагрида; они приветственно махали ему руками и улыбались, бармен потянулся за стаканом, говоря: "Как обычно, Хагрид?"
 "Не могу, Том. Я по делу Хогвартса", — сказал Хагрид, хлопая Гарри по плечу, так что у того подогнулись коленки.
 "Боже мой, — сказал бармен, всматриваясь в Гарри, — это — не может быть..."
 Внезапно в Дырявом Котле стало совсем тихо.
 "Господи помилуй, — прошептал бармен, — Гарри Поттер… Какая честь".
 Он выбежал из-за стойки, бросился к Гарри и пожал ему руку со слезами на глазах.
 "Добро пожаловать, Мистер Поттер, добро пожаловать".
 Гарри не знал, что ответить. Все смотрели на него. Старушка с трубкой пыталась затянуться, не осознавая, что трубка погасла. Хагрид сиял.
 В следующий момент заскрипели стулья, и Гарри обнаружил, что пожимает руки всем, кто был в Дырявом Котле.
 "Дорис Крокфорд, Мистер Поттер, не могу поверить, что, наконец, познакомилась с Вами".
 "Я так счастлив, Мистер Поттер, так счастлив".
 "Всегда хотел пожать Вашу руку — я трепещу".
 "Я в восхищении, Мистер Поттер, просто не могу выразить, фамилия Диггл, Дедалус Диггл".
 "Я Вас видел раньше! — сказал Гарри, и шляпа Диггла свалилась от радости. — Вы однажды поклонились мне в магазине".
 "Он помнит! — вскричал Дедалус Диггл, оборачиваясь вокруг. — Вы слышали? Он меня помнит!" Гарри продолжал пожимать руки — Дорис Крокфорд подходила уже не первый раз.
 Бледный молодой человек очень нервно протолкался вперед. Один его глаз подергивался.
 "Профессор Квиррелл! — сказал Хагрид. — Гарри, Профессор Квиррелл преподает в Хогвартсе".
 "П-п-поттер, — заикаясь, произнес Профессор Квиррелл, хватая Гарри за руку, — н-не могу в-выразить, к-к-как я рад, В-вас вст-третить".
 "Какую магию вы преподаете, Профессор Квиррелл?"
 "З-защиту от Т-темных Сил, — пробормотал Профессор Квиррелл, как будто с неохотой вспоминая. — Н-не то, что б-бы она В-вам треб-буется, а, Поттер? — он нервно засмеялся. — В-вы за формой и к-книгами, не так ли? Мне тоже н-надо купить к-книгу про вамп-пиров", — было похоже, что эта мысль его ужасает.
 Но остальные не дали Профессору Квирреллу поговорить с Гарри. Десять минут ушло на то, чтобы распрощаться со всеми. Наконец, Хагрид пробился через общий шум.
 "Надо топать — у нас много покупок. Пошли, Гарри".
 Дорис Крокфорд пожала Гарри руку в последний раз, и Хагрид вывел его через бар в маленький, огороженный дворик, где не было ничего, кроме мусорного бака и сорняков.
 Хагрид подмигнул Гарри.
 "Говорил тебе, а? Говорил, что ты знаменитый. Даже Профессор Квиррелл дрожал при встрече с тобой, хотя он-то всегда дрожит".
 "Он все время так нервничает?"
 "О да. Бедный парень. Гениальные мозги. С ним все было о'кей, когда он читал книжки, а потом выбрался на годик, чтобы набраться опыту. Говорят, он встретил вампиров в Черном Лесу, а потом были проблемы с ведьмой — он очень изменился. Боится собственных учеников, боится своего предмета, где мой зонт?"
 Вампиры? Ведьмы? У Гарри голова шла кругом. Хагрид тем временем считал кирпичи на стене над мусорным баком.
 "Три вверх… Два в сторону, — прошептал он. — Хорошо, отойди, Гарри".
 Он три раза ударил в стену кончиком зонта.
 Кирпич, до которого он дотронулся, дрогнул — изогнулся — в середине появилось маленькое отверстие — оно росло и росло — и в следующую секунду они оказались перед аркой, достаточно широкой даже для Хагрида, перед аркой на вымощенную булыжником улицу, которая поворачивала и пропадала из виду.
 "Добро пожаловать, — сказал Хагрид. — На Аллею Диагон".
 Он усмехнулся в ответ на удивление Гарри. Они прошли под аркой. Гарри быстро посмотрел через плечо и увидел, что арка опять превратилась в твердую стену.
 Солнце играло на груде котлов рядом с ближайшим магазином. "Котлы — Все Размеры — Медь, Латунь, Олово, Серебро — Самопомешиваюшиеся — Складные", было написано на табличке.
 "Тебе понадобится котелок, — сказал Хагрид. — Но сначала нужно забрать денежки".
 Гарри мечтал, чтобы у него было еще восемь глаз. Он крутил головой во все стороны, пока они шли по улице, пытаясь разглядеть все сразу: магазины, предметы на улице, людей, делающих покупки. Полная женщина рядом с Аптекой качала головой, когда они проходили мимо, и говорила: "Печень дракона, семнадцать Сиклов за унцию, они с ума сошли..."
 Низкие слабые крики доносились из темного магазина, вывеска на котором гласила: "Большой совиный магазин Ейлопса — Золотистые, Ушастые, Амбарные, Коричневые и Белые". Несколько мальчиков возраста Гарри торчали, как пришитые, возле витрины с метлами. "Смотри, — услышал Гарри, — Нимбус Две Тысячи — самая быстрая..." Были магазины, продающие балахоны, магазины, продающие телескопы и странные серебряные инструменты, которые Гарри никогда не видел, витрины, забитые бочонками с селезенками летучей мыши и глазами угря, неустойчивыми кипами книг с заклинаниями, писчими перьями и свитками пергамента, бутылочками с зельями, лунными глобусами…
 "Гринготтс", — сказал Хагрид.
 Они дошли до снежно белого здания, возвышавшегося над магазинами. Рядом с полированными бронзовыми дверями, одетый в алую униформу с золотом, стоял
 "Да, это гоблин", — сказал Хагрид тихо, пока они поднимались по белым ступеням. Гоблин был примерно на голову ниже Гарри. У него было смуглое, умное лицо, бородка клинышком и, как заметил Гарри, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они зашли внутрь. Они увидели еще одни двери, на этот раз серебряные, с выгравированными словами:
 Входи, незнакомец, но думай о том,
 Что жадного вора не выпустят вон,
 Что те, кто чужое берут задарма,
 Те после отплатят всю цену сполна.
 И если ты ищешь в том, что мы храним,
 Предмет, никогда не бывавший твоим,
 То, вор, проникающий тайно, учти:
 Не только сокровище можешь найти.
 "Как я сказал, надо быть сумасшедшим, чтобы додуматься их ограбить", сказал Хагрид.
 Двое гоблинов поклонились им, когда они проходили через серебряные двери в огромный мраморный зал. Еще около сотни гоблинов сидели на высоких табуретах за длинной стойкой, записывали что-то в счетоводных книгах, взвешивали монеты на латунных весах, изучали драгоценные камни под лупой. Двери, ведущие из зала, невозможно было сосчитать, еще больше гоблинов с людьми заходили и выходили из них. Хагрид и Гарри пробрались к стойке.
 "Доброе утро, — сказал Хагрид свободному гоблину. — Мы пришли снять немножко деньжат со счета Мистера Поттера".
 "У вас есть его ключ, сэр?"
 "Где-то был", — сказал Хагрид и начал выкладывать содержимое карманов на стойку, рассыпав горсть заплесневелых собачьих галет на счетоводную книгу гоблина. Гоблин поморщился. Гарри наблюдал, как гоблин справа взвешивает кучку рубинов, крупных, как угольки.
 "Вот он", — сказал Хагрид наконец, вынимая маленький золотой ключ.
 Гоблин придирчиво осмотрел его.
 "Кажется, он в порядке".
 "И у меня есть письмо от Профессора Дамблдора, — сказал Хагрид, важно выпячивая грудь. — Оно по поводу Сами-Знаете-Чего в подвале семьсот тринадцать".
 Гоблин тщательно прочитал письмо.
 "Очень хорошо, — сказал он, возвращая его Хагриду. — Я сейчас найду кого-нибудь, кто проводит вас в оба подвала. Грипхук!"
 Грипхук тоже был гоблином. Когда Хагрид запихнул собачьи галеты обратно в карман, они с Гарри последовали за Грипхуком в еще одну дверь из зала.
 "А что это Сам-Знаешь-Что в подвале семьсот тринадцать?" — спросил Гарри.
 "Не могу тебя просветить, — сказал Хагрид таинственно. — Это большой секрет. Дело Хогвартса. Дамблдор доверился мне. Сказать тебе будет стоить мне больше, чем просто потеря работы".
 Грипхук придержал для них дверь. Гарри, ожидавший снова увидеть мрамор, был удивлен. Они стояли в узком каменном коридоре, освещенном факелами. Чуть дальше он понижался, и в полу появлялись рельсы. Грипхук свистнул, и маленькая тележка стремительно кинулась к ним. Они забрались в нее — Хагрид с трудом — и отправились.
 Сначала они пробирались через лабиринт кривых коридорчиков. Гарри пытался запомнить: налево, направо, направо, налево, прямо, налево — но это было невозможно. Дребезжащая тележка, казалось, знала свой путь, потому что Грипхук не управлял ей. Глаза Гарри слезились от холодного воздуха, но он держал их широко открытыми. Однажды ему показалось, что он увидел язык огня в одном из коридоров, но когда обернулся посмотреть, не дракон ли это, было уже поздно — они ехали все глубже, проезжая подземное озеро с огромными сталактитами и сталагмитами, растущими из пола и потолка.
 "Я никогда не знал, — крикнул Гарри Хагриду сквозь шум тележки, — в чем разница между сталактитом и сталагмитом?"
 "В сталагмите есть буква "М" — сказал Хагрид. — И не спрашивай меня сейчас, а то мне будет плохо".
 Он и в самом деле приобрел зеленый цвет и, когда тележка, наконец, остановилась рядом с маленькой дверью в стене коридора, Хагриду пришлось опереться на стену, чтобы колени перестали дрожать.
 Грипхук отпер дверь. Из-за нее выползло большое облако зеленого дыма и когда оно рассеялось, Гарри шумно втянул воздух. Внутри лежали россыпи золотых монет. Колонки серебра. Кучи маленьких бронзовых Кнутов.
 "Все твое", — улыбнулся Хагрид.
 Все Гарри — это невероятно. Десли не знали об этом, иначе отобрали бы все у него быстрее, чем успеешь моргнуть. Как часто они жаловались, что Гарри стоит им кучу денег? И все это время у него было маленькое состояние глубоко под Лондоном.
 Хагрид помог Гарри переложить немного в сумку.
 "Золотые — это Галеоны, — объяснил он. — Семнадцать серебряных Сиклов это Галеон, двадцать девять Кнутов — это Сикл, все очень просто. Ну думаю, этого тебе хватит на пару семестров, остальное пусть хранится здесь, — он повернулся к Грипхуку. — Подвал семьсот тринадцать теперь, и не могли бы вы ехать помедленней?"
 "Только одна скорость", — сказал Грипхук.
 Теперь они ехали вниз и набирали скорость. Воздух становился все холодней и холодней, с каждым стремительным поворотом. Они громыхая промчались над ущельем, и Гарри свесился из тележки, пытаясь разглядеть дно, но Хагрид застонал и втащил его обратно за шиворот.
 У подвала номер семьсот тринадцать не было замочной скважины.
 "Отойдите", — сказал Грипхук строго. Он дотронулся до двери своим длинным пальцем, и она просто исчезла.
 "Если бы кто-нибудь кроме Гринготтских гоблинов попытался это сделать, его бы просто протащило сквозь дверь в ловушку", — сказал Грипхук.
 "Как часто вы проверяете, есть ли кто-то внутри?" — спросил Гарри.
 "Примерно каждые десять лет", — сказал Грипхук с издевательской ухмылкой.
 Гарри был уверен, что внутри находится что-то сверхъестественное, раз принимаются такие меры безопасности, ожидая увидеть, по меньшей мере, горы украшений,- но сперва он подумал, что там вообще пусто. Но потом он увидел грязный маленький пакет, завернутый в коричневую бумагу, на полу. Хагрид подобрал его и запихнул внутрь своего огромного плаща. Гарри жутко хотелось узнать, что это такое, но он знал, что лучше не спрашивать.
 "Пойдем обратно в эту чертову тележку, и не болтай со мной на обратной дороге, лучше, если я подержу рот на замке", — сказал Хагрид.
 Еще один дикий рейс тележки, и они стояли, жмурясь от яркого света на пороге Гринготтс. Гарри не знал, куда кидаться теперь, когда у него была полная сумка денег. Ему не надо было знать, в каком соотношении Галеоны меняются на фунты, чтобы понимать, что он держит в руках больше денег, чем у него было за всю жизнь. Даже больше, чем было у Дадли.
 "Можем смотаться тебе за формой, — сказал Хагрид, кивая в сторону вывески "Мадам Малкин — одежда на все случаи жизни". — Ты не возражаешь, если я сбегаю в Дырявый Котел? Я ненавижу эти тележки в Гринготтс". Он все еще выглядел больным, поэтому Гарри вошел к Мадам Малкин один, очень волнуясь.
 Мадам Малкин была коренастой улыбающейся колдуньей, одетой во все розово-лиловое.
 "Хогвартс, да? — сказала она, когда Гарри открыл рот. — Вас сейчас много. С одного молодого человека снимают мерку прямо сейчас".
 Сзади на табурете стоял мальчик с худым и острым лицом, а вторая колдунья закалывала булавками подол его длинного черного балахона. Мадам Малкин поставила Гарри на соседний табурет, натянула ему на голову черный балахон и начала подворачивать его на нужную длину.
 "Привет, — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?"
 "Да", — сказал Гарри.
 "Мой папа покупает мне учебники тут рядом, а мама смотрит волшебные палочки дальше по улице, — сказал мальчик. Он говорил однотонно, растягивая слова, — А потом я потащу их смотреть на метлы. Я не понимаю, почему первачкам не разрешают привозить свои. Я думаю, мне удастся убедить отца достать мне одну и я протащу ее как-нибудь".
 Гарри сразу же вспомнил о Дадли.
 "У тебя есть метла?" — продолжал мальчишка.
 "Нет", — сказал Гарри.
 "Совсем не играешь в Квиддитч?"
 "Нет", — опять сказал Гарри, думая, что такое Квиддитч?
 "А я да — отец говорит, будет просто преступлением, если меня не возьмут в команду моего колледжа, и я могу сказать, что согласен. Ты знаешь, в каком ты будешь колледже?"
 "Нет", — сказал Гарри, чувствуя себя идиотом.
 "Ну, никто не знает, пока не попадет туда, ведь правда, но я знаю, что буду в Слитерине, там училась вся наша семья — представь, попадешь в Хаффлпафф, я думаю, я свалю тогда, а ты?" "Ммм", — сказал Гарри, желая сказать что-нибудь более интересное.
 "Эй, взгляни на того мужика!" — внезапно сказал мальчишка, кивая на витрину. Там стоял Хагрид, подмигивая Гарри и показывая на два большущих мороженых, из-за чего он не мог войти.
 "Это Хагрид, — сказал Гарри, радостно сознавая, что знает то, чего этот парень не знает. — Он работает в Хогвартсе".
 "А, — сказал мальчишка, — я слышал о нем. Кем-то вроде слуги, да?"
 "Он хранитель ключей", — сказал Гарри. Мальчишка нравился ему все меньше и меньше с каждой минутой.
 "Точно. Я слышал он как дикарь — живет в хижине возле школы, время от времени напивается, пытается колдовать и зажигает костер в своей постели".
 "А я думаю, он великолепен", — сказал Гарри холодно.
 "Правда, — сказал мальчик с легкой усмешкой. — Почему он с тобой? Где твои родители?"
 "Они умерли", — сказал Гарри коротко, ему не хотелось посвящать этого парня в детали.
 "Ой, мне жаль, — сказал последний, хотя в голосе не было ни капли сожаления. — Но они были нашего сорта, да?"
 "Они были волшебником и волшебницей, если ты это хочешь сказать".
 "Мне кажется, им вообще не следует принимать людей другого сорта, как ты думаешь? Они другие, их никогда не воспитывали по-нашему. Некоторые даже не слышали о Хогвартсе, пока не получили письма. Я думаю, нужно обучать только потомков древних волшебных семей. Как твоя фамилия, кстати?"
 Но прежде чем Гарри смог ответить, Мадам Малкин сказала: "С тобой все, дорогой", и Гарри совсем не огорченный, схватился за этот предлог прекратить разговор и слез с табурета.
 "Ну, увидимся в Хогвартсе", — сказал мальчишка.
 Гарри молча уплетал мороженое, которое ему купил Хагрид (шоколад с малиной и ореховой стружкой).
 "Что случилось?" — спросил Хагрид.
 "Ничего", — солгал Гарри. Они остановились, чтобы купить пергамент и перья. Гарри немножко развеселился, когда обнаружил чернила, меняющие цвет при письме. Когда они выходили из магазина, он спросил: "Хагрид, что такое Квиддитч?"
 "Черт, Гарри, я забываю, как мало ты знаешь — не знаешь, что такое Квиддитч!"
 "Не заставляй меня чувствовать себя еще хуже", — сказал Гарри. Он рассказал Хагриду о мальчике у Мадам Малкин.
 " — и он сказал, что дети из семей Магглов не должны обучаться".
 "Ты не из семьи Магглов. Если бы он знал, кто ты — он вырос с твоим именем, если его предки маги. Ты же видел, как тебя приняли в Дырявом Котле, когда ты там объявился. Да и вообще, что он об этом знает, лучшие волшебники, которых я видел, происходили из самых обычных Магглских семей, возьми, к примеру, свою мать! И посмотри, какая у нее сестра!"
 "Так что такое Квиддитч?"
 "Это наш спорт. Волшебный спорт. Это — это как футбол в Магглском мире — все следят за играми — игроки летают на метлах и орудуют четырьмя мячами сложновато вот так объяснить правила".
 "А что такое Слитерин и Хаффлпафф?"
 "Это колледжи. Их четыре. Все говорят, Хаффлпафф самый бесполезный, но -"
 "Держу пари, я попаду в Хаффлпафф", — сказал Гарри мрачно.
 "Лучше Хаффлпафф, чем Слитерин, — произнес Хагрид печально. — Еще ни один волшебник или волшебница не стали темными, не побывав в Слитерине. Сам-Знаешь-Кто, например".
 "Вол-, то есть Сам-Знаешь-Кто учился в Хогвартсе?"
 "Давным-давно", — сказал Хагрид.
 Они купили Гарри учебники в магазине под названием "Завитушка и Кляксы", где полки были до потолка забиты книгами, большими, как гранитные плиты в кожаном переплете; книгами, размером с почтовую марку в шелковой обложке, книгами, с забавными значками и даже книгами, в которых ничего не было. Даже никогда не читавший Дадли сошел бы с ума от желания получить такую книжку. Хагриду пришлось почти оттащить Гарри от "Проклятий и Контрпроклятий (заколдуйте своих друзей и одурманьте своих врагов новейшими методами мщения: выпадением волос, неподвижностью ног, прилипанием языка и многим, многим другим...)", написанную Профессором Винидиктом Виридианом.
 "Я пытался найти, как проклясть Дадли".
 "Я не сказал бы, что это плохая идея, но ты не должен использовать магию в мире Магглов, за исключением редких случаев, — сказал Хагрид. — И к тому же, ты пока не сможешь в них разобраться, тебе нужно еще долго учиться, пока ты достигнешь этого уровня".
 Еще Хагрид не разрешил Гарри купить большой золотой котел ("в твоем списке сказано оловянный"), но они купили хорошие весы, чтобы взвешивать ингредиенты для настоек и складной латунный телескоп. Потом они зашли в Аптеку, где было бы очень уютно, если бы не ужасающий запах: смесь тухлых яиц и гнилой капусты. На полу стояли бочонки с разными скользкими штуками; банки с травами, кореньями и яркими порошками выстроились по стенам; связки перьев, нитки с нанизанными клыками и когтями свисали с потолка. Пока Хагрид покупал у мужчины за прилавком компоненты обычных настоек, Гарри изучал серебряные рога единорогов за двадцать один Галеон каждый и маленькие черные глазки жуков (пять Кнутов — ковшик).
 Выйдя из аптеки, Хагрид снова проверил список.
 "Только волшебная палочка — а, я еще не купил тебе подарок на день рождения".
 Гарри почувствовал, что краснеет.
 "Ты не обязан -"
 "Я знаю, что не обязан. Вот что я скажу, я куплю тебе зверушку. Не жабу, жабы вышли из моды давным-давно — и я не люблю кошек, у меня на них аллергия. Я подарю тебе сову. Все дети мечтают иметь сову, они страшно полезны, таскают почту и все такое".
 Через десять минут они вышли из "Большого совиного магазина Ейлопса", в котором было темно и много шелеста и щелканья и огромных светящихся глаз. Гарри тащил клетку с большой снежно-белой совой, спящей, засунув голову под крыло. Он благодарил, заикаясь, чувствуя себя Профессором Квирреллом.
 "Не стоит, — говорил Хагрид сипло. — Не думаю, что у тебя было много подарков, когда ты жил у Десли. Теперь к Олливандеру — единственное место, где продают волшебные палочки, и у тебя будет самая лучшая палочка".
 Волшебная палочка… Гарри ждал с нетерпением.
 Последний магазин был узким и темным.
 Облупившиеся золотые буквы над дверью гласили: "Олливандер: изготовители лучших волшебных палочек с 382 года до н.э.". Одна волшебная палочка лежала на выцветшей фиолетовой подушечке в пыльной витрине.
 Колокольчик зазвонил где-то в глубине магазина, когда они вошли внутрь. Это была маленькая комната, пустая, за исключением одного высокого стула, на который уселся Хагрид и стал ждать. У Гарри было странное чувство, как будто он вошел в библиотеку с очень строгими правилами; он проглотил множество новых вопросов, пришедших на ум, и принялся разглядывать узкие коробочки аккуратными столбиками подпиравшие потолок. Почему-то, по спине побежали мурашки. Сама пыль и тишина этого места, казалось, хранили какую-то таинственную магию.
 "Добрый день", — произнес мягкий голос. Гарри подпрыгнул. Хагрид, должно быть тоже подпрыгнул, потому что стул издал громкий скрип, и Хагрид быстро слез с него.
 Перед ними стоял старичок, его огромные бледные глаза светились как луны в полумраке магазина.
 "Привет", — сказал Гарри неловко.
 "Ах, да, — сказал старичок. — Да, да. Я так и думал, что скоро тебя увижу. Гарри Поттер, — это не был вопрос. — У тебя глаза твоей матери. Казалось, только вчера она заходила сюда, купить свою первую волшебную палочку. Десять с четвертью дюймов, свистящую при взмахе, ивовую. Хорошая палочка для волшебства".
 Мистер Олливандер придвинулся ближе. Гарри надеялся, что он моргнет. Серебристые глаза были похожи на змеиные.
 "Твой отец, с другой стороны, предпочитал красное дерево. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Чуть сильнее и хороша для преображения. Я говорю, твой отец предпочитал — на самом деле это палочка выбирает волшебника, конечно".
 Мистер Олливандер и Гарри стояли теперь почти нос в носу. Гарри видел свое отражение в этих затуманенных глазах.
 "И это куда..."
 Мистер Олливандер дотронулся длинным белым пальцем до шрама в форме молнии на лбу Гарри.
 "Мне жаль, что я продал палочку, которая сделала это, — сказал он мягко. — Тринадцать с половиной дюймов. Сильная палочка, очень сильная, а в плохих руках… если бы я знал, что она собирается совершить в мире..."
 Он покачал головой и, к облегчению Гарри, заметил Хагрида.
 "Рубеус! Рубеус Хагрид! Как я рад увидеть вас снова… Дуб, шестнадцать дюймов, довольно гибкая, не так ли?"
 "Да, сэр, была", — сказал Хагрид.
 "Хорошая палочка. Но я полагаю, ее сломали, когда исключили вас?" внезапно строго сказал Мистер Олливандер.
 "Гм — да, сэр, — ответил Хагрид, переминаясь с ноги на ногу. — Хотя кусочки все еще у меня", — добавил он радостно.
 "Но вы не используете их?" — спросил Мистер Олливандер резко.
 "О, нет, сэр", — быстро сказал Хагрид. Гарри заметил, что он крепко сжал свой розовый зонт.
 "Гммм, — сказал Мистер Олливандер, бросая на Хагрида пронизывающий взгляд. — Теперь — Мистер Поттер. Дайте подумать, — он вытащил из кармана длинный сантиметр с серебряными делениями. — В какой руке ты держишь палочку?"
 "Гм — я правша", — сказал Гарри.
 "Вытяни руку. Вот так, — он измерил Гарри от плеча до пальцев, от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и охват головы. Пока он измерял, он говорил — В каждой волшебной палочке Олливандеров основная часть состоит из сильных магических компонентов. Мы используем гриву единорогов, хвостовые перья фениксов и струны сердца драконов. Нет ни одной Олливандеровской палочки, похожей на другую, как нет одинаковых единорогов, фениксов или драконов. И, конечно, ты никогда не добьешься таких же результатов с волшебной палочкой другого мага".
 Гарри внезапно понял, что сантиметр, который мерил расстояние между ноздрями делает это самостоятельно. Мистер Олливандер порхал вокруг полок, снимая коробочки.
 "Думаю, хватит, — сказал он, и сантиметр кучкой упал на пол. — Вот, Мистер Поттер. Попробуйте эту. Бук и струны драконова сердца. Девять дюймов. Приятная и гибкая. Просто возьмите и взмахните".
 Гарри взял палочку и (чувствуя себя идиотом) помахал ей немножко, но Мистер Олливандер почти сразу же выхватил ее и его руки.
 "Клен и перья феникса. Семь дюймов. Превосходная. Попробуйте -"
 Гарри попробовал, но едва успел ее поднять, как Мистер Олливандер выхватил и эту.
 "Нет, нет — эбонит и грива единорога, восемь с половиной дюймов, пружинящая. Давайте, давайте, попробуйте эту".
 Гарри пробовал. И пробовал. Он не знал, чего ждет Мистер Олливандер. Стопка опробованных палочек поднималась на стуле все выше и выше, но чем больше палочек доставал Мистер Олливандер с полок, тем, казалось, счастливее он становился.
 "Трудный покупатель, а? Не волнуйся, мы подберем тебе превосходную палочку где-то здесь — интересно — почему бы и нет — необычная комбинация остролист и феникс, одиннадцать дюймов, хорошая и гибкая".
 Гарри взял палочку. Он почувствовал неожиданное тепло в пальцах. Он поднял ее над головой и взмахнул, и поток красных и желтых искр вспыхнул в пыльной комнате как фейерверк, отбрасывая танцующие пятна света на стены. Хагрид гикал и хлопал, а Мистер Олливандер воскликнул: "О, браво! В самом деле, великолепно… Так, так, так, как занимательно… как занимательно..."
 Он положил палочку для Гарри в коробку и завернул в коричневую бумагу, все еще бормоча "Занимательно… занимательно..."
 "Извините, — спросил Гарри, — но что занимательного?"
 Мистер Олливандер наградил его серебристым взглядом.
 "Я помню каждую палочку, которую продал, Мистер Поттер. Каждую. Случилось так, что феникс, перо которого в твоей палочке, дал еще одно перо — одно единственное. Это и в самом деле занимательно, что тебе была предназначена эта палочка, в то время как ее брат стал причиной этого шрама".
 Гарри сглотнул.
 "Да, тринадцать с половиной дюймов. Тис. И правда занимательно, как такие вещи случаются. Палочка выбирает мага, запомни… Думаю, нам стоит ожидать великих дел от тебя, Мистер Поттер… В конце концов, Тот-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени совершал великие вещи — ужасные, да, но великие".
 Гарри поежился. Он не был уверен, что Мистер Олливандер ему очень нравится. Он заплатил семь Галеонов за свою палочку и Мистер Олливандер с поклоном проводил их из магазина.
 Послеполуденное солнце висело в небе, когда Хагрид и Гарри пошли обратно по Аллее Диагон, обратно через стену, обратно через Дырявый Котел, сейчас пустой. Гарри молчал, пока они шли по дороге; он даже не заметил, как много людей косились на них в метро, из-за свертков всевозможной формы и снежно-белой совы, спящей в клетке на коленке у Гарри. Вверх по эскалатору на Паддингтонский вокзал; Гарри понял, где они, когда Хагрид похлопал его по плечу.
 "Есть время перекусить до отхода поезда", — сказал он.
 Он купил Гарри гамбургер, и они присели на пластиковые сиденья и поели. Гарри смотрел по сторонам. Все казалось таким странным и незнакомым.
 "Ты в порядке, Гарри? Ты уже долго молчишь", — сказал Хагрид.
 Гарри не был уверен, что сможет объяснить. У него был лучший день рождения в жизни, и все-таки — он пожевал гамбургер, подбирая слова.
 "Все думают, я особенный, — сказал он наконец. — Все эти люди в Дырявом Котле, Профессор Квиррелл, Мистер Олливандер… Но я ничего не знаю о магии. Как они могут ожидать что-то сверхъестественное? Я знаменит, а я даже не помню из-за чего. Я не знаю, что случилось, когда Вол-, то есть, я хочу сказать, в ту ночь, когда погибли мои родители".
 Хагрид наклонился через стол. Сквозь густую бороду и брови виднелась очень добрая улыбка.
 "Не волнуйся, Гарри. Ты быстро научишься. Все сначала учатся в Хогвартсе, все будет в порядке. Будь собой. Это трудно, я знаю. Ты выделяешься, а это всегда трудно. Но тебе будет здорово в Хогвартсе, как мне было, да и сейчас тоже, на самом деле".
 Хагрид посадил Гарри на поезд, который должен был отвезти его обратно к Десли, и протянул ему конверт.
 "Твой билет в Хогвартс, — сказал он. — Первого сентября — вокзал Кинг Кросс — на билете все написано. Какие-нибудь проблемы с Десли пошли мне письмо своей совой, она знает, где меня найти… Увидимся, Гарри".
 Поезд тронулся. Гарри хотел смотреть на Хагрида, пока он не исчезнет из виду; он поднялся с места и прижался носом к стеклу, но когда моргнул, Хагрид исчез.
 ГЛАВА ШЕСТАЯ. ПЛАТФОРМА ДЕВЯТЬ И ТРИ ЧЕТВЕРТИ
 Нельзя сказать, что последний месяц в семье Десли Гарри провел весело. Правда, Дадли так боялся Гарри, что не оставался с ним в одной комнате, Тетя Петуния и Дядя Вернон не запирали его в чулане, не заставляли его что-то делать, даже не кричали на него — они просто с ним не разговаривали. Сердитые и испуганные, они вели себя так, как будто стул, на котором он сидел был пустым. Хотя это можно было назвать улучшением, через некоторое время Гарри надоело такое отношение.
 Он сидел в своей комнате в компании с совой. Он решил назвать ее Хедвиг, это имя он нашел в Истории Магии. Его учебники были очень интересны. Он валялся на кровати, читая допоздна, а Хедвиг влетала и вылетала в окно. К счастью, Тетя Петуния больше не заходила в комнату пропылесосить, потому что Хедвиг приносила дохлых мышей. Каждый день перед сном Гарри вычеркивал еще один день из календаря, который он повесил на стену, считая, сколько осталось до первого сентября.
 В последний день августа он решил, что, пожалуй, лучше поговорить с Тетей и Дядей, чтобы они подкинули его до Кинг Кросс на следующий день, поэтому он спустился в гостиную, где они смотрели телевикторину. Гарри покашлял с целью сообщить им, что он здесь, и Дадли тут же с криком выбежал из комнаты.
 "Гм — Дядя Вернон?"
 Дядя Вернон хрюкнул, чтобы показать, что он слушает.
 "Я должен быть на Кинг Кросс завтра — чтобы поехать в Хогвартс."
 Дядя Вернон хрюкнул снова.
 "Не могли бы вы подвезти меня?"
 Хрюк. Гарри предположил, что это значит да.
 "Благодарю Вас".
 Он уже собрался вернуться к себе наверх, когда Дядя Вернон действительно заговорил.
 "Забавно добираться до школы волшебников поездом. Волшебные ковры все истрепались, что ли?"
 Гарри ничего не ответил.
 "И вообще — где эта школа?"
 "Я не знаю, — сказал Гарри. — Я еще там ни разу не был". Он вытащил из кармана билет, который ему дал Хагрид.
 "Я просто должен сесть на поезд с платформы девять и три четверти в одиннадцать часов", — прочитал он вслух.
 Тетя и Дядя удивленно вытаращили глаза.
 "С какой платформы?"
 "Девять и три четверти".
 "Не мели вздор, — сказал Дядя Вернон. — Платформы девять и три четверти не существует".
 "Так сказано в моем билете".
 "Бред, — сказал Дядя Вернон, — бред сумасшедшего. Ты все поймешь. Только подожди до завтра. Ну хорошо, мы подбросим тебя до Кинг Кросс. Все равно мы собираемся завтра в Лондон, иначе бы я и не побеспокоился".
 "Зачем вы собираетесь в Лондон?" — спросил Гарри, пытаясь оставаться дружелюбным.
 "Везем Дадли в больницу, — прорычал Дядя Вернон. — Надо удалить этот ужасный хвостик прежде, чем он пойдет в Смелтинг".
 На следующее утро Гарри проснулся в пять часов утра и был слишком возбужден, чтобы уснуть снова. Он встал, натянул джинсы, так как не хотел идти на станцию в балахоне волшебника — лучше переодеться в поезде. Он еще раз проверил список, чтобы убедиться, что у него есть все необходимое, проверил Хедвиг в ее клетке, затем зашагал по комнате, ожидая, пока встанут Десли. Два часа спустя, огромный, тяжелый чемодан Гарри, был загружен в автомобиль Десли, Тетя Петуния уговорила Дадли сесть рядом с Гарри, и они наконец тронулись в путь.
 Они прибыли на Кинг Кросс в половине одиннадцатого. Дядя Вернон бросил чемодан Гарри на тележку и покатил на станцию. Гарри думал, что это непохоже на Дядю Вернона, до тех пор, пока тот не остановился лицом к платформам с противной усмешкой на лице.
 "Прекрасно, вот ты и здесь, парень. Посмотрим. Платформа девять платформа десять. Твоя платформа должна быть где-то посередине, но ее, кажется, не построили пока, не правда ли?"
 Он был абсолютно прав, конечно. Здесь был большой пластиковый номер девять над одной платформой и большой пластиковый номер десять над другой рядом с ней, а в середине совсем ничего.
 "Приятного семестра", — сказал Дядя Вернон с той же противной усмешкой. Он не сказал больше ни слова и ушел. Повернувшись, Гарри увидел, как Десли уезжают. Все трое смеялись. У Гарри пересохло во рту. Что ему делать? Он и так уже начал привлекать странные взгляды из-за клетки с Хедвиг. Он должен был спросить кого-нибудь.
 Он остановил проходящего охранника, но не осмелился упомянуть платформу девять и три четверти. Охранник никогда не слышал о Хогвартсе и, когда Гарри не смог даже сообщить ему, в какой части страны он находится, он начал раздражаться, видимо, полагая, что это глупая шутка Гарри. Впадая в отчаянье, Гарри спросил про поезд, отходящий в одиннадцать часов, но охранник ответил, что такого нет. В конце концов, он зашагал прочь, что-то бурча о бездельниках. Гарри старался не паниковать. Судя по большим часам, висящим над расписанием поездов, у него оставалось десять минут до отправления поезда на Хогвартс и никаких идей как на него попасть. Он был в полном отчаянии, посреди станции с чемоданом, который вряд ли смог бы поднять, с карманом, полным волшебных денег и большой совой.
 Хагрид, очевидно, забыл сообщить ему что-то, что он должен сделать, что-нибудь вроде дотрагивания до третьего кирпича слева, чтобы попасть на Аллею Диагон. Он думал, может стоит вытащить волшебную палочку и начать простукивать будку кондуктора между платформами девять и десять.
 В этот момент рядом с ним прошла группа людей, и он уловил несколько слов:
 " — и толпа Магглов, конечно -"
 Гарри резко обернулся. Говорящая оказалась пухленькой женщиной, идущей с четырьмя мальчиками, все с ярко-рыжими волосами. И каждый из них толкал перед собой чемодан, как у Гарри, и у них была сова!
 Сердце Гарри забилось, и он толкнул свою тележку вслед за ними. Они остановились, он тоже, достаточно близко, чтобы было слышно, о чем они говорят.
 "Так, какой номер платформы?" — спросила мать мальчиков.
 "Девять и три четверти! — запищала маленькая девочка, такая же рыжая, как и державшая ее за руку женщина. — Мама, а я не могу пойти?.. "
 "Ты еще маленькая, Джинни, теперь — тихо. Хорошо, Перси, ты идешь первым".
 Старший мальчик двинулся к платформам девять и десять. Гарри наблюдал, боясь моргнуть и пропустить момент — но как только мальчик достиг барьера, разделяющего две платформы, его заслонила большая толпа туристов, и когда последний рюкзак исчез из вида, мальчика уже не было.
 "Фред, ты следующий", — сказала пухлая женщина.
 "Я не Фред, я Джордж, — сообщил мальчик. — Уважаемая дама и после этого, Вы называете себя моей матерью? Разве вы не видите, что я Джордж?"
 "Извини, Джордж, дорогой".
 "Просто шутка, я Фред", — сообщил мальчик, и пошел. Его близнец крикнул, чтобы он поторопился, и секундой Фред позже исчез — но как он сделал это?
 Теперь третий брат бодро подходил к барьеру, вот он был почти там — и затем, совсем внезапно, его уже не было нигде.
 И ничего не изменилось, как будто ничего и не было.
 "Извините", — сказал Гарри пухленькой женщине.
 "Привет, дорогой, — сказала она. — Первый раз в Хогвартс? Мой Рон тоже новичок".
 Она указала на последнего и младшего из своих сыновей. Он был высоким, тонким и долговязым, с веснушками, большими руками и ногами, и длинным носом.
 "Да, — сказал Гарри. — Дело в том, что… дело в том, что я не знаю как-"
 "Как выйти на платформу?" — сказала она любезно, и Гарри кивнул.
 "Не беспокойся, — сказала она. — Все что ты должен сделать, это пройти прямо в барьер между платформами девять и десять. Не останавливайся и не бойся, что врежешься в него, это очень важно. Лучше пробегись, если волнуешься. Иди сейчас, перед Роном".
 "Гм — о'кей", — сказал Гарри.
 Он повернул тележку и пристально посмотрел на барьер. Тот выглядел весьма твердым.
 Он начал двигаться к нему. Люди толкали его, следуя на платформы девять и десять. Гарри пошел быстрее. Он собирался разбиться об этот барьер, вот тогда у него будут проблемы — наклоняясь ниже к тележке, он перешел на бег барьер становился все ближе и ближе — даже если бы он захотел, он не смог бы остановиться — тележка не повиновалась ему — остался фут — он закрыл глаза, приготовившись к столкновению…
 Ничего не произошло… он продолжал бежать… он открыл глаза. Алый паровоз стоял около платформы, заполненной людьми. Знак сверху гласил "Хогвартс Экспресс", одиннадцать часов. Гарри оглянулся и увидел отделанный железом сводчатый проход там, где был барьер, с надписью "Платформа Девять и Три Четверти" на ней. У него получилось!
 Дым поднимался над головами болтающей толпы, в то время как кошки всех цветов вились там и тут между ногами.
 Первые вагоны уже были заполнены учениками, некоторые свешивались из окон, чтобы поговорить со своими семьями, некоторые боролись за места. Гарри толкал свою тележку дальше по платформе в поисках свободного места. Он прошел мимо круглолицего мальчика, говорившего: "Бабушка, я опять потерял жабу".
 "Ох, Невилл", — услышал он вздох бабушки.
 Вокруг мальчика с коробкой собралась небольшая толпа.
 "Дай нам посмотреть, Ли, пожалуйста".
 Мальчик поднял крышку ящика, и люди вокруг него завопили, потому что что-то внутри высунуло длинную волосатую ногу.
 Гарри продирался сквозь толпу, пока не нашел пустое купе в конце поезда. Сначала он занес Хедвиг, а затем начал толкать свой чемодан к двери поезда. Он попытался поднять его на подножку, но с трудом приподнял раз или два, и уронил на ногу.
 "Помочь?" — это был один из рыжих близнецов, за которыми он шел через барьер.
 "Да, пожалуйста", — Гарри запыхался.
 "Эй, Фред! Иди сюда и помоги!"
 С помощью близнецов, чемодан Гарри наконец затолкали в угол купе.
 "Спасибо", — сказал Гарри, убирая потные волосы с глаз.
 "Что это?" — вдруг сказал один из близнецов, указывая на шрам-молнию Гарри.
 "Чтоб мне провалиться! — сказал другой близнец. — Ты..."
 "Он! — сообщил первый близнец. — Не так ли?" спросил он у Гарри.
 "Что?" — спросил Гарри.
 "Гарри Поттер", — хором сказали близнецы.
 "А, он — сказал Гарри. — То есть, я думаю, да, я".
 Два мальчика глазели на него, и Гарри почувствовал, что краснеет. Затем, к его облегчению, с перрона донесся голос.
 "Фред? Джордж? Вы там?"
 "Уже идем, мама".
 Взглянув на Гарри, близнецы попрыгали с поезда.
 Гарри сел около окна, откуда, наполовину спрятавшись, он мог бы наблюдать за рыжеволосой семьей на платформе и слышать, что они говорят. Их мать как раз вынимала носовой платок.
 "Рон, у тебя что-то на носу".
 Парень попытался увернуться, но она схватила его и начала тереть ему кончик носа.
 "Мам — отстань", — сказал он, пытаясь освободиться.
 "Ааах, что там у малышки Ронни на носу?" — сказал один из близнецов.
 "Заткнись", — сказал Рон.
 "Где Перси?" — спросила их мать.
 "Он сейчас придет".
 Широко шагая, появился старший брат. Он уже переоделся в черную мантию Хогвартса, и Гарри обратил внимание на сияющий серебряный значок с буквой "П" на его груди.
 "Не могу стоять здесь долго, мама", — сказал он. — "У префектов два купе впереди -"
 "Ох, ты уже префект, Перси? — сказал один из близнецов, с большим удивлением. — Ты должен был сказать нам, мы ведь и не знали".
 "Подожди, кажется, я помню, он что-то говорил об этом", — сказал близнец.
 "Один -"
 "Или два -"
 "Минуту -"
 "Все лето -"
 "Ох, замолчите", — сказал Префект Перси.
 "Но ведь он получил новую форму?" — сказал один из близнецов.
 "Потому что он префект, — сказала их мать с обожанием. — Хорошо, дорогой, желаю удачи — пришли мне сову, когда прибудешь".
 Она поцеловала Перси в щеку, и он ушел. Затем она повернулась к близнецам.
 "Теперь, вы двое — в этом году, вы будете вести себя хорошо. Если я получу еще одну сову, сообщающую мне что вы, — что вы — взорвали туалет или -"
 "Взорвали туалет? Мы никогда не взрывали туалет".
 "Хотя классная идея, спасибо, мам".
 "Это не смешно. И приглядывайте за Роном".
 "Не беспокойся, малышка Ронни в безопасности с нами".
 "Заткнись", — сказал Рон снова. Он был почти таким же высоким как близнецы, и на носу все еще виднелось розовое пятно, там, где его потерла мать.
 "Эй, мам, догадайся, кого мы только что встретили в поезде?"
 Гарри быстро отклонился назад, так чтобы они не смогли его увидеть.
 "Ты знаешь, этот черноволосый мальчик, который стоял возле нас на станции? Угадай кто он?"
 "Кто?"
 "Гарри Поттер!"
 Гарри услышал голос маленькой девочки.
 "Ох, мам, могу я пройти в поезд и посмотреть на него, мам, пожалуйста..."
 "Ты уже видела его, Джинни, и бедный мальчик не в зоопарке, чтобы вы таращились на него. Это он, действительно, Фред? Откуда вы знаете?"
 "Спросили его. Увидели его шрам. Он действительно там — как молния".
 "Бедный — не удивительно, что он был один, а я удивлялась. Он так вежливо спросил, как пройти на платформу".
 "Да ладно тебе, думаешь, он помнит, как выглядит Сам-Знаешь-Кто?"
 Их мать вдруг сказала очень сурово:
 "Я запрещаю вам спрашивать его, Фред. Нет, даже не смей. Как будто ему нужно напоминать об этом в самый первый день в школе".
 "Все в порядке, не боись!"
 Прозвучал свисток.
 "Торопитесь!" — сказала их мать, и трое мальчиков вскарабкались на поезд. Они выглянули из окна для прощального поцелуя, и их маленькая сестра начала плакать.
 "Не надо, Джинни, мы пришлем тебе сотню сов".
 "Мы пришлем тебе туалетный стульчак из Хогвартса".
 "Джордж!"
 "Просто шутка, мам".
 Поезд тронулся. Гарри видел машущую рукой маму мальчиков и их сестру, наполовину смеющуюся, наполовину плачущую, она бежала, чтобы не отстать от поезда, пока он не набрал скорость, потом отстала и махала им вслед.
 Гарри смотрел, как она исчезает за поворотом. Дома мелькали в окне. Он был взволнован. Он не знал, куда едет, но это должно было быть лучшим событием его жизни.
 Дверь купе сдвинулась, открываясь, и вошел младший рыжий мальчик.
 "Здесь кто-нибудь сидит? — спросил он, указывая на место напротив Гарри. — Везде занято".
 Гарри покачал головой и мальчик сел. Он глянул на Гарри, затем быстро отвернулся к окну, притворяясь, что не смотрел. Гарри увидел черную точку на его носу.
 "Эй, Рон".
 Вернулись близнецы.
 "Слушай, мы собираемся пойти в середину поезда — у Ли Джордана гигантский тарантул".
 "Да", — пробормотал Рон.
 "Гарри, — сказал другой близнец, — мы не представились? Фред и Джордж Висли. И это Рон, наш брат. Увидимся позже".
 "Пока", — сказали Гарри и Рон. Близнецы закрыли дверь купе за собой.
 "Ты действительно Гарри Поттер?" — выпалил Рон.
 Гарри кивнул.
 "Ох — хорошо, я подумал, что это одна из шуток Фреда и Джорджа, сказал Рон. И у тебя действительно есть — ну знаешь..."
 Он указал на лоб Гарри.
 Гарри откинул назад челку, чтобы показать шрам. Рон пристально посмотрел.
 "Это где Сам-Знаешь-Кто -"
 "Да, — сказал Гарри, — но я абсолютно ничего не помню".
 "Совсем?" — спросил Рон нетерпеливо.
 "Ну — вспышку зеленого света, но больше ничего".
 "Ничего себе", — сказал Рон. Он сидел и смотрел на Гарри некоторое время, затем, как будто внезапно понял, что делает, снова быстро посмотрел в окно.
 "В вашей семье все волшебники?" — спросил Гарри, для которого Рон был так же интересен, как и он для него.
 "Гм — да, я думаю так, — сказал Рон. — Я думаю, мамина вторая кузина, она — бухгалтер, но мы никогда не говорим про нее".
 "Так ты уже должен знать кучу всяких магических штучек".
 Было ясно, что Вислей — одна из тех старинных волшебных семей, про которые говорил бледный мальчик с Аллеи Диагон.
 "Я слышал, ты жил с Магглами, — сказал Рон. — На что это похоже?"
 "Ужасно — ну, конечно, не всегда. Мои Тетя, и Дядя, и кузен, все такие ужасные. Хотел бы я иметь трех братьев волшебников".
 "Пять, — сказал Рон. Почему-то, он выглядел мрачным. — Я шестой в нашей семье иду в Хогвартс. Можно сказать, мне есть к чему стремиться. Билл и Чарли уже отучились — Билл был лучшим учеником, а Чарли капитаном Квиддитча. Теперь Перси префект. От Фреда и Джорджа много неприятностей, но они получают хорошие отметки, и все думают, что они забавны. Все ожидают от меня того же, что и от них, но если дождутся, это будет уже совсем не здорово, потому что они ведь были первыми. И потом, с пятью братьями у тебя никогда не будет ничего нового. У меня старая форма Билла, старая волшебная палочка Чарли, и старая крыса Перси".
 Рон достал из своей куртки жирную, серую спящую крысу.
 Его зовут Скабберс и он бесполезен, он почти никогда не просыпается. Перси получил сову от папы за то, что стал префектом но они не могли позвоя хочу сказать, Скабберс достался мне взамен".
 Уши Рона порозовели. Он, видимо, решил, что сказал слишком много, потому что вернулся к разглядыванию пейзажа за окном.
 Гарри не считал, что быть не в состоянии позволить себе сову это стыдно. В конце концов, у него вообще не было никаких денег еще месяц назад, он так и сказал Рону, и про старую одежду Дадли и про подарки ко дню рождения. Это, казалось, ободрило Рона.
 "… и пока Хагрид не сказал мне, я ничего не знал о том, что я волшебник и о моих родителях или Волдеморте"
 Рон открыл рот от удивления.
 "Что?" — сказал Гарри.
 "Ты сказал имя Сам-Знаешь-Кого! — произнес Рон, потрясенный. — Я думал ты, из всех людей — "
 "Я не пытаюсь быть храбрым или что-нибудь в этом роде, называя его имя, — сказал Гарри, — я просто никогда не знал, что не должен. Понимаешь, что я хочу сказать? Мне надо учиться..., могу поспорить, — добавил он, высказывая впервые что-то, что сильно волновало в последнее время, — могу поспорить, я буду худшим учеником класса".
 "Не будешь. Куча людей приезжают из семей Магглов, и они быстро учатся".
 Пока они разговаривали, поезд выехал из Лондона. Теперь он летел мимо полей, где паслись коровы и овцы. Они немного помолчали, глядя как мелькают поля и дороги.
 Около половины первого в коридоре что-то прогрохотало, улыбающаяся женщина сдвинула дверь их купе и спросила, "Что-нибудь перекусить, дорогие?"
 Гарри, который не завтракал, вскочил на ноги, уши Рона снова порозовели и он пробормотал, что он принес бутерброды. Гарри вышел в коридор.
 У него никогда не было денег на конфеты, когда он жил у Десли, и теперь, когда его карманы звенели золотом и серебром, он был готов купить столько батончиков Марса, сколько смог унести — но у нее Марса не было. Зато были Бобы Бетти Ботт с Любым Вкусом, Лучшая Дующаяся Жвачка Друбла, Шоколадные Лягушки, Тыквенный Пирог, Пирожное-Котелок, Лакричные Палочки и множество других странных вещей, которые Гарри никогда не видел. Не желая пропускать что-нибудь, он взял понемногу всего и заплатил одиннадцать серебряных Сиклей и семь бронзовых Кнутов.
 Рон смотрел, как Гарри принес все это в купе и свалил на пустое место.
 "Голодный, что ли?"
 "Очень", — сказал Гарри, откусывая большой кусок тыквенного пирога.
 Рон вытащил большой пакет и развернул его. Внутри было четыре сэндвича. Он вытянул один из них и сказал: "Она всегда забывает, что я не люблю солонину".
 "Меняю на это, — сказал Гарри, беря пирог. — Возьми -"
 "Тебе не понравится, она невкусно готовит, — сказал Рон. — У нее никогда не было много времени, — добавил он быстро, — понимаешь, пять сыновей".
 "Давай, бери пирог", — сказал Гарри, у которого никогда прежде не было ничего, что он мог бы разделить с кем-нибудь. Это было здорово, сидеть с Роном, и есть всю дорогу пироги, кексы, и конфеты, которые он купил (сандвичи лежали забытые).
 "Что это? — спросил Гарри Рона, держа пакет шоколадных лягушек. — Они не настоящие, нет?" Он начинал чувствовать, что ничто его не удивит.
 "Нет, — сказал Рон. — Посмотри, какая там карточка. У меня нет Агриппы."
 "Кого?"
 "Ох, конечно, ты не знаешь — в Шоколадных Лягушках есть карточки, понимаешь, для коллекционирования — знаменитые волшебницы и маги. У меня около пятисот, но нет Агриппы и Птолемея".
 Гарри развернул свою Шоколадную Лягушку и вытащил карточку. На ней было лицо человека. Он носил очки в форме полумесяца, имел длинный, кривой нос, и густые серебряные волосы, бороду, и усы. Под изображением было имя Албус Дамблдор.
 "Так это Дамблдор!" сказал Гарри.
 "Не говори мне, что ты никогда не слышал о Дамблдоре! — сказал Рон. Могу я взять лягушку? Я смог бы получить Агриппу — благодарю".
 Гарри повернул свою карточку и прочитал:
 АЛБУС ДАМБЛДОР. В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДИРЕКТОР ХОГВАРТСА
 Многие считают его величайшим магом современности, Дамблдор особенно известен за победу над темным колдуном Гриндеволдом в 1945, за открытие двенадцати способов использования крови дракона, и работы в алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. Профессор Дамблдор обожает камерную музыку и боулинг.
 Гарри перевернул карточку и увидел, к своему удивлению, что лицо Дамблдора исчезло.
 "Он ушел!"
 "Да, ты не можешь ожидать, что он мотается поблизости весь день, сказал Рон. — Он вернется. Нет, у меня уже есть Моргана, у меня их около шести… хочешь эту? Ты можешь начать собирать".
 Глаза Рона неотрывно смотрели на кипу еще не развернутых Шоколадных Лягушек.
 "Давай сам, — сказал Гарри. — Но знаешь, в мире Магглов, люди остаются на фотографиях".
 "Правда? Они что, совсем не двигаются? — изумился Рон. — Странно!"
 Гарри смотрел, как Дамблдор вернулся обратно на карточку и слегка улыбнулся ему. Рона был больше занят уничтожением лягушек, чем разглядыванием карточек знаменитых Волшебниц и Магов, но Гарри не мог отвести от них взгляд. Скоро у него были не только Дамблдор и Моргана, но и Хегист Вудкрофт, Алберик Граннион, Цирк, Парацельсус и Мерлин. Он наконец оторвался от друиды Клиодны, которая почесывала нос, чтобы открыть пакет Бобов с Любым Вкусом.
 "Ты поосторожнее с этим, — предупредил Рон Гарри. — Когда говорят любой вкус, они имеют в виду любой вкус — понимаешь, можешь получить обычный вкус шоколада, мяты и мармелада, но зато потом тебе достанется шпинат, ливер и печенка".
 Рон взял зеленый боб, посмотрел на него внимательно, укусил.
 "Бррр — видел? Капуста".
 Они хорошо провели время, лопая Бобы с Любым Вкусом. Гарри получил тосты, кокосовый орех, печеные бобы, землянику, карри, траву, кофе, сардины, и даже осмелел настолько, чтобы надкусить один странный серый, который Рон не хотел трогать, и который оказался перцем.
 Сельская местность, теперь мелькающая в окне, становилась все более дикой. Ухоженные поля закончились. Теперь шел лес, петляющие реки, и темно-зеленые холмы.
 В дверь их купе постучали, и вошел круглолицый мальчик, мимо которого Гарри проходил на платформе девять и три четверти. Казалось, он сейчас заревет.
 "Извините, — сказал он, — вы совсем не видели жабы?"
 Когда они покачали головами, он пожаловался: "Я потерял ее! Она убегает от меня!"
 "Она вернется", — сказал Гарри.
 "Да, — сказал мальчик несчастно. — Хорошо, если вы увидите ее..."
 Он вышел.
 "Не знаю, почему он так беспокоится, — сказал Рон. — Если бы я вез с собой жабу, я потерял бы ее так быстро, как смог. Хотя, я ведь тащу Скабберса, поэтому уж лучше помолчу".
 Крыса все еще дремала на коленке Рона.
 "Он может умереть, и ты не увидишь разницы, — сказал Рон с отвращением. — Я попытался вчера перекрасить его, чтобы сделать его чуточку интереснее, но заклинание не сработало. Я покажу тебе, смотри..."
 Он порылся в своем сундуке и вытащил уже не новую волшебную палочку. Она была местами отколота и на конце блестело что-то белое.
 "Грива единорога скоро выпадет".
 Не успел он поднять свою волшебную палочку, как дверь купе открылась снова. Вернулся мальчик, потерявший жабу, но на этот раз с ним была девочка. Она уже переоделась в школьную форму Хогвартса.
 "Вы не видели жабу? Невилл потерял ее", — сказала она. У нее был командный голос, густые каштановые волосы, и большие передние зубы.
 "Мы уже сказали ему — мы не видели ее" — сказал Рон, но девочка не слушала, она смотрела на палочку в его руке.
 "О, вы тренируетесь? Давай посмотрим".
 Она села. Рон смутился.
 "Гм — хорошо".
 Он прокашлялся.
 "Солнечный свет, маргаритки и масло, глупая крыса пусть перекрасится".
 Он взмахнул палочкой, но ничего не случилось. Скабберс остался серым и крепко спящим.
 "Ты уверен, что это настоящее заклинание? — спросила девочка. — Значит не очень хорошее, не правда ли? Я попыталась сделать несколько простых заклинаний для практики, и все они получились. В моей семье совсем нет магов, это было таким сюрпризом, когда я получила письмо, но я была так обрадована, конечно, я думаю, это самая лучшая школа колдовства, я так слышала — и я выучила наизусть все книги нашего курса, конечно, я просто надеюсь, что это будет достаточно — я Эрмиона Грангер, между прочим, а вы?"
 Все это было сказано очень быстро.
 Гарри взглянул на Рона и с облегчением увидел по его ошеломленному лицу, что он тоже не выучил все книги курса наизусть.
 "Я Рон Висли", — пробормотал Рон.
 "Гарри Поттер", — сказал Гарри.
 "Правда? — спросила Эрмиона. — Я знаю все о тебе, конечно — у меня есть несколько книг для дополнительного чтения, и ты в "Современной Истории Магии" и "Росте и падении темного искусства" и "Больших волшебных событиях двадцатого столетия".
 "Я?" спросил Гарри ошеломленно.
 "Господи, ты не знал, я бы нашла все что смогла, если бы это касалось меня, — сказала Эрмиона. — Кто-нибудь знает, в каком колледже он будет? Я тут поспрашивала, и я надеюсь оказаться в Гриффиндоре, этот кажется лучше всех; я слышала сам Дамблдор был в нем, но я думаю Рэйвенкло тоже неплохо… Во всяком случае, нам лучше поискать жабу Невилла. А вам двоим лучше переодеться, знаете, я думаю, мы там скоро будем".
 Она вышла, забрав потерявшего жабу мальчика.
 "Где бы я ни был, надеюсь, ее там не будет, — сказал Рон. Он бросил волшебную палочку обратно в чемодан. — Тупое заклинание — мне его дал Джордж, спорю, он знал, что оно было никудышное".
 "В каком колледже твои братья?" — спросил Гарри.
 "В Гриффиндоре, — ответил Рон. Уныние казалось, вселилось в него снова. — Мама и папа тоже учились там. Я не знаю, что они скажут, если я туда не попаду. Я думаю, Рэйвенкло не слишком плохо, но представляю, что будет, если меня определят в Слитерин".
 "Это колледж, в котором был Вол-, то есть Сам-Знаешь-Кто?"
 "Да", — сказал Рон. Он шлепнулся обратно на свое место, выглядя подавленным.
 "Ты знаешь, я думаю, что концы усов Скабберса немного посветлели, сказал Гарри, пытаясь отвлечь мысли Рона от колледжа. — А что твои старшие братья делают теперь, когда они отучились?"
 Гарри было интересно, чем может заниматься волшебник, закончивший школу.
 "Чарли в Румынии, изучает драконов, а Билл в Африке, делает что-то для Гринготтс, — сказал Рон. — Ты слышал, что случилось в Гринготтс? Это было в "Дэйли Профет", но я думаю, что ты не получал его с Магглами — кто-то попытался ограбить сильно охраняемый подвал".
 Гарри вытаращился.
 "Правда? Что с ними случилось?"
 "Ничего, вот почему это такая большая новость. Их не поймали. Папа говорит, что это, очевидно, был могущественный Темный колдун, только такой мог залезть в Гринготтс, но они думают, что он ничего не взял, вот что странно. Конечно, все пугаются, когда случается что-нибудь подобное, боятся, что за этим стоит Сам-Знаешь-Кто".
 Гарри повертел новости в голове. Он начинал чувствовать укол страха каждый раз, когда упоминался Сам-Знаешь-Кто. Он предположил, что это часть жизни в мире магии, но было намного более проще говорить "Волдеморт" и не бояться.
 "За какую команду Квиддитч ты болеешь?" — спросил Рон.
 "Да я не знаю ни одной", — признался Гарри.
 "Что! — Рон выглядел озадаченным. — Ох, ты подожди, это лучшая игра в мире-", и он стал, объяснять все о четырех мячах и позициях семи игроков, описывая знаменитые игры, на которых он был с братьями, и метлы, которые он хотел бы иметь, если бы у него были деньги. В тот момент, когда он объяснял Гарри тонкости игры, дверь купе открылась снова, но на этот раз это был не Невилл — мальчик без жабы, и не Эрмиона Грангер.
 Вошли три мальчика, и Гарри узнал среднего сразу: это был бледный парнишка из магазина одежды мадам Малкин. Он смотрел на Гарри с намного большим интересом, чем на Аллее Диагон.
 "Это правда? — спросил он. — Все говорят, что в хвосте поезда в этом купе Гарри Поттер. Это ты, не правда ли?"
 "Да", — сказал Гарри. Он смотрел на других мальчиков. Оба были коренастыми и выглядели внушительно. Стоя по бокам от бледного мальчика, они были похожи на телохранителей.
 "Это Крабб и Гойл", — сообщил бледный мальчик беззаботно, заметив, куда смотрит Гарри. — И мое имя Малфой, Драго Малфой".
 Рон слегка кашлянул, скрывая смешок. Драго Малфой посмотрел на него.
 "Думаешь у меня странное имя? Нет нужды спрашивать кто ты. Мой отец говорил мне — у всех Висли рыжие волосы, веснушки и больше детей, чем они могут себе позволить".
 Он повернулся к Гарри: "Ты скоро обнаружишь, что некоторые семьи волшебников — значительно лучше, чем другие, Поттер. Ты не должен получить друзей третьего сорта. Я могу помочь тебе в этом".
 Он протянул Гарри руку для рукопожатия, но Гарри не ответил ему.
 "Я думаю, что я могу сам выбрать себе друзей, спасибо", — сказал он холодно.
 Драго Малфой не покраснел, но его щеки приобрели более розовый оттенок.
 "Я был бы осторожнее на твоем месте, Поттер, — сказал он медленно. Если ты не будешь немного повежливей, пойдешь по пути своих родителей. Они тоже не смогли определиться вовремя. Держись рядом со сбродом вроде Висли и Хагрида, и сам станешь таким".
 Гарри и Рон встали.
 "Повтори это снова", — сказал Рон, его лицо приобрело такой же оттенок, как его волосы.
 "Ах, вы собираетесь бороться с нами, да?" — Малфой усмехнулся.
 "Если вы не уберетесь сейчас же", — сказал Гарри, более храбро, чем он чувствовал, поскольку Крабб и Гойл были намного больше его или Рона.
 "Но нам совсем не хочется уходить, правда, мальчики? Мы съели всю нашу еду, а у вас пока есть что поесть".
 Гойл протянулся к Шоколадным Лягушкам рядом с Роном — Рон, прыгнул вперед, но прежде, чем он коснулся Гойла, тот испустил ужасный крик.
 Скабберс повис на его пальце, острые маленькие зубы крепко вцепились в сустав Гойла — Крабб и Малфой отступили, пока он размахивал Скабберсом и, когда тот наконец отцепился и шмякнулся об окно, все трое сразу исчезли. Возможно, они решили, что там есть еще крысы, притаившиеся среди сладостей, или возможно они услышали шаги, поскольку секундой позже, вошла Эрмиона Грангер.
 "Что здесь происходит?" — спросила она, смотря на сладости, раскиданные по полу и Рона, поднимающего Скабберса за хвост.
 "Думаю, он в нокауте, — сказал Рон Гарри. Он вгляделся пристальнее. Нет — я не верю — он опять спит".
 "Ты уже встречался с Малфоем?"
 Гарри рассказал об их встрече на Аллее Диагон.
 "Я слышал о его семье, — сказал Рон мрачно. — Они были одними из первых, вернувшихся на нашу сторону после исчезновения Сам-Знаешь-Кого. Сказали, что были околдованы. Мой папа не верит этому. Он говорит отцу Малфоя нет необходимости извиняться, чтобы перейти на Темную Сторону, — он повернулся к Эрмионе. — Мы можем помочь тебе в чем-то?"
 "Вы лучше поторопитесь и переоденьтесь, я только что бегала вперед и спросила проводника, и он сообщил, что мы почти приехали. Вы не дрались, нет? А то у вас будут проблемы прежде, чем мы даже приедем!"
 "Скабберс дрался, мы нет, — сказал Рон, хмурясь. — Не могла бы ты выйти, пока мы переодеваемся?"
 "Хорошо — я вошла только потому, что люди снаружи ведут себя по-детски, бегая вверх и вниз по коридору, — сказала Эрмиона с презрением в голосе. — И у тебя нос грязный, между прочим, ты знаешь?"
 Рон свирепо смотрел на нее, пока она выходила. Гарри вглядывался в окно. Там начинало темнеть. Он увидел горы и леса под темно пурпурным небом. Поезд, казалось, замедлил ход.
 Он и Рон сняли свои куртки и натянули длинные черные балахоны. Рону он был немного короток, из-под края виднелись кроссовки.
 Через поезд эхом пронесся голос: "Мы прибудем в Хогвартс через пять минут. Пожалуйста, оставьте багаж в поезде, его отнесут в школу отдельно".
 Желудок Гарри сжался от волнения, а Рон, он видел, побледнел под своими веснушками. Они втиснули в свои карманы остатки сладостей и присоединились к набившейся в коридор толпе.
 Поезд замедлил ход и наконец остановился. Люди выходили на небольшую, темную платформу. Гарри дрожал на холодном ночном воздухе. Затем над головами учеников, качаясь, появилась лампа, и Гарри, услышал знакомый голос: "Эй, новички! Сюда! Как ты, Гарри?"
 Большое волосатое лицо Хагрида сияло над морем голов.
 "За мной — больше нет новичков? Потопали! Новички за мной!"
 Скользя и спотыкаясь, они следовали за Хагридом вниз по узкой крутой дорожке. Тут было так темно со всех сторон, что Гарри подумал, наверное, это очень толстые деревья. Никто не говорил. Невилл, мальчик, терявший жабу, всхлипнул раз или два.
 "Через секунду вы увидите Хогвартс, — сказал Хагрид через плечо, сейчас, только повернем".
 Послышалось громкое "Ооооох!"
 Узкая дорожка внезапно вывела на край большого черного озера. На верху высокой горы на другой стороне стоял, сверкая окнами в звездном небе, огромный замок с башенками и башнями.
 "Не больше четырех на лодку!" — сказал Хагрид, указывая на флот маленьких лодок, стоящих в воде у берега. Гарри и Рон последовали в лодку с Нелвиллом и Эрмионой.
 "Все сели?" — закричал Хагрид, который сидел в лодке один. "Отлично, тогда — ВПЕРЕД!"
 И флот маленьких лодок тронулся, скользя поперек озера, гладкого как стекло. Все молчали, глядя на большой замок наверху. Он возвышался над ними, пока они подплывали ближе и ближе к утесу, на котором он стоял.
 "Опустите головы!" — крикнул Хагрид, когда первые лодки достигли скалы; они все нагнули свои головы, и маленькие лодки пронесли их через занавес плюща, который прятал широкий проход в скале. Они проплыли по темному туннелю, который, казалась, вел прямо под замком, пока не достигли подземной гавани, где они вскарабкались на камни.
 "Эй, ты там! Это твоя жаба?" — сказал Хагрид, проверявший лодки, пока они выбирались.
 "Трувор!" — завопил Невилл счастливо, протягивая руки. Затем они прошли по коридору в скале вслед за лампой Хагрида, выйдя наконец на ровную, влажную лужайку справа в тени замка.
 Они поднялись по каменным ступеням и собрались вокруг огромной, дубовой входной двери.
 "Все здесь? Ты там, пока еще не потерял свою жабу?"
 Хагрид поднял гигантский кулак и три раза постучал в двери замка.
 ГЛАВА СЕДЬМАЯ. СОРТИРОВОЧНАЯ ШЛЯПА
 Дверь сразу распахнулась. За ней стояла высокая темноволосая колдунья в одежде изумрудно-зеленых тонов. У нее было очень суровое лицо, и Гарри подумал, что она не тот человек, которого можно позлить.
 "Новички, Профессор МакГонагалл", — сказал Хагрид.
 "Спасибо, Хагрид. Я их забираю".
 Она широко распахнула дверь. Вестибюль был таким огромным, что в нем спокойно бы уместился весь дом Десли. По стенам горели факелы, как в Гринготтс, потолок поднимался так высоко, что его не было видно, а огромная мраморная лестница вела вверх.
 Они последовали за Профессором МакГонагалл по вымощенному каменными плитами полу. Гарри слышал жужжание голосов из двери справа — должно быть вся остальная школа уже там — но Профессор МакГонагалл привела их в пустую маленькую комнату. Они столпились, стоя ближе друг к другу, чем стояли бы обычно, нервно озираясь вокруг.
 "Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала Профессор МакГонагалл. — Банкет по поводу нового семестра скоро начнется, но прежде чем занять места в Большом Зале, вы будете рассортированы по своим колледжам. Сортировка очень важная церемония, потому что, пока вы в Хогвартсе, колледж будет чем-то вроде вашей семьи. У вас будут занятия с учениками вашего колледжа, вы будете спать в общежитии вашего колледжа и проводить свободное время в комнате отдыха.
 "Четыре колледжа носят названия Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слитерин. У каждого колледжа своя история, каждый выпускал выдающихся волшебников и волшебниц. Пока вы в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему колледжу очки, в то время как нарушение правил будет вести за собой их потерю. В конце каждого года колледж с большим количеством очков будет удостоен Кубка колледжей, это большая честь. Я надеюсь, вы будете хорошими учениками, в каком бы колледже вы не оказались.
 "Церемония Сортировки пройдет через несколько минут в присутствии всей школы. Я предлагаю вам прихорошиться, пока вы ждете".
 Ее взгляд задержался на мгновение на плаще Невилла, сбившимся на левый бок, и на испачканном носе Рона. Гарри нервно попытался пригладить волосы.
 "Я вернусь, когда все будет готово, — сказала Профессор МакГонагалл. Пожалуйста, ведите себя тихо".
 Она вышла из комнаты. Гарри сглотнул.
 "А как они сортируют по колледжам?" — спросил он Рона.
 "Какой-то тест, я думаю. Фрэд сказал, это очень больно, но я думаю, он шутил".
 Сердце Гарри подпрыгнуло. Тест? Перед всей школой? Но он совсем не знает магии — что он будет делать? Этого он не ожидал. Он обеспокоено оглянулся и увидел, что все тоже испуганны. Тишина нарушалась шепотом Эрмионы Грангер, которая очень быстро повторяла все выученные заклинания, думая, что ей понадобится. Гарри старался не слушать. Он никогда так не волновался, никогда, даже когда нес домой записку из школы, в которой говорилось, что он каким-то образом перекрасил парик учительницы в синий цвет. Он сосредоточился на двери. В любую секунду с неотвратимостью судьбы могла вернуться Профессор МакГонагалл.
 Потом случилось то, что заставило его подпрыгнуть на фут — несколько человек закричали.
 "Что за?"
