Книга Каникулы Кроша читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

    Но когда мама поцеловала меня, провела рукой по моей щеке и тревожно заглянула мне в глаза, я чуть не заревел, честное слово! У кого это

сказано: «...матери моей печальная рука»? .. «Звезда полей над отчим домом и матери моей печальная рука». Это Бабель сказал, вот кто! У Бабеля в

«Конармии» эти строчки.
    Опять гремела музыка, все махали платками. Теплоход отдалялся, иллюминаторы на нем становились совсем крошечными, потом и люди стали

крошечными, они продолжали махать, но лиц их уже не было видно.
    К этому событию Шмаков Петр отнесся спокойно. Не его родители уехали, а мои. Но когда уезжают его родители, он тоже невозмутим. Его

родители то в Индии, то в Египте: они энергетики или гидростроители и работают на Востоке. Шмаков Петр привык к тому, что они все время уезжают,

относится к этому чисто практически. И как только теплоход скрылся из глаз, задал мне практический вопрос:
    – Сколько тебе отвалили?
    – Тридцать.
    Он произвел в уме какие-то вычисления и сказал:
    – Пятнадцать ре свободно можешь прогулять.
    В ответ я промолчал. Не стану же я докладывать Шмакову свой бюджет. Какое, спрашивается, ему дело!
    – Посидим в ресторации, – предложил Шмаков, – я еще никогда здесь не был.
    – Я уже пообедал.
    – Что значит пообедал? Я тебе не обедать предлагаю, а поесть стерляжьей ухи. Ты ел когда-нибудь стерляжью уху?
    – Я сыт.
    – Стерляжья уха – это не еда, это деликатес. Идиотство – быть в Химках и не поесть стерляжьей ухи. Кретином надо быть. Стоит самое

большее три с полтиной. Вернемся домой, я тебе свою половину отдам.
    – Ты отдашь!!!
    – Чтобы мне воли не видать.
    – Не хочу.
    – И после этого называешь меня жмотом? Сам ты жмот.
    Ничего нет неприятнее обвинения в скупости. Но зачем мне эта дурацкая стерляжья уха? Пижонство!
    – Нет, нет и нет, – решительно сказал я, – пойдем на пляж, искупаемся.
    – Я есть хочу.
    – Не умрешь.
    На пляже я купил плавки с карманчиком на «молнии» и вышитым якорем. Зое будет приятно появиться со мной на пляже, если на мне будут

такие шикарные плавки. Если бы Шмаков Петр уговорил меня пойти в ресторан, я бы эти деньги все равно прожрал. Я их чудом отстоял: ведь от

Шмакова невозможно отвязаться.
    Такие плавки могут быть только на хорошем пловце или прыгуне в воду. Плавал я неплохо, а прыжками в воду надо будет заняться. Мы

приходим с Зоей на пляж, она сидит рядом со мной, восторгается теми, кто прыгает в воду, а я молчу. Молчу, молчу, а потом этак небрежно

поднимаюсь на вышку и хоп – прыжок ласточкой! Хоп – двойное сальто с оборотом! Хоп – обратное сальто с переворотом! .. Зоя рот разинет от

удивления. Как здорово, что я купил плавки, не потратил деньги на идиотскую стерляжью уху. Недоставало идти на поводу у такого низменного

инстинкта, как чревоугодие. Надо есть простую, здоровую пищу. От излишества развивается подагра, склероз и всякая такая муровина.
    – Эх, ты! – простонал Шмаков Петр. – Что такое плавки? Яркая заплата на ветхом рубище пловца. А так пожрали бы стерляжьей ухи. Теперь

самый стерляжий сезон, самый стерляжий лов.