Книга Каникулы Кроша читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

    – Вы можете мне ее дать? – спросил Костя про фотографию.
    – Насовсем – нет, переснять – пожалуйста.
    – Это Владимир Николаевич? – спросил вдруг Костя.
    Краснухин наклонился к фотографии.
    – Да, по-видимому... Он был тогда в аспирантуре.
    Это новость! Веэн еще в то время лично знал Мавродаки. Почему же он ничего мне об этом не сказал?
    – Вам не знакома такая фамилия – Максимов? – спросил я.
    – Кто такой Максимов?
    – Критик, наверно.
    – Держусь от них подальше.
    – Говорят, Владимир Николаевич прокатился по вашему адресу?
    – Было дело.
    – А что он писал?
    – Тебя это интересует?
    – Интересует.
    Он кивнул на лежащую в углу кучу журналов:
    – Поищи третий номер за прошлый год.
    Найти журнал тоже оказалось не так просто. Я поразился беспечности Краснухина. О нем написана статья, а он ее засунул сам не знает куда.
    Я нашел журнал не в той куче бумаг, которую показал мне Краснухин, а совсем в другом углу, за токарным станком.
    В статье было написано, что творчество Краснухина не самостоятельно и не находится в главном русле. Потом следовала фраза: «Искусство

принадлежит тому, кто несет его народу». Правильная мысль! Но ведь мне Веэн говорил другое: «Искусство принадлежит тому, кто его любит, понимает

и отстаивает». Как-то раз он даже сказал: «Приходя на выставку, я чувствую себя обокраденным». Он хочет, чтобы искусство принадлежало ему

одному, хочет набить им свои шкафы и полки. Дело даже не в том, что он думает одно, а пишет другое. Веэн прохвост, это мне известно. Дело в том,

что в статье Максимова тоже трактовался этот вопрос. Я разыскал это место, вот оно: «Искусство не принадлежит тому, кто им занимается. Оно

прежде всего орудие...» Мысли разные, но высказывал их один человек, это ясно, один и тот же беспринципный человек. В статье Максимова было

больше ругательств, в статье Веэна – меньше, но писал их один человек, это точно.
    – Вы дадите мне на пару дней журнал? – спросил я.
    – Гм... А с чем я останусь? .. Впрочем, только верни...
    Поразительный человек! Ни в чем не может отказать.
    – Через два дня журнал будет у вас.
    Краснухин достал из шкафа нэцкэ – круглую лакированную пуговицу с изображением цветка на высоком, тонком стебле. Цветок тянулся к

солнцу, прекрасный, молодой, гибкий, излучающий радость и торжество жизни. Кругом был мир и зелень, за горизонтом пылало солнце, а цветок стоял

один, гордый, сильный, чуть наклоненный в своем стремительном порыве.
    Несколько минут Краснухин молча любовался пуговицей, потом сказал:
    – Что прекрасно в этой нэцкэ? Прекрасно доброе чувство, которое двигало ее создателем, сознание, что и сотни лет назад люди радовались

прекрасному и доброму. Я бы так и оценивал произведения искусства: по степени доброго чувства, которое они вызывают.
    – Это верно, – заметил я. – Еще Пушкин сказал: «Чувства добрые я лирой пробуждал...»
    Краснухин повращал на меня глазами, но ничего не ответил.