 Гарри втянул воздух. Остальные последовали его примеру. Двадцать приведений просочились через заднюю стену. Жемчужно-белые и прозрачные они скользили по комнате, болтая друг с другом и не глядя на новичков. Казалось, они спорили. Похожее на маленького толстого монаха привидение говорило: "Прости и забудь, я говорю, нам надо дать ему второй шанс -"
 "Мой дорогой Фриар, разве мы не дали Пивзу все шансы, какие он заслуживал? Он марает нашу репутацию, а ведь он даже не приведение — эй, что вы все здесь делаете?"
 Привидение в кружевной рубашке и трико внезапно заметило первачков.
 Никто не ответил.
 "Новенькие! — сказал толстый Фриар, улыбаясь. — Сейчас будут Сортировать?"
 Несколько человек безмолвно кивнули.
 "Надеюсь увидеть вас в Хаффлпаффе! — сказал Фриар. — Мой старый колледж, знаете ли".
 "Проходите, — сказал строгий голос. — Церемония Сортировки сейчас начнется".
 Профессор МакГонагалл вернулась. Одно за другим привидения исчезли в противоположной стене.
 "Постройтесь в линию, — приказала новичкам Профессор МакГонагалл, — и следуйте за мной".
 Чувствуя, что ноги стали свинцовыми, Гарри встал за мальчиком с волосами песочного цвета, а Рон за ним, и они вышли из комнаты, через холл, сквозь двойные двери в Большой Зал.
 Гарри никогда не смог бы вообразить такое странное и великолепное место. Его освещали тысячи и тысячи свечей, порхавшие в воздухе над четырьмя столами, за которыми сидели остальные ученики. На столах сверкали золотые тарелки и кубки. На другой стороне зала, стоял еще один стол, за которым сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл провела новичков к столам так, что они выстроились в ряд лицом к ученикам и спиной к преподавателям. Сотни лиц, напротив них, казались бледными фонарями в мигающем свете свечей. Здесь и там серебристо светились приведения. Главным образом, чтобы избежать пристальных взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел бархатно черный потолок, усыпанный звездами. Он услышал шепот Эрмионы: "Он заколдован, чтобы выглядеть как небо снаружи. Я читала об этом в Истории Хогвартса".
 Было трудно поверить, что потолок вообще есть и Большой Зал не стоит просто под открытым небом.
 Гарри посмотрел по сторонам и увидел, как Профессор МакГонагалл ставит стул на четырех ножках перед новичками. Наверх она положила высокую волшебную шляпу. Шляпа была в заплатках, с обтрепанными полями и ужасно грязная. Тетя Петуния не позволила бы такой находиться в доме.
 Может быть, им придется попробовать вытащить из нее кролика, подумал Гарри наугад — заметив, что все в зале теперь смотрят на шляпу, он тоже посмотрел на нее. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Потом шляпа дернулась. Шов на тулье разошелся и шляпа запела:
 Кажусь я не самой прекрасной на свете,
 Не стоит решать все по краю полей.
 Я съем себя сразу, как только найдете
 Находчивей шляпу, чем я и модней.
 Вы ваш котелок начерните до блеска,
 Избавьте от складок высокий колпак,
 Я — Шляпа из Хогвартса, молвлю я веско
 И я превзойти их могу просто так.
 Не спрячете вы в голове своей место,
 Что мудрая Шляпа не сможет найти.
 Примерьте меня, и скажу я вам честно,
 В какой из колледжей вам стоит пойти.
 Быть может для вас Гриффиндор предназначен,
 В стенах его храбрые сердцем живут,
 Он рыцарством, мужеством, силой означен,
 И все Гриффиндорцы отвагой слывут.
 А может быть вам Хаффлпафф предначертан
 Для верности и справедливости дом.
 Готов Хаффлпаффец учиться усердно,
 Терпением брать и тяжелым трудом.
 Вас ждет Рэйвенкло, веселый и мудрый,
 Здесь самый смекалистый собран народ,
 Проворный, находчивый и остроумный
 Хорошего друга в любом тут найдет.
 Быть может вам стоит пойти в Слитерин,
 И там обучаясь, науки постичь,
 Любыми из средств своих целей достичь.
 Давай же, дружок, скорей на коня,
 Не бойся и колебанья оставь,
 В надежных руках (хоть их нет у меня)
 Ты будешь, лишь голову Шляпе подставь.
 Весь холл разразился аплодисментами, когда Шляпа закончила свою песню. Она поклонилась всем четырем столам и опять замерла.
 "Значит, нам придется только надеть Шляпу! — прошептал Рон Гарри. — Я убью Фреда, он обещал что-то вроде поединка с троллем".
 Гарри слабо улыбнулся. Да, примерить шляпу, значительно проще, чем произнести заклинание, но все равно, не при таком же количестве зрителей! Шляпа требовала слишком многого; Гарри не чувствовал в себе никакой храбрости или остроумия на данный момент. Если бы шляпа упомянула колледж для тех, у кого подгибаются коленки, то это было бы как раз то, что нужно.
 Профессор МакГонагалл выступила вперед, сжимая длинный свиток пергамента.
 "Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на стул, — сказала она. — Аббот, Ханна!"
 Розовощекая девочка с двумя светлыми хвостиками вышла из строя, надела Шляпу, которая сразу упала ей на глаза и села, минуту стояла тишина
 "ХАФФЛПАФФ!" — крикнула Шляпа.
 Стол справа приветствовал крик аплодисментами, пока Ханна шла к ним. Гарри видел, как привидение Фриара радостно машет ей.
 "Бонс, Сюзанна!"
 "ХАФФЛПАФФ!" — опять закричала Шляпа, и Сюзанна быстро присоединилась к Ханне.
 "Бут, Терри!"
 "РЭЙВЕНКЛО!"
 Второй слева стол разразился аплодисментами; несколько человек встали и пожали Терри руку.
 "Броклхерст, Мэнди", — тоже отправилась в Рэйвенкло, а "Браун, Лавендер" стала первой новенькой в Гриффиндоре, и самый левый стол приветствовал ее; братья-близнецы Висли громко свистели.
 "Балстроуд, Миллисент" попала в Слитерин. Возможно, это все его воображение, но после того, что Гарри слышал про Слитерин, он думал, что это не лучший выбор. Ему стало совсем плохо. Он вспомнил, как их разбивали по командам на физкультуре в школе. Его всегда выбирали последним, не потому что он плохо играл, а потому что никто не хотел, чтобы Дадли решил, будто он им нравится.
 "Финч-Флечли, Джастин!"
 "ХАФФЛПАФФ!"
 Иногда, заметил Гарри, Шляпа выкрикивала название колледжа сразу, но иногда она молчала довольно долго. "Финниган, Симус", парнишка с песочного цвета волосами перед Гарри, сидел на стуле почти минуту, прежде чем Шляпа определила его в Гриффиндор.
 "Грангер, Эрмиона!"
 Эрмиона подбежала к стулу и быстро натянула Шляпу на голову.
 "ГРИФФИНДОР!" — крикнула шляпа. Рон застонал.
 Ужасная мысль поразила Гарри, как обычно бывает, когда волнуешься. А что если его вообще не выберут? Что если он будет вот так сидеть целую вечность, натянув Шляпу на голову, пока Профессор МакГонагалл не стащит ее и скажет, что, наверное, произошла ошибка и отправит его обратно на поезде?
 Когда назвали Невилла Лонгботтом, мальчишка, терявший жабу, споткнулся на пути к стулу. Шляпа долго молчала. Когда она наконец крикнула "ГРИФФИНДОР!", Невилл вскочил и кинулся к столу, не сняв ее, и ему пришлось вернуться и под всеобщий хохот передать ее "МакДугал, Мораг".
 Малфой развязно вышел вперед, когда назвали его имя, его желание осуществилось моментально: едва Шляпа коснулась его головы она крикнула "СЛИТЕРИН!"
 Малфой присоединился к Краббу и Гойлу, выглядя очень довольным.
 Уже оставалось не так много новичков. "Мун", "Нотт", "Паркинсон", потом двое близняшек "Патил" и "Патил", потом "Перкс, Салли-Энн" и потом, наконец, "Поттер, Гарри!"
 Когда Гарри выступил вперед, внезапно по залу побежал шепот.
 "Она сказала Поттер?"
 "Гарри Поттер?"
 Последнее, что видел Гарри, перед тем как Шляпа упала ему на глаза, был целый зал людей, тянущих шеи, чтобы получше рассмотреть его. В следующую секунду он видел только темную подкладку Шляпы. Он стал ждать.
 "Гмм, — сказал тоненький голосок у него в ухе. — Трудно. Очень трудно. Много отваги, это видно. И очень неплохие мозги. Есть талант, ах, Боже мой, да — и жажда самоутверждения, еще интереснее… Куда мне тебя определить?"
 Гарри вцепился в края стула и думал, не Слитерин, пожалуйста, только не Слитерин.
 "Не Слитерин, а? — сказал тоненький голосок. — Ты уверен? Ты можешь стать великим, это все у тебя в голове, а Слитерин поможет тебе на этом пути, не сомневаешься, нет? Ну, если ты уверен — пусть будет ГРИФФИНДОР!"
 Гарри услышал, как последнее слово шляпа крикнула на весь зал. Он снял ее и нетвердо пошел к левому столу. Он с таким облегчением осознал, что не попал в Слитерин, и едва замечал, что ему хлопают громче всех. Префект Перси вскочил и энергично пожал ему руку, а близнецы Висли скандировали: "Нам достался Поттер! Нам достался Поттер!" Гарри сел напротив привидения в кружевной рубашке, которое он видел раньше. Привидение похлопало его по руке, и Гарри испытал внезапное ужасное чувство, как будто ее засунули в ведро с ледяной водой.
 Теперь он четко видел Высокий Стол. На его ближайшем конце сидел Хагрид, который поймал его взгляд и показал ему два больших пальца. Гарри подмигнул в ответ. Там, в центре Высокого Стола, в золотом кресле, сидел Албус Дамблдор. Гарри сразу узнал его по фотографии из Шоколадной Лягушки, которую он съел в поезде. Серебряные волосы Дамблдора были единственным предметом в зале, светившимся так ярко, как и привидения. Гарри заметил Профессора Квиррелла, нервного молодого человека из Дырявого Котла. Он очень своеобразно смотрелся в большом фиолетовом тюрбане.
 Теперь возле стула стояло только трое новичков. "Томас, Дин", темнокожий мальчик, даже выше Рона, присоединился к Гарри за столом Гриффиндора. "Турпин, Лиза" отправилась в Рэйвенкло, и настал черед Рона. Он приобрел уже бледно зеленый оттенок. Гарри скрестил пальцы под столом, и секундой позже Шляпа крикнула: "ГРИФФИНДОР!"
 Гарри хлопал вместе со всеми, когда Рон свалился на стул рядом с ним.
 "Отлично, Рон, великолепно", — напыщенно произнес Префект Перси, в то время как "Забини, Блэйз" отправилась в Слитерин. Профессор МакГонагалл свернула свиток и забрала Шляпу.
 Албус Дамблдор поднялся на ноги. Он широко улыбался ученикам, как будто ничто не доставляло ему больше удовольствия, чем видеть их здесь.
 "Добро пожаловать! — сказал он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем банкет, я бы хотел произнести несколько слов. Вот они: Простофиля! Плакса! Чудак! Прищепка!"
 "Спасибо!"
 Он снова уселся. Все хлопали и смеялись. Гарри не знал смеяться или нет.
 "Он — немного не в себе?" — спросил он Перси неуверенно.
 "Не в себе? — сказал Перси беззаботно. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но чуть-чуть сумасшедший, да. Картошки, Гарри?"
 Гарри открыл рот. Блюда перед ним ломились от угощений. Он никогда не видел столько всего, что ему хотелось съесть: жареная говядина, цыплята, свиные и бараньи ребрышки, сосиски, бекон и стэйк, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, Йоркширский пудинг, горох, морковка, соус, кетчуп и, почему-то, мятные леденцы.
 Десли никогда специально не морили Гарри голодом, но он никогда не ел столько, сколько ему хотелось. Дадли всегда съедал то, что хотелось Гарри, даже если потом ему было плохо. Гарри положил себе на тарелку всего понемногу, кроме мятных леденцов, и начал есть. Все было восхитительно.
 "Как все превосходно выглядит", — грустно сказало привидение напротив Гарри, глядя как он отрезает стэйк.
 "А вы не?"
 "Я не ел почти четыре сотни лет, — сказало привидение. — Мне это, конечно, ни к чему, но иногда жаль. Думаю, я не представился? Сэр Николас Мимси-Порпингтон к вашим услугам. Домашнее привидение Гриффиндорской башни".
 "Я вас знаю! — внезапно сказал Рон. — Мои братья говорили о вас — вы Почти Безголовый Ник!"
 "Я бы предпочел, чтобы меня называли сэр Николас Мимси-" — высокомерно начало приведение, но парень с волосами песочного цвета, Симус Финниган, перебил его.
 "Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым?"
 Сэр Николас выглядел очень огорченным, как будто их разговор пошел совсем не потому пути, по которому он рассчитывал.
 "Вот так", — сказал он раздраженно. Он схватил себя за левое ухо и потянул. Его голова отделилась от шеи и упала на плечо, как будто на шарнирах. Очевидно, кто-то пытался обезглавить его, но не слишком преуспел. Выглядя очень довольным из-за их ошеломленных лиц, Почти Безголовый Ник, вернул свою голову на место, откашлялся и сказал: "Итак, новенькие! Я надеюсь, вы поможете нам выиграть состязание колледжей в этом году? Гриффиндор никогда не терял кубок так надолго. Слитерин уже пять лет держит первое место. Кровавый Барон стал просто невыносим — он приведение Слитерина".
 Гарри бросил взгляд на стол Слитерина и увидел ужасное привидение, сидящее там с пустыми вытаращенными глазами, изможденным лицом и одеждах, покрытых серебряной кровью. Оно расположилось как раз рядом с Малфоем, который, как с радостью заметил Гарри, был не очень доволен этим соседством.
 "А когда он перемазался в крови?" — с интересом спросил Симус.
 "Мы никогда не спрашивали", — сказал Почти Безголовый Ник деликатно.
 Когда все съели столько, сколько смогли, остатки еды исчезли с тарелок, которые заблестели как прежде. Через секунду появились десерты. Огромные мороженые с любым вкусом, какой только можно себе вообразить, яблочные пироги, пироги с патокой, шоколадные эклеры и пирожки с джемом, трюфеля, клубника, желе, рисовые пудинги…
 Когда Гарри клал на тарелку еще кусочек пирога, разговор зашел о семьях.
 "Я пятьдесят на пятьдесят, — сказал Симус. — Мой папка — Маггл. Мама не говорила ему, что она ведьма, пока они не поженились. Представьте, какой у него был шок".
 Все засмеялись.
 "А ты, Невилл?" — сказал Рон.
 "Меня воспитала бабушка, и она ведьма, — сказал Невилл. — Но в семье долго думали, что я родился Магглом. Мой Дядя Алги пытался застать меня врасплох и выжать хоть чуточку магии — он столкнул меня с пирса в Блэкпуле, я почти утонул — но пока мне не исполнилось восемь, ничего не случалось. Однажды Дядя Алги пришел к ужину, я высовывался из чердачного окна, а он держал меня за коленки, когда Тетя Энид позвала его танцевать меренгу, и он меня выпустил. Но я не упал, а перелетел через сад на дорогу. Они все жутко обрадовались, а бабушка плакала от счастья. И надо было видеть их лица, когда я получил письмо — они боялись, что во мне слишком мало магии, чтобы учиться здесь. Дядя Алги так обрадовался, что подарил мне жабу".
 По другую сторону от Гарри Перси Висли и Эрмиона разговаривали о занятиях ("Я надеюсь, они начнутся прямо сейчас, ведь надо так много выучить, мне особенно интересно Преобразование, понимаешь, превратить что-то во что-нибудь другое, конечно, это очень сложно -"; "Вы начнете с маленького, всего лишь спички в иголки и все такое -").
 Гарри, которому снова стало тепло и уютно, посмотрел на Высокий Стол. Хагрид пил из своей чаши. Профессор МакГонагалл разговаривала с Профессором Дамблдором. Профессор Квиррелл в нелепом тюрбане говорил с учителем, у которого были сальные черные волосы, крючковатый нос и восковая кожа.
 Это произошло внезапно. Крючконосый посмотрел через тюрбан Квиррелла прямо Гарри в глаза — и острая горячая боль резанула по шраму на лбу.
 "Ой!" — Гарри схватился рукой за лоб.
 "Что такое?" — спросил Перси.
 "Н-ничего".
 Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Труднее было избавиться от ощущения, которое Гарри получил от этого взгляда — ощущения, что крючконосый его возненавидел.
 "Кто этот учитель, разговаривающий с Профессором Квирреллом?" — спросил он Перси.
 "А, ты уже знаешь Квиррелла? Неудивительно, что он так нервничает, это Профессор Снэйп. Он ведет Приготовление Зелий, но ненавидит этот предмет все знают, что он хочет занять место Квиррелла. Он знает ужасно много про Защиту от Темных Сил, я про Снэйпа говорю, конечно".
 Гарри наблюдал за Снэйпом еще немного, но тот больше не посмотрел на него.
 Наконец, десерты тоже исчезли, и Профессор Дамблдор опять поднялся на ноги. В зале стало тихо.
 "Грм — еще несколько слов, после того, как все наелись. У меня есть, что сказать вам в начале этого семестра.
 "Новички должны запомнить, что лес — запретное место для всех учеников. И некоторым студентам постарше, тоже не стоит этого забывать".
 Дамблдор блеснул глазами на близнецов Висли.
 "Мистер Филч, попечитель, также просил меня напомнить, никакой магии в коридоре на переменах.
 "Тренировки команд Квиддитча начнутся на второй неделе семестра. Всем, кто хочет попасть в команду, следует обратиться к Мадам Хуч.
 "И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом году коридор справа на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть очень болезненной смертью".
 Гарри засмеялся, но он был одним из немногих.
 "Он что, серьезно?" — прошептал он Перси.
