Книга Когда-то, давным-давно читать онлайн (Алан Александр Милн)

– Эта благородная внешность, которой по праву так гордится Арабия, где она? Кто откроет ее народу? Представьте себе, что бы они все подумали, если бы увидели вас в этот момент!
Теперь до Удо наконец дошло. Гиацинта поняла это гораздо раньше.
– Вы имеете в виду, что если ее высочество будет выполнять ваши указания, то вы вернете мне прежний облик, а если нет, то…
Бельвейн с сожалением вздохнула. Как часто заурядные люди превратно толкуют побуждения выдающейся личности! Она не сомневалась, что будущие историки представят все именно в таком свете. (Что касается Роджера, то она оказалась совершенно права.)
Осознав всю безвыходность положения, Удо не выдержал и, презрев галантность, гигантским прыжком бросился на графиню. Она грациозно скользнула за солнечные часы, изобразив очаровательный испуг… но уже в следующий момент Удо решил, что, пожалуй, не стоит выяснять отношения с дамой такими грубыми методами. Прийти к этому решению ему в значительной мере помогло то обстоятельство, что хвост застрял.
Бельвейн в мгновение ока оказалась рядом:
– Тихо, тихо… Ничего страшного. Я помогу вашