Книга Каникулы Кроша читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

Набили машины так, что нам

с Зоей пришлось сидеть, прижавшись друг к другу. И Зоя не отодвигалась от меня, иногда оборачивалась, смотрела мне прямо в глаза и молча

улыбалась.
    О Шмакове Петре я не думал. При чем тут Шмаков Петр? Отираться у прилавка может всякий, это еще ничего не доказывает. Если бы он

нравился Зое, она бы с нами не поехала. Она знать не хочет никакого Шмакова Петра, даже не думает о нем. Я положил свою руку рядом с ее рукой, и

она не забрала своей руки, дожидалась, когда я возьму ее руку в свою, такая у нее была покорная, мягкая рука. И при мысли о том, что я могу

пожать ее руку, могу даже поцеловать ее и она это позволит, меня охватило такое победное, торжествующее чувство, какого я еще никогда в жизни не

испытывал... Никому не позволит, а мне позволит, только мне одному. Я гордился и упивался этим, все во мне ликовало; я представлял себе темный

лес, мы стоим с Зоей под деревом, никого нет, и мы одни... Когда Зоя оборачивалась ко мне и улыбалась, мне казалось, что она думает о том же, о

чем думаю я... И хотя из-за свертков и пакетов мне было не слишком удобно сидеть, я боялся пошевелиться, чтобы Зоя не подумала, что я

отодвигаюсь от нее.
    Нора сидела рядом с Веэном, как герцогиня, презирала и меня, и Зою, и вообще всех на свете.
    Мы промчались по Минскому шоссе мимо мотеля, где позавчера были с Костей, и свернули на Звенигородское шоссе, когда уже смеркалось.

Проложенная в просеке узкая асфальтовая дорога то опускалась в глубокие долины, то круто поднималась в гору. Кругом был сплошной непроходимый

лес, гигантскими волнами он тоже то опускался вниз, то поднимался к горизонту.
    – Подмосковные Альпы, – сказал Веэн.
    Места, по которым мы ехали, действительно были очень красивы. Но похожи ли они на Альпы – не знаю, я там не был. При слове «Альпы» я

вижу ночь, огоньки фонарей в руках монахов и громадных сенбернаров, разрывающих лапами снег, под которым лежит замерзающий путник.

  11

    Я помогал Косте натягивать палатку, Рая и Светлана собирали хворост, Игорь налаживал магнитофон, Веэн и Зоя готовили шашлык. Нора сидела

на пенечке и злилась на Зою за то, что та помогает Веэну жарить шашлык. И напрасно злилась – кто-то должен помогать Веэну, неудобно не работать,

когда пожилой и солидный дядя, да еще в фартуке, сам жарит шашлык.
    Мы с Костей перетащили в палатки спальные мешки, одеяла и подушки. Обе палатки были малы, каждая самое большее на два человека. В них

будем спать мы, а девочки будут спать в машинах на откидных сиденьях.
    Рая и Светлана старательно таскали хворост. Эти худенькие, молчаливые девочки держались так, будто попали не на обыкновенный пикник, а

на какой-то прием, будто мы здесь все наивысшие интеллектуалы, какие-нибудь народные артисты или заслуженные деятели. На Веэна они не смели

поднять глаза, так он их подавлял своей респектабельностью. Возможно, он напоминал им какого-нибудь их начальника.
    Зоя раздавала еду, намазывала бутерброды и все такое прочее. У нее это очень мило и естественно получалось, всем было приятно, даже Веэн

говорил ей «Зоенька». И только Нора дулась на нее и на всех.
    – Первый бокал за наше небольшое, но сплоченное, а потому могучее содружество, – объявил Веэн.
    Мы выпили и закусили.
    – Второй – за то, чтобы всем было весело и уютно.
    Мы опять выпили и опять закусили.