 "Должно быть, — сказал Перси, глядя на Дамблдора. — Странно, обычно он объясняет, почему мы не может зайти куда-то — в лесу, например, много опасных животных, все это знают. Но я думаю, он мог бы сказать нам, префектам, по крайней мере".
 "А теперь, перед тем, как идти спать, давайте споем школьную песню!" крикнул Дамблдор. Гарри заметил, что преподаватели начали натянуто улыбаться.
 Дамблдор слегка взмахнул палочкой, как будто пытаясь прогнать муху, устроившуюся на ее конце, и с нее слетела золотая ленточка, которая поднялась над столами и начала закручиваться, как змейка, в слова.
 "Выбирайте свою любимую мелодию, — сказал Дамблдор. — Начали!"
 И зал наполнился какофонией:
 Наш старый и добрый Хогвартс,
 Ты вместе опять собрал нас:
 И стариков почтенных,
 И маленьких шалунов.
 Мы снова пришли учиться,
 Придется нам потрудиться
 Ведь в головах лишь ветер,
 Мечты и обрывки снов.
 А ты расскажи опять нам,
 Что знали и что не знали,
 Чтоб лучше запоминали
 До усыханья мозгов.
 Все закончили петь в разное время. Наконец, остались только близнецы Висли, поющие очень медленный похоронный марш. Дамблдор махал палочкой в такт, пока они допевали последние строчки, и когда они замолчали, хлопал громче всех.
 "Ах, музыка, — сказал он, вытирая глаза. — Она выше магии, которой мы здесь занимаемся! А теперь спать. Бегом!"
 Новички Гриффиндора последовали за Перси сквозь болтающую толпу из Большого Зала, вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова передвигались с трудом, но только от того, что он устал и отяжелел от съеденного. Он слишком хотел спать, чтобы удивляться, что люди на портретах, мимо которых они проходили, шептались и показывали на них пальцами, или что дважды Перси провел их коридорами, спрятанными за раздвижными панелями и висящими гобеленами. Они взбирались какими-то лестницами, зевая и спотыкаясь, и Гарри начал думать, сколько же им еще идти, когда они внезапно остановились.
 Связка движущихся палок порхала в воздухе перед ними, и когда Перси сделал шаг вперед, они начали кидаться в него.
 "Пивз, — прошептал Перси новичкам. — Полтергейст, — он повысил голос. Пивз, покажись".
 В ответ раздался громкий, резкий звук, как будто выпустили воздух из шара.
 "А может, мне сгонять за Кровавым Бароном?"
 Хлопок, и маленький человечек со злым лицом, темными глазами и большим ртом появился в воздухе, он сидел, скрестив ноги, и держал связку палок.
 "Ооооооооох! — прокудахтал он со злобой. — Малышня! Как забавно!"
 Он ринулся на них. Они пригнулись.
 "Убирайся, Пивз! Или Барон об этом узнает, клянусь!" — прорычал Перси.
 Пивз показал ему язык и пропал, бросив палки Невиллу на голову. Они слышали, как он удалялся, стуча по доспехам стоявших в коридоре рыцарей.
 "Опасайтесь Пивза, — предупредил их Перси, когда они снова пустились в путь. — Кровавый Барон — единственный, кто имеет над ним власть, нас, префектов, он вообще не слушается. Вот мы и пришли".
 В конце коридора висел портрет очень толстой дамы в розовом шелковом платье.
 "Пароль?" — сказала она. "Капут Драконис" — ответил Перси, и портрет качнулся вперед, открывая круглую дыру в стене. Они все пролезли сквозь нее — Невиллу пришлось помочь — и оказались в комнате отдыха, уютной и круглой, уставленной мягкими креслами.
 Перси показал девочкам и мальчикам двери в их спальни. Поднявшись по винтовой лестнице — вероятно, это была одна из башен — они нашли свои постели:> пять кроватей под темно-красными бархатными пологами. Их чемоданы уже были здесь. Слишком усталые, чтобы говорить, они натянули пижамы и забрались в постели.
 "Классно тут кормят, правда? — прошептал Рон Гарри из-под своего полога. — Скабберс, отстань! Он жует простыни".
 Гарри собирался спросить Рона, не прихватил ли он с собой пирога с патокой, но почти сразу же заснул.
 Наверное, он съел слишком много, потому что ему приснился странный сон. На голове у него был тюрбан Профессора Квиррелла, который говорил ему, что он должен немедленно перевестись в Слитерин, потому что это его судьба. Гарри сказал тюрбану, что не хочет в Слитерин, тот становился все тяжелее и тяжелее; он попытался сорвать его, но лишь натянул плотнее — там был Малфой, который смеялся, пока Гарри сражался с тюрбаном — потом он превратился в крючконосого учителя, Снэйпа, чей смех стал холодным и жестоким — потом вспышка зеленого света и Гарри проснулся, вспотевший и дрожащий.
 Он перевернулся на другой бок и опять заснул, а когда проснулся на следующее утро, начисто забыл все, что ему снилось.
 ГЛАВА ВОСЬМАЯ. УЧИТЕЛЬ АЛХИМИИ
 "Вон, смотри".
 "Где?"
 "Рядом с высоким рыжим парнем".
 "В очках?"
 "Ты видел его лицо?"
 "Нет, ты видел его шрам?"
 Шепот преследовал Гарри с того момента, как он покинул спальню на следующее утро. Ученики высовывались из классов, вставали на цыпочки, чтобы посмотреть на него, несколько раз ходили туда-сюда по коридору, чтобы еще раз окинуть его взглядом. Гарри мечтал, чтобы они перестали, потому что пытался сконцентрироваться на поиске дороги в кабинеты.
 В Хогвартсе было сто сорок две лестницы: широкие и длинные, узкие и шаткие; некоторые, например, в пятницу, могли привести в другое место; а кое-где были исчезающие ступеньки, которые надо запомнить и перепрыгнуть. Потом еще были двери, которые не открывались, если их вежливо не попросишь или не пощекочешь в определенном месте, и двери, которые дверями не являлись, а только притворялись, а на самом деле были твердыми стенами. Запомнить было трудно еще потому, что все вокруг, казалось, двигалось. Люди с портретов ходили друг к другу в гости, и Гарри был уверен, что железные доспехи могут перемещаться.
 Привидения тоже особо не радовали. Весьма неприятное ощущение, когда одно из них появлялось вдруг из двери, которую ты пытался открыть. Почти Безголовый Ник с радостью указывал новичкам Гриффиндорцам дорогу, но Полтергейст Пивз стоил двух запертых дверей и лестницы с секретом, если встретишь его, когда опаздываешь на занятие. Он мог сбросить на голову мусорное ведро, выдернуть ковер из-под ног, забросать мелом или подкрасться незаметно сзади, схватить за нос и крикнуть: "ПОПАЛСЯ!"
 Еще хуже Пивза, если только такое возможно, был попечитель, Аргус Филч. Гарри и Рон умудрились попасть ему под горячую руку в самое первое утро. Он поймал их в тот момент, когда они пытались пробиться в дверь, которая, к несчастью, оказалось, вела в запретный коридор на третьем этаже. Он не поверил, что они заблудились, и был уверен в их грабительских намерениях, и угрожал посадить их под замок в подземелье, когда их выручил Профессор Квиррелл, проходивший мимо.
 У Филча была кошка по кличке Миссис Норрис, тощее сероватое создание с глазами на выкате, точь-в-точь как у самого Филча. Она патрулировала коридоры в одиночку. Но стоило только нарушить правило в ее присутствии, переступить черту хоть на самую малость, как она неслась к Филчу, размахивая хвостом, и он появлялся, тяжело дыша через пару секунд. Филч знал секретные коридоре в школе лучше всех (за исключением, может быть, близнецов Висли) и мог материализоваться где-нибудь с внезапностью привидения. Все ученики ненавидели его, и самой заветной мечтой не одного поколения, была однажды пнуть Миссис Норрис хорошенько.
 И, кроме того, если ты уж нашел кабинет, были и сами занятия. Магия, как быстро узнал Гарри, не просто взмах волшебной палочки и забавный стишок.
 Им приходилось изучать ночное небо в телескопы каждую среду в полночь, заучивать названия разных созвездий и движение планет. Три раза в неделю в оранжереях за замком у них была Травоведение, которое преподавала коренастая маленькая колдунья по имени Профессор Спрут, и там они учили, как выращивать странные растения и грибы и узнавали, для чего их используют.
 Самым скучным предметом была История Магии, и она была единственным предметом, который вело привидение. Профессор Биннс — старенький человечек, заснул однажды перед камином в комнате отдыха, утром проснулся и отправился в класс, оставив свое тело в кресле. Биннс гудел дальше и дальше, пока они неразборчивыми каракулями записывали имена и даты, путая Злодейку Эметику и Урика Чудака.
 Профессор Флитвик, учитель Колдовства, был низеньким невзрачным волшебником, которому приходилось взбираться на кипу книг, чтобы видеть класс из-за своей конторки. На первом занятии он начал делать перекличку, и когда дошел до имени Гарри издал радостный писк и рухнул на пол.
 Профессор МакГонагалл являла собой прямую противоположность. Гарри был абсолютно прав, решив, что она не тот учитель, которого можно позлить. Умная и строгая, она ввела их в курс дела, как только они успели сесть на первом занятии.
 "Преобразование — один из самых сложных и опасных предметов, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — сказал она. — Любой, кто будет лодырничать и меня на занятии, будет выгнан и не вернется. Это было предупреждение".
 Потом она трансформировала стол в свинью и обратно. Все очень впечатлились и с нетерпением стали ждать своей очереди, но очень скоро поняли, что до того момента, как они начнут превращать мебель в образцы фауны, пройдет еще очень много времени. Сделав кучу сложных записей, они получили каждый по спичке и стали пытаться превратить ее в иголку. К концу занятия спичка изменилась только у Эрмионы Грангер; Профессор МакГонагалл показала всему классу спичку, ставшую серебряной и заостренной и подарила Эрмионе одну из своих редких улыбок.
 Занятием, которого все ждали с нетерпением, была Защита от Темных Сил, но уроки Квиррелла оказались своего рода шуткой. Его кабинет пропах чесноком, все говорили, что это для отпугивания вампира, с которым Квиррелл познакомился в Румынии, и теперь боялся, что он когда-нибудь вернется. Он рассказал им, что его тюрбан подарил ему африканский принц в благодарность за то, что Квиррелл избавил его от надоедливого зомби, но они были не слишком уверены в том, что верят ему. Потому что, когда Симус Финниган спросил с любопытством, как Квиррелл дрался с зомби, тот покраснел и перевел разговор на погоду; в другой раз они почувствовали, странный запах, исходящий от тюрбана, а близнецы Висли настаивали, что он тоже битком набит чесноком, чтобы Квиррелл чувствовал себя в безопасности где бы то ни было.
 Гарри с облегчением узнал, что он не единственный, кто не разбирается в магии. Большинство учеников было из семей Магглов и не имело ни малейшего понятия, что они маги или волшебницы, до того, как получить письмо. Учить надо было так много, что даже люди вроде Рона не обладали большим преимуществом.
 Пятница стала звездным днем Гарри и Рона. Они наконец нашли дорогу в Большой Зал ни разу не потерявшись.
 "Что у нас сегодня?" — спросил Гарри, посыпая кашу сахаром.
 "Две пары Алхимии со Слитерином, — сказал Рон. — Снэйп — глава Слитеринского колледжа. Говорят, он всегда отдает им предпочтение посмотрим, правда ли это".
 "Хорошо бы МакГонагалл отдавала предпочтение нам", — сказал Гарри. Профессор МакГонагалл была главой Гриффиндора, но это ее не останавливало и не далее как вчера, она выдала им огромное домашнее задание.
 Как раз в этот момент пришла почта. Гарри уже привык к этому, но в первое утро он испытал сильное удивление, увидев, как около сотни сов разом влетели в Большой Зал во время завтрака и, кружа над столами, принялись разыскивать своих владельцев, чтобы уронить письма и свертки им на колени.
 Пока еще Хедвиг ничего не принесла Гарри. Иногда она прилетала вместе со всеми, чтобы ущипнуть его за ухо и съесть кусочек тоста перед сном в совятнике с другими школьными совами. Однако этим утром она перепорхнула через вазу с мармеладом и сахарницу и уронила письмо Гарри в тарелку. Гарри сразу же открыл его. Очень корявым почерком там было выведено:
 Дорогой Гарри,
 Я знаю, у тебя нет занятий в пятницу днем, и почему бы тебе не заскочить ко мне на чашку чая в районе трех?
 Хочу услышать все о твоих успехах на первой неделе. Пришли ответ с Хедвиг.
 Хагрид
 Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал Конечно, приду, увидимся позже, на другой стороне и отправил с Хедвиг.
 Гарри повезло, что он предвкушал чай у Хагрида, потому что урок Алхимии оказался самой ужасной вещью из всех, которые с ним до сих пор происходили.
 На банкете по поводу открытия семестра у Гарри создалось впечатление, что Снэйпу он не понравился. К концу первой пары, он знал, что ошибся. Гарри не то что бы не нравился Снэйпу — тот его ненавидел.
 Уроки Алхимии проходили внизу, в одном из подземелий. Там было холодней, чем в замке, и неуютно даже без заспиртованных животных, которые стояли по стенам в стеклянных банках.
 Снэйп, как и Флитвик, начал занятие с переклички и, так же как Флитвик, сделал паузу на фамилии Гарри.
 "Ах, да, — сказал он мягко. — Наша новая — знаменитость".
 Драго Малфой и его приятели Крабб и Гойл захихикали, прикрываясь ладошкой. Снэйп закончил перекличку и оглядел класс. У него были такие же черные глаза, как у Хагрида, но в них не было той теплоты, что была у Хагрида. Они были холодны и пусты и наводили на мысли о темных туннелях.
 "Вы здесь, чтобы в совершенстве овладеть тонким искусством приготовления снадобий, — начал он. Он говорил практически шепотом, но они ловили каждое слово — как и Профессор МакГонагалл, Снэйп заставлял тебя ловить каждое слово — как и Профессору МакГонагалл, Снэйпу не надо было прилагать ни малейших усилий, чтобы в классе стояла абсолютная тишина. — Так как здесь практически нет дурацких размахиваний волшебной палочкой, большинство из вас решит, что это не волшебство. Я не ожидаю, что вы и в самом деле поймете красоту нежно булькающего котла с его блестящим ароматом, хрупкую энергию жидкости, которая движется по венам, очаровывая разум, обостряя чувства… Я могу научить вас, как поймать славу, приготовить триумф, даже помешать смерти — если вы не похожи на ту компанию болванов, которую мне обычно приходится учить".
 Тишину можно было намазывать на хлеб. Гарри и Рон обменялись многозначащими взглядами. Эрмиона Грангер ерзала на краешке стула в нетерпении доказать, что она не болван.
 "Поттер! — сказал Снэйп внезапно. — Что я получу, если добавлю порошок корня златоцветника к настою полыни?"
 Порошок чего к настою чего? Гарри бросил взгляд на Рона, но тот тоже не знал, что ответить; Эрмиона вскинула руку.
 "Я не знаю, сэр", — сказал Гарри.
 Губы Снэйпа скривились в усмешке.
 "Так, так — слава это еще не все".
 Он проигнорировал руку Эрмионы.
 "Попробуем еще раз. Поттер, куда бы ты направился, если бы я попросил тебя достать мне безоаровый камень?"
 Эрмиона тянула руку так сильно, что еще чуть-чуть и взлетела бы, но у Гарри не было даже смутной мысли, что такое безоаровый камень. Он пытался не смотреть в сторону Малфоя, Крабба и Гойла, которые тряслись от смеха.
 "Я не знаю, сэр". "Так и думал, что вы не откроете книгу перед занятием, а, Поттер?" — Гарри заставил себя смотреть прямо в эти холодные глаза. Он прочитал учебники, пока летом жил у Десли, но неужели Снэйп думает, что он запомнил каждое слово из Тысячи Волшебных Трав и Грибов?
 Снэйп продолжал игнорировать дрожащую руку Эрмионы.
 "В чем разница Поттер между борецом и капюшоном монаха?"
 На этот раз Эрмиона вскочила, вытягивая руку к потолку.
 "Я не знаю, — сказал Гарри тихо. — А, думаю, Эрмиона знает, почему бы вам не спросить ее, сэр?"
 Кое-кто засмеялся; Гарри перехватил взгляд Симуса и Симус подмигнул ему. Снэйп, однако, остался недоволен.
 "Сядь, — рявкнул он на Эрмиону. — К твоему сведению, Поттер златоцветник и настой полыни — настолько сильное снотворное, что получило название Глоток Живой Смерти. Безоаровый камень — это камень из желудка козы, он спасет тебя от большинства ядов. А насчет бореца и капюшона монаха, это одно и то же растение, которое также носит название аколит. Ну? Почему вы не записываете?"
 По классу прокатился лихорадочный поиск перьев и пергамента. Сквозь этот шум Снэйп произнес: "И с Гриффиндора снимается одно очко за твою дерзость, Поттер".
 Дела Гриффиндора на уроке Алхимии и дальше шли неважно. Снэйп разбил их на пары и дал задание смешать простое зелье для лечения нарывов. Он дрейфовал по классу в своем длинном черном плаще, следя как они взвешивают сухую крапиву и растирают змеиные зубы, критикуя всех, кроме Малфоя, который ему, казалось, понравился. Он как раз приказал всем посмотреть, как великолепно Малфой поджарил рогатых слизняков, когда облако кислотно-зеленого дыма и громкое шипение наполнили подземелье. Невилл умудрился каким-то образом расплавить котелок Симуса, и их раствор растекался по полу, прожигая дыры в башмаках учеников. Через несколько секунд весь класс стоял на стульях, а Невилл, облившийся раствором, когда лопнул котелок, выл от боли, в то время как его руки и ноги покрывались большими красными волдырями.
 "Идиот! — прорычал Снэйп, взмахом волшебной палочки заставляя раствор исчезнуть. — Я надеюсь, ты добавил иглы дикобраза перед тем, как снять его с огня?"
 Невилл начал хныкать, когда волдыри вскакивали у него на носу.
