Книга Каникулы Кроша читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

Я выполнил самостоятельное поручение, выполнил удачно, обнаружил серьезный подход к делу.
    Костя молчал. Из-за того, что он передал Веэну наш разговор об отчиме, я стал относиться к нему холодно. Он это, видимо, чувствовал и

потому молчал.
    Игорь, правда, пытался протолкнуться со своими насмешками. Мол, Крош серьезный человек, склонен к исследовательской работе. Но шуток его

никто не подхватил, и он заглох.
    Веэн вынул из шкафа нэцкэ:
    – Пойдешь к Краснухину вот с этим.
    Это была большая пуговица с изображением бамбука. Видно было, что бамбук сейчас упадет, доживает последние минуты. Чем достигалось такое

ощущение – не могу сказать. Вероятно, расположением колец, их особенным рисунком, выражавшим последние судороги ствола, который только что был

живым и стройным. Поразительное искусство – эти нэцкэ, могучие художники их создавали.
    – Это уже что-то, – говорил Веэн, любуясь нэцкэ. – Краснухин ее, несомненно, знает. Меняться будешь только на Миву-первого. Пусть

покажет, что у него есть, так мы и выясним его коллекцию... Кстати, Крош, как у тебя с деньгами?
    – У меня есть.
    – Ты ведь теперь один, – улыбаясь, сказал Веэн. – Если оскудеешь, приходи. Тарелка супа всегда найдется.
    Мы вышли от Веэна: я, Костя, Игорь.
    – Кто куда, а я в парикмахерскую, – сказал Игорь.
    – В какую? – спросил я.
    – В салон, где еще можно прилично постричься! – Он критически осмотрел мою голову. – И тебе не мешает.
    Я сам знал, что не мешает. Но я не решался идти один в салон, не знал, какие там правила. А с Игорем можно, Игорь знает все правила.
    – Я стригусь у Павла Ивановича, – сказал Игорь, – знаю всех мастеров, и все мастера знают меня. Посажу тебя к специалисту, метнешь ему

полтинник.
    – Встретимся, как договорились, – сказал Костя.
    – Ку-ку, – ответил Игорь.
    Как они договорились, я не стал спрашивать – не хотел первый заговаривать с Костей. Что касается «ку-ку», то у Игоря оно означало «до

свидания».

    Возможно, Игорь знал всех мастеров в салоне, но знали ли все мастера его самого, я не был уверен. Это была совсем не такая

парикмахерская, как у нас на углу: зеркала во всю стену, кресла массивные, вращающиеся, пахло хорошим одеколоном. Мастера – пожилые, важные,

похожие на профессоров – работали молча, а если и перебрасывались словами, то вполголоса.
    У моего мастера был такой неприступный и строгий вид, что я боялся пошевелиться. Он меня о чем-то спросил, я не разобрал, что именно, а

переспросить постеснялся. Пусть делает что хочет, он лучше меня знает, что делать. И я неопределенно протянул «ага».
    Стриг он меня раза в три дольше, чем в нашей парикмахерской. Откидывался назад, смотрел: снова стриг, заходил с разных сторон, смотрел,

стриг, смотрел. Потом помыл мне голову, высушил под электрическим аппаратом, смочил одеколоном и сделал повязку.
    Принесли прибор для бритья. Я еще ни разу не брился. На щеках у меня пушок, небольшой, но довольно противный; иногда мне кажется, что

именно из-за него девушки относятся ко мне несерьезно. И мелкие дурацкие прыщики. Папа говорит, что они пройдут с возрастом. В нашей

парикмахерской меня спрашивают, хочу ли я побриться, а здесь мастер ничего не спросил, взял и побрил.