 "Отведи его в больничное крыло", — зашипел Снэйп на Симуса. Потом он повернулся к Гарри и Рону, которые работали рядом с Невиллом.
 "Эй — Поттер — почему ты не сказал ему, что нужно положить иглы? Думал, ты будешь превосходно смотреться на его фоне его ошибки, да? Еще одно очко снимается с Гриффиндора по твоей вине".
 Это было так нечестно, что Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Рон незаметно пнул его.
 "Не стоит, — прошептал он. — Говорят, Снэйп может совсем озвереть, если с ним спорить".
 Когда они поднялись из подземелья час спустя, Гарри думал на полную катушку, но настроение у него было паршивое. Он потерял два очка для Гриффиндора на первой же неделе — почему Снэйп так его ненавидит? "Не расстраивайся, — сказал ему Рон. — Снэйп всегда снимает очки с Фреда и Джорджа. Могу я пойти с тобой к Хагриду?"
 Без пяти три они покинули замок и направились к Хагриду. Его маленькая деревянная хижина стояла на опушке запрещенного леса. Арбалет и пара галош валялись на крыльце.
 Когда Гарри постучал в дверь, они услышали скрежет когтей и несколько громких гав! Потом донесся голос Хагрида: "Назад, Клык, назад".
 Он впустил их, удерживая за ошейник огромного черного волкодава.
 Внутри была только одна комната. С потолка свисали окорока и фазаны, медный чайник кипел над камином, в углу стояла огромная кровать, застеленная лоскутным одеялом.
 "Чувствуйте себя как дома", — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся прямо к Рону и начал облизывать ему уши. Как и Хагрид, Клык не был таким свирепым, как казался.
 "Это Рон", — сказал Гарри Хагриду, который лил кипяток в огромный заварочный чайник и выкладывал на тарелку пироги с характерным каменным стуком.
 "Еще один Висли, да? — сказал Хагрид, бросая взгляд на веснушки Рона. Я потратил половину жизни, выуживая твоих близняшек из леса".
 Пироги, похожие на бесформенные кучки, с натыканным в них изюмом, яростно сопротивлялись попыткам поцарапать их зубами, но Гарри и Рон делали вид, что так и надо, пока рассказывали Хагриду о своих первых занятиях. Клык положил голову на колено Гарри и распустил слюни.
 Гарри и Рон с удовольствием слушали, как Хагрид называет Филча "этот старый шлагбаум".
 "А кошку, Миссис Норрис, я хотел бы однажды познакомить с Клыком. Представляете, стоит мне зайти в школу, и она повсюду таскается за мной. Никак не отвяжется — это Филч ее науськал".
 Гарри рассказал Хагриду об уроке у Снэйпа. Хагрид, как и Рон, сказал, чтобы Гарри не расстраивался, потому что Снэйпу вообще мало кто нравится.
 "Мне кажется, он меня ненавидит".
 "Чепуха! — сказал Хагрид. — Разве у него есть повод?"
 Но Гарри подумал, что Хагрид неспроста избегал его взгляда, когда говорил это.
 "Как твой братишка Чарли? — спросил Хагрид у Рона. — Он мне всегда нравился — он хорошо ладит с животными".
 Гарри подумал, не переменил ли Хагрид тему разговора специально. Пока Рон рассказывал Хагриду о работе Чарли с драконами, Гарри подобрал кусочек газеты, который лежал под чехлом для чайника. Это была вырезка из Дэйли Профет:
 ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ ОБ ОГРАБЛЕНИИ ГРИНГОТТС
 Расследование пришло к выводу, что налет на Гринготтс тридцать первого июля, был делом рук неизвестных темных волшебников или волшебниц.
 Гринготтские гоблины настаивают на том, что ничего не было украдено. Вещи из подвала, в котором искали, забрали ранее в тот день.
 "Но мы не скажем вам, что там было, не суйте нос не в свое дело", сказал Гринготтский пресс-гоблин сегодня.
 Гарри вспомнил, что Рон говорил ему в поезде, как кто-то пытался ограбить Гринготтс, но он не упомянул число.
 "Хагрид! — сказал Гарри. — Ограбление Гринготтс случилось в мой день рождения! Может, оно даже происходило, когда мы были там!"
 На этот раз несомненно, что Хагрид опасался смотреть Гарри в глаза. Он хрюкнул и предложил им еще один каменный пирожок. Гарри снова перечитал заметку. Вещи из подвала, в котором искали, забрали ранее в тот день. Хагрид опустошил подвал семьсот тринадцать, если это можно было назвать опустошением, забрав маленький грязный сверток. Может, он был тем, что разыскивали воры?
 Когда Гарри и Рон возвращались в замок к ужину, с карманами, набитыми каменными пирогами, потому что они были слишком вежливы, чтобы отказаться, Гарри думал, что еще ни один урок не дал ему столько пищи для размышлений, как чай у Хагрида. Получается, что Хагрид забрал сверток как раз вовремя? Где он сейчас? И знал ли Хагрид, что-то о Снэйпе, что он не хотел сказать Гарри?
 ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ПОЛУНОЧНАЯ ДУЭЛЬ
 Гарри никогда не подумал бы, что будет ненавидеть кого-нибудь больше, чем Дадли, пока не встретил Драго Малфоя. Но первокурсники из Гриффиндора изучали вместе со Слитеринцами только Алхимию, поэтому они не часто с ним сталкивались. Во всяком случае, до тех пор, пока не заметили в комнате отдыха объявление, которое заставило всех застонать. В четверг начинались уроки Полетов — Гриффиндор и Слитерин будут обучаться вместе.
 "Как обычно, — мрачно заметил Гарри. — Если чего мне и не хватало, так это выставить себя дураком на помеле перед Малфоем."
 Ему больше всего на свете хотелось научиться летать.
 "Но ты ведь не можешь знать, что опростоволосишься, — резонно заметил Рон. — Ну да, Малфой, конечно, вечно твердит, как он хорошо играет в Квиддитч, но, бьюсь об заклад, это все болтовня".
 Малфой, действительно, много говорил о полетах. Он громко жаловался, что первокурсников не принимают в команды Квиддитча, и рассказывал длинные хвастливые истории, которые всегда кончались тем, как ему еле удалось удрать от Магглов на вертолетах. Хотя в этом он был не одинок — из слов Симуса Финнигана выходило, что большую часть своего детства он провел, носясь над деревнями на помеле. Даже Рон рассказывал любому, кто его слушал, как он едва не столкнулся с дельтапланом на старой метле Чарли. Все отпрыски колдовских семейств постоянно обсуждали Квиддитч. Рон уже здорово поспорил о футболе с Дином Томасом, их соседом по комнате. Рон не мог взять в толк, что может быть такого особенного в игре с одним мячом, где никто не летает. Гарри однажды застал Рона, тыкающего в плакат Дина, изображавший футбольную команду Вест Хэм, пытаясь заставить игроков двигаться.
 Невилл ни разу в жизни не сидел на метле, поскольку бабушка его никогда и близко к метлам не подпускала. Честно говоря, Гарри думал, что у нее на это были все причины — Невилл ухитрялся попадать в невероятное количество историй, даже когда он твердо стоял на земле.
 Эрмиона Грангер нервничала насчет полетов немногим меньше Невилла. Это было нечто, что невозможно заучить наизусть из книг — хоть она и пыталась. За завтраком в четверг она довела их всех до полного отупения полезными советами по полетам, извлеченными ей из библиотечной книжки под названием "Квиддитч — из века в век". Невилл ловил каждое слово, отчаянно пытаясь ухватить хоть что-то, что могло бы помочь удержаться на метле, но все остальные остались очень довольны, когда лекция Эрмионы была прервана прибытием почты.
 После записки Хагрида Гарри не получил ни единого письма, что, конечно, не преминул заметить Малфой, чей филин всегда приносила ему пакеты сладостей из дома, и он злорадно распаковывал их за столом Слитерина.
 В этот раз Невиллу сова принесла маленький пакетик от бабушки. Он взволнованно открыл его и показал им стеклянный шар размером с шарики для игр, наполненный каким-то белым дымом.
 "Это Напоминар! — пояснил он. — Бабушка знает, что я все забываю — а эта штука напоминает, если забыл что-то сделать. Смотрите, держишь крепко вот так, и если он покраснеет — ой!.." — он нахмурился, поскольку Напоминар внезапно засветился красным.
 "А ты что-то забыл..."
 Невилл попытался вспомнить, что же он забыл, но в этот момент Драго Малфой, проходивший мимо Гриффиндорского стола, выхватил Напоминар у него из рук.
 Гарри и Рон вскочили. Они решили, что у них наконец появился повод подраться с Малфоем, но Профессор МакГонагалл, замечавшая проблемы быстрее, чем кто-либо из учителей, в один миг подскочила к ним.
 "Что происходит?"
 "Малфой отнял мой Напоминар, Профессор".
 С ухмылкой Малфой быстро бросил Напоминар обратно на стол.
 "Да я просто взглянул", — сказал он и пошел прочь, сопровождаемый Краббом и Гойлом.
 В половине четвертого Гарри, Рон и остальные Гриффиндорцы отправились на площадку для первого летного урока. Стоял ясный день, дул легкий бриз, и волны перекатывались по траве, когда они спускались к ровной лужайке, расположенной напротив запретного леса, деревья которого мрачно покачивались вдалеке.
 Слитеринцы уже пришли, и двадцать метел были разложены аккуратными рядами на земле. Гарри вспомнил, как Фред и Джордж Висли жаловались на школьные метлы, говоря, что некоторые начинают вибрировать, если залететь слишком высоко, или вечно поворачивают влево.
 Появилась учительница — Мадам Хуч. У нее были короткие седые волосы и желтые ястребиные глаза.
 "Ну, чего ждете? — крикнула она. — Становитесь каждый около метлы. Давайте, пошевеливайтесь".
 Гарри глянул вниз на свою метлу. Она была старой, и прутики торчали в разные стороны.
 "Вытяните правую руку над метлой, — скомандовала Мадам Хуч, — и прикажите ей ВВЕРХ!"
 "ВВЕРХ!" — крикнули все.
 Метла Гарри сразу легла ему в руку, но она была одной из немногих. У Эрмионы Грангер она просто перекатилась по земле, а у Невилла вообще не шевельнулась. Наверное, метлы как лошади, понимали, когда их боятся; голос Невилла дрожал, и это ясно давало понять, что взлетать ему совсем не хотелось.
 После этого Мадам Хуч показала им, как держать метлу, чтобы она не выскальзывала из руки, и прошла по рядам, поправляя хватку. Гарри и Рон были в восторге, когда она сказала Малфою, что он всю жизнь держал ее неправильно.
 "А теперь, когда я дам свисток, оттолкнитесь от земли как следует, сказала Мадам Хуч. — Держите метлы крепко, поднимитесь на несколько футов, а потом обратно вниз, слегка наклонив метлу. По моему свистку — три — два-..."
 Но Невилл, который нервничал, переминался с ноги на ногу и боялся остаться на земле, оттолкнулся раньше, чем свисток коснулся губ Мадам Хуч.
 "Вернись, парень!" — крикнула она, но Невилл летел вверх, как пробка из бутылки — двенадцать футов… двадцать. Гарри видел его побелевшее от испуга лицо, обращенное к убегавшей вниз земле, видел, как он открыл рот, соскользнул боком с метлы и…
 БАМ — глухой неприятный хруст, и вот Невилл лежит, скорчившись лицом вниз на траве. Его метла, тем временем, поднимаясь все выше и выше, лениво дрейфовала в сторону запретного леса и, наконец, скрылась из виду.
 Мадам Хуч склонилась над Невиллом, ее лицо еще белей, чем у него.
 "Сломано запястье, — услышал Гарри. — Ну, давай парень — все в порядке. Давай, поднимайся".
 Она обернулась к остальным.
 "Чтоб никто из вас не двигался, пока я отвожу этого мальчика в лазарет! Оставьте метлы, где лежат, или вылетите из Хогвартса раньше, чем успеете сказать "Квиддитч". Давай, дорогой".
 Невилл, весь в слезах, поковылял прочь, сжимая запястье и опираясь на Мадам Хуч.
 Едва только они отошли за пределы слышимости, Малфой расхохотался.
 "Видали лицо этого болвана?"
 Остальные Слитеринцы присоединились к нему.
 "Заткнись, Малфой", — крикнула Парвати Патил.
 "Ой, да ты, никак, втюрилась в Лонгботтома? — парировала Панси Паркинсон, девчонка из Слитерина с неприятным выражением лица. — Никогда бы не подумала, что тебе нравятся жирные маленькие плаксы, Парвати."
 "Глядите! — крикнул Малфой, наклоняясь вперед и подбирая что-то из травы. — Дурацкая вещица, которую Лонгботтому бабка прислала".
 Напоминар блеснул на солнце, когда он поднял его вверх.
 "Дай сюда, Малфой", — спокойно сказал Гарри. Разговоры прекратились, и все взгляды устремились на них.
 Малфой расплылся в гнусной улыбке.
 "Пожалуй, оставлю ее где-нибудь, чтоб Лонгботтом нашел — ну, например, — на дереве?"
 "Дай сюда!", — крикнул Гарри, но Малфой вскочил на метлу и взлетел. Он не врал, он и впрямь летал хорошо. Поднявшись до верхушки дуба, он крикнул: "Иди и возьми, Поттер!"
 Гарри схватился за метлу.
 "Нет! — закричала Эрмиона Грангер. — Мадам Хуч сказала не двигаться, ты нас всех втянешь в историю!"
 Гарри и не думал слушать ее. Кровь стучала у него в ушах. Он взобрался на метлу, оттолкнулся посильней от земли и взмыл вверх. Ветер раздувал его волосы, его балахон полоскался сзади — и в приступе отчаянной радости он понял, что нашел то, что ему доступно без обучения — это было легко и прекрасно. Он чуть потянул метлу вверх, чтобы подняться повыше и услышал визг девчонок на земле и восхищенные крики Рона.
 Он резко развернул помело в воздухе, чтобы оказаться лицом к лицу с Малфоем. Малфой замер.
 "Отдай, — прокричал Гарри, — или я сброшу тебя вниз!"
 "Да неужели?!" — ответил Малфой, пытаясь ухмыльнуться, но выглядя при этом встревоженным.
 Каким-то образом Гарри знал, что делать. Он нагнулся вперед и крепко схватился за помело обеими руками, метла рванулась к Малфою, как копье. Малфой едва успел вовремя убраться с дороги; Гарри выполнил резкий поворот кругом, все также крепко держа метлу. Ребята внизу зааплодировали.
 "Здесь нет Крабба и Гойла, чтобы спасти твою шею, Малфой", — крикнул Гарри.
 Та же мысль, похоже, посетила и Малфоя.
 "Ну так лови, если сможешь!", — крикнул он, высоко подбрасывая шарик, и спикировал вниз к земле.
 Гарри увидел, как будто в замедленной съемке, как шарик поднимается и начинает падать. Он наклонился вперед и толкнул метлу вниз — в следующую секунду он уже набирал скорость в крутом пике, догоняя шарик. Ветер свистел в ушах, заглушая крики зрителей — он протянул руку — поймал шарик в полуметре от земли, как раз вовремя, чтобы выровнять метлу, и мягко приземлился на траву, бережно сжимая в кулаке Напоминар.
 "ГАРРИ ПОТТЕР!"
 Его сердце ушло в пятки быстрее, чем только что пикировала его метла. К ним бежала Профессор МакГонагалл. Дрожа, он поднялся на ноги.
 "Еще никогда, за все время в Хогвартсе..."
 Профессор МакГонагалл почти онемела от шока, и ее очки гневно блестели. — "Да как ты посмел — ты ведь мог сломать себе шею..."
 "Он не виноват, Профессор..."
 "Молчать, Мисс Патил".
 "Но Малфой..."
 "Хватит, Мистер Висли. Поттер, следуй за мной".
 Плетясь за Профессором МакГонагалл, шагавшей к замку, Гарри видел торжествующие лица Малфоя, Крабба и Гойла. Ему было совершенно ясно, что его исключат. Он хотел сказать что-то в свою защиту, но голос не слушался. Профессор МакГонагалл шагала, даже не глядя на него; чтобы поспевать за ней ему приходилось бежать трусцой. Да, он не протянул и двух недель. А сейчас ему придется в десять минут запаковать свой чемодан. Что скажут Десли, когда он появится у них на пороге?
 Они взошли на крыльцо, поднялись по мраморной лестнице, а Профессор МакГонагалл так и не сказала ему ни слова. Она распахивала двери и шагала по коридорам; несчастный Гарри тащился за ней. Наверное, она вела его к Дамблдору. Он подумал о Хагриде, которого исключили, но позволили остаться лесничим. Возможно, он мог бы стать помощником Хагрида. Сердце его сжалось, когда он представил себе, как Рон и остальные становятся волшебниками, а он ковыляет по округе, таская мешок Хагрида.
 Профессор МакГонагалл остановилась у одной из классных комнат. Она открыла дверь и просунула внутрь голову.
 "Простите, Профессор Флитвик, можно забрать у Вас Вуда на секундочку?"
 "Кто такой Вуд?" — подумал Гарри.
 Вуд оказался крепко сложенным пятикурсником, который вышел из класса с озадаченным видом.
 "Вы двое, за мной", — скомандовала Профессор МакГонагалл, и они зашагали дальше по коридору, Вуд с интересом поглядывал на Гарри.
 "Сюда".
 Профессор МакГонагалл указала на классную комнату, в которой не было никого за исключением Пивза, который деловито выписывал на доске непечатные выражения.
 "Вон отсюда, Пивз!", — рявкнула она. Пивз швырнул мелок в корзину, которая громко звякнула и, ругаясь, вылетел прочь. Профессор МакГонагалл захлопнула за ним дверь и повернулась к двум ученикам.
 "Поттер, это Оливер Вуд. Вуд — я нашла тебе Ловца".
 Озадаченное выражение на лице Вуда сменилось довольным.
 "Вы серьезно, Профессор?"
 "Абсолютно, — твердо ответила Профессор МакГонагалл. — Этот мальчик просто рожден для этого. Никогда ничего похожего не видела. Ты в первый раз летал на метле, Поттер?"
 Гарри молча кивнул. Он не понимал, что происходит, но, похоже, его не собирались исключать, и он снова начал слегка ощущать свои ноги.
 "Он поймал вот такой шарик, спикировав с пятидесяти футов, — сообщила Профессор МакГонагалл Вуду. — И даже не поцарапался. Сам Чарли Висли не смог бы так".
 Вуд выглядел так, будто все его мечты наконец-то сбылись.
 "Когда-нибудь видел, как играют в Квиддитч, Поттер?" — взволнованно спросил он.
 "Вуд — капитан команды Гриффиндора", — пояснила Профессор МакГонагалл.
 "Да, он сложен как раз для Ловца, — сказал Вуд, обходя вокруг Гарри и разглядывая его. — Легкий… быстрый… надо будет достать ему приличную метлу, Профессор — Нимбус Две Тысячи или Клинсвип Семь, пожалуй".
 "Я поговорю с Профессором Дамблдором и посмотрю, можем ли мы обойти правило для первокурсников. Бог свидетель, нам нужна команда лучше, чем та, которую Слитерин разделал в прошлогоднем матче, и я несколько недель не могла взглянуть в лицо Северусу Снэйпу..."
 Профессор МакГонагалл сурово поглядела поверх очков на Гарри.
 "Я хочу слышать, что ты упорно тренируешься, Поттер, или я могу и передумать насчет твоего наказания".
 Затем она внезапно улыбнулась.
 "Твой отец гордился бы тобой", — сказала она. — "Он сам был отличный игрок в Квиддитч".
 "Да ты шутишь!"
 Был ужин. Гарри только что закончил рассказывать Рону, что случилось, когда он ушел за Профессором МакГонагалл. Рон не донес до рта кусок стейка и пирог с почками, но он забыл о них.
 "Ловец? — не поверил он, — Но первогодкам никогда… ты, должно быть, будешь самым молодым игроком столетия".
 "Так мне Вуд и сказал", — ответил Гарри, пережевывая пирог. Он был особенно голоден после дневных переживаний.
 Рон был настолько изумлен и потрясен, что просто сидел и таращился на Гарри.
 "На будущей неделе я начинаю тренироваться, — сообщил Гарри. — Только никому не говори. Вуд хочет держать это в секрете".
 Фред и Джордж Висли вошли в зал, заметили Гарри и поспешили к ним.
 "Здорово, — тихо сказал Джордж. — Вуд нам рассказал. Мы тоже в команде — Отбивающие".
 "Точно говорю, в этом году мы возьмем кубок по Квиддитчу, — сказал Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как ушел Чарли, но в этом году команда будет отличная. Ты, должно быть, хорош, Гарри, Вуд только что не прыгал, когда рассказывал нам".
 "Ну да ладно, нам пора идти, Ли Джордан утверждает, что нашел новый секретный проход из школы".
 "Спорю — это тот самого, за статуей Грегори Вкрадчивого, который мы нашли в первую же неделю. До скорого".
 Едва Фред и Джордж исчезли, как появились намного менее желанные визитеры: Малфой с эскортом из Крабба и Гойла.
 "Последний ужин, Поттер? Когда у тебя поезд обратно к Магглам?"
 "А ты здорово осмелел на земле, когда с тобой твои маленькие друзья", холодно произнес Гарри. Конечно, Крабб и Гойл были отнюдь не маленькими, но поскольку за Высоким Столом напротив сидели учителя, они только и могли, что хрустеть кулаками и хмуриться.
 "Готов, когда угодно встретиться с тобой наедине, — сказал Малфой. Этой ночью, если хочешь. Колдовская дуэль. Только на волшебных палочках без контакта. В чем дело? Никогда не слышал раньше о колдовских дуэлях, я полагаю?"
 "Конечно, слышал, — парировал Рон, поворачиваясь. — Я его секундант, а кто твой?"
 Малфой оценивающе оглядел Крабба и Гойла.
 "Крабб, — сказал он. — В полночь устраивает? Встретимся в зале трофеев, он никогда не запирается".
 Когда Малфой ушел, Рон и Гарри переглянулись. — "Что такое колдовская дуэль? — спросил Гарри. — И что ты имел в виду, говоря, что ты мой секундант?"
 "Ну, секундант займет твое место в случае твоей смерти, — легкомысленно объяснил Рон, наконец принимаясь за остывший пирог, но, заметив выражение лица Гарри, быстро добавил. — Но люди погибают только на настоящих дуэлях, ну, с настоящими волшебниками. Ты и Малфой можете разве что попускать искры друг в друга. Ни один из вас не знает магию настолько, чтобы нанести другому вред. Спорим, он думал, что ты откажешься".
 "А что если я взмахну палочкой, и ничего не случится?"
 "Брось ее на землю и врежь ему по носу", — предложил Рон.
 "Простите".
 Они подняли глаза. Это была Эрмиона Грангер.
 "Тут что, нельзя спокойно поесть?" — возмутился Рон.
 Эрмиона не обратила на него внимания и обратилась к Гарри.
 "Я случайно услышала, о чем ты говорил с Малфоем..."
 "Да уж как же иначе", — пробормотал Рон.
 "… ты не должен ходить по школе ночью, подумай о тех очках, которые снимут с Гриффиндора из-за тебя, если вас поймают, а это обязательно случится. Не будь эгоистом".
 "Знаешь, тебя это действительно не касается", — ответил Гарри.
 "Всего хорошего", — сказал Рон.
 Как бы то ни было, все это нельзя было назвать идеальным завершением дня, размышлял Гарри, лежа без сна позже в своей кровати и слушая, как засыпают Дин и Симус (Невилл еще не вернулся из лазарета). Рон весь вечер давал ему советы типа: "Если он попробует наслать на тебя проклятье, лучше уклонись, потому что я не могу вспомнить, как их заблокировать".
 Велика была вероятность, что их поймает Филч или Миссис Норрис, и Гарри чувствовал, что испытывает свою удачу, нарушая еще одно школьное правило за этот день. С другой стороны, из темноты продолжала ухмыляться ему физиономия Малфоя — это был хороший шанс побить его лицом к лицу. И пропустить этого он не мог.
 "Половина двенадцатого, — прошептал, наконец, Рон, — пора идти".
 Они надели банные халаты, прихватили волшебные палочки, прокрались через башню, вниз по винтовой лестнице в общую комнату Гриффиндора. Несколько углей еще тлело в камине, превращая кресла в скрюченные черные тени. Они почти дошли до прохода в портрете, когда из ближайшего кресла донесся голос, — "Не могу поверить, что ты собираешься сделать это, Гарри".
 Блеснул свет фонаря. Это была Эрмиона Грангер, в розовом халате и мрачном настроении.
 "Ты!.. — со злостью воскликнул Рон. — отправляйся обратно в постель!"
 "Я почти что сказала твоему брату, — огрызнулась Эрмиона, — Перси ведь он префект, так пусть положит этому конец".
 Гарри не мог поверить, чтобы кто-то оказался столь навязчивым.
 "Пошли", — позвал он Рона. Он отодвинул портрет Толстушки и протиснулся в дыру.
 Но Эрмиона не думала так легко сдаваться. Она пролезла за Роном сквозь дыру, шипя на них, как рассерженная гусыня.
 "Вам нет дела до Гриффиндора, только до себя самих. Я не хочу, чтобы Слитерин выиграл Кубок, а вы растеряете все очки, которые я получила от Профессора МакГонагалл за Переключающее Заклинание".
 "Иди спать".
 "Ну, хорошо, но я вас предупредила, просто вспомните, что я говорила, когда завтра отправитесь домой на поезде, вы такие..."
 Но им так и не удалось узнать, какие они. Эрмиона повернулась к портрету Толстушки, чтобы вернуться обратно и… оказалась перед пустым холстом. Толстушка ушла с ночным визитом, а Эрмионе обратный путь в Гриффиндорскую башню был закрыт.
 "Что же мне делать?", — плаксиво спросила она.
 "Это твоя проблема, — ответил Рон. — Нам надо идти, мы сейчас опоздаем".
 Но они не дошли и до конца коридора, как Эрмиона догнала их.
 "Я пойду с вами", — заявила она.
 "Не пойдешь".
 "А ты думаешь, я тут буду стоять и ждать, пока меня поймает Филч? Если он найдет нас троих, я расскажу ему правду, что пыталась вас остановить, а вы меня поддержите".
 "Ну, ты достала...",- громко сказал Рон.
 "Заткнитесь, вы оба", — резко оборвал их Гарри. — "Я что-то слышал".
 Они замолчали и услышали чье-то сопение.
 "Миссис Норрис?" — выдохнул Рон, вглядываясь в темноту.
 Но это была не Миссис Норрис. Это был Невилл. Он свернулся на полу и крепко спал, но резко вскочил, когда они подобрались ближе.
 "Слава Богу! Вы меня нашли! Я тут уже несколько часов, не мог вспомнить новый пароль, чтоб добраться до спальни".
 "Потише, Невилл. Пароль "свиное рыло", но сейчас он тебе не поможет, Толстушка куда-то смылась".
 "Как твоя рука?", — спросил Гарри.
 "Отлично, — ответил Невилл, демонстрируя. — Мадам Помфрей вылечила все за минуту".
 "Хорошо, послушай, Невилл, нам кое-куда надо, увидимся позже".
 "Не бросайте меня! — завопил Невилл, вскакивая на ноги. — Я не хочу здесь оставаться один, Кровавый Барон уже два раза пролетал мимо".
 Рон взглянул на часы и со злостью посмотрел на Эрмиону и Невилла.
 "Если из-за вас нас поймают, я не успокоюсь, пока не выучу Проклятие Приведения, о котором рассказывал Квиррелл, и не применю его на вас".
 Эрмиона открыла было рот, наверное, чтобы сообщить Рону, как именно использовать Проклятие Приведения, но Гарри шикнул на нее и сделал им знак идти вперед.
 Неслышно прошли они по коридорам, испещренным полосами лунного света, лившегося из высоких окон. На каждом повороте Гарри ждал столкновения с Филчем или Миссис Норрис, но им везло. Они пробежали по лестнице на четвертый этаж и на цыпочках дошли до зала трофеев.
 Малфоя и Крабба еще не было. Хрустальные шкафы с трофеями поблескивали там, где их касался лунный свет. Кубки, щиты, блюда и статуи мерцали серебром и золотом в темноте. Они стояли у стены, не сводя глаз с дверей на противоположном конце зала. Гарри вытащил палочку на случай, если Малфой выскочит и сразу начнет. Ползли минуты.
 "Он опаздывает. Может, он струсил", — прошептал Рон.
 Шум у соседней двери заставил их подпрыгнуть. Гарри только успел поднять свою палочку, как они услышали чей-то разговор — и это был не Малфой.
 "Понюхай тут, моя милая, они могли спрятаться в углу".
 Это был Филч, говорящий с Миссис Норрис. В ужасе Гарри бешено замахал остальным идти за ним как можно скорее; они бесшумно и стремительно перебежали к двери, подальше от голоса Филча. Едва халат Невилла скрылся за углом, как они услышали, что Филч вошел в зал трофеев.
 "Они где-то здесь, — донеслось до них его бормотание, — наверное, прячутся".
 "Сюда!", — беззвучно шепнул остальным Гарри, и они в оцепенении двинулись по длинной галерее, заставленной доспехами. Они слышали, что Филч подбирается все ближе. Внезапно Невилл издал испуганный писк и бросился бежать — споткнулся, ухватился за Рона и они вдвоем рухнули прямо на один из доспехов.
 Лязга и грохота, казалось, было достаточно, чтобы разбудить весь замок.
 "БЕЖИМ!" — завопил Гарри, и все четверо рванули по галерее.
 Оглядываясь, не преследует ли их Филч, они завернули за угол и пронеслись по одному коридору, потом по другому. Гарри бежал впереди, совершенно не имея понятия, куда они бегут. Они продрались сквозь гобелен и оказались в скрытом проходе, пробежали по нему и выскочили рядом с кабинетом Колдовства, который, как они знали, находился в милях от зала трофеев.
 "Я думаю, мы оторвались", — сказал Гарри, тяжело дыша, облокотясь о холодную стену и вытирая лоб. Невилл согнулся вдвое, тяжело дыша и что-то бормоча.
 "Я… я говорила вам", — выдохнула Эрмиона, теребя нитку на груди. "Я… говорила".
 "Надо вернуться в Гриффиндорскую башню, — сказал Рон, — и как можно быстрее". "Малфой тебя надул, — сказала Гарри Эрмиона. — Теперь-то ты понимаешь? Он и не собирался встречаться с тобой — Филч знал, что кто-то будет в зале трофеев, наверное, Малфой его навел".
 Гарри подумал, что она, видимо, права, но говорить этого вслух не собирался.
 "Пошли".
 Но это оказалось не просто. Не прошли они и дюжины шагов, как заскрипела дверная ручка, и нечто появилось из классной комнаты перед ними.
 Это был Пивз. Он заметил их и издал восторженный вопль.
 "Помолчи, Пивз, пожалуйста — из-за тебя нас выгонят".
 Пивз закудахтал.
 "Бродите в полуночный час, малыши-первокурсники? Ай-яй-яй. Поздно ночью шляться — грех — скоро вас поймают всех".
 "Не поймают, если ты нас не выдашь, Пивз — ну, пожалуйста".
 "Да, я должен сказать Филчу, должен, — заявил Пивз ангельским голоском, но его глазки зло поблескивали. — Это ради вашего же блага, сами знаете".
 "Убирайся с дороги", — рявкнул Рон, как следует стукнув Пивза, что оказалось большой ошибкой.
 "УЧЕНИКИ НЕ СПЯТ!" — истошно завопил Пивз, — "УЧЕНИКИ В КОРИДОРЕ КОЛДОВСТВА!"
 Уклонившись от Пивза, они кинулись спасать свои жизни в конец коридора, где уперлись в дверь — и она оказалась заперта.
 "Вот и все! — простонал Рон, пока они беспомощно пытались толкать дверь. — Наша песенка спета! Это конец!" Послышались шаги, Филч бежал со всех ног на крики Пивза.
 "Ну, шевелись же", прорычала Эрмиона. Она схватила палочку Гарри, стукнула по замку и прошептала — "Алохомора!"
 Замок щелкнул, дверь распахнулась — и они проскользнули внутрь, быстро захлопнули и прижали к ней уши, вслушиваясь.
 "Куда они побежали, Пивз? — спрашивал Филч. — Быстро, говори".
 "Скажи "пожалуйста"".
 "Не связывайся со мной, Пивз! Так куда они пошли?"
 "Скажу что-нибудь, если только скажешь "пожалуйста"", — заявил Пивз своим противным ангельским голоском.
 "Ну, хорошо — пожалуйста".
 "ЧТО-НИБУДЬ! Хаа-ха-ха! Я же сказал, что скажу "что-нибудь" если скажешь "пожалуйста"! Хаа-ха-ха!" — им было слышно, как Пивз со свистом испарился, а Филч со злости матерится.
 "Он решил, что дверь заперта, — прошептал Гарри. — Думаю, с нами все будет в порядке — да отцепись, Невилл! — Невилл последнюю минуту все тянул его за рукав. — Ну что такое?"
 Гарри обернулся и совершенно ясно увидел, что. В какой-то момент ему показалось, что он оказался в кошмарном сне — это было уже слишком, учитывая все, что произошло до сих пор.
 Они были не в комнате, как он полагал. Они были в коридоре. Запретном коридоре на третьем этаже. И теперь они знали, почему он был под запретом.
 Они смотрели прямо в глаза чудовищному псу, который заполнял все пространство от пола до потолка. У него было три головы, три пары вращающихся, безумных глаз; три пары подрагивающих ноздрей, направленных в их сторону; три рта с огромными клыками, с которых капала слюна.
 Он стоял неподвижно, все шесть глаз глядели на них, и Гарри понял, что единственной причиной, почему они еще не умерли, было то, что они застали пса врасплох своим внезапным появлением, но он быстро отходит от удивления. Смысл доносившегося громоподобного рычания нельзя было истолковать неправильно.
 Гарри нащупал дверную ручку — выбирая между Филчем и смертью, он предпочел Филча.
 Они выкатились обратно — Гарри захлопнул дверь, и они побежали, почти полетели обратно по коридору. Филч, должно быть, ушел искать их в другом месте, потому что его нигде не было видно, но это их едва ли заботило — им хотелось только одного: оказаться подальше от этого монстра. Они не остановились, пока не добежали до портрета Толстушки на восьмом этаже.
 "Да где же вы все были?" — спросила она, глядя на халаты, свисающие с их плеч и раскрасневшиеся, потные лица.
 "Не обращай внимания — свиное рыло, свиное рыло", — тяжело выдохнул Гарри и портрет повернулся. Они прокрались в общую комнату и рухнули, дрожа, в кресла.
 Прошло некоторое время, прежде чем кто-нибудь заговорил. Невилл выглядел так, будто потерял дар речи вообще.
 "Какого черта они думают, держа такую гадину запертой в школе? наконец выговорил Рон. — Если какой-нибудь собаке и хочется погулять, так это ей".
 К Эрмионе вернулось дыхание и присутствие духа. — "Зачем вам глаза даны, а? — крикнула она. — Вы что не видели, на чем она стояла?"
 "На полу? — предположил Гарри. — Я не смотрел под ноги, меня слишком занимали головы".
 "Нет, не на полу. Она стояла на люке. Она, наверное, что-то охраняет".
 Она поднялась и испепелила их взглядом.
 "Надеюсь, вы собой довольны. Нас всех могли убить, или даже еще хуже исключить. А теперь, если вы не против, я пойду спать."
 Рон глядел ей вслед с открытым ртом.
 "Да мы не против", — произнес он. — "Можно подумать, что мы ее насильно затащили".
 Но Эрмиона заставила Гарри думать совсем о другом, когда он забирался в постель. Пес нечто сторожил… А что сказал Хагрид? Гринготтс — самое безопасное место в мире, чтобы что-то спрятать — за исключением, может быть, Хогвартса.
 Похоже, Гарри выяснил, где находится маленький грязный сверток из подвала номер семьсот тринадцать.
 

Страницы: 1 2 > >>

Свежее в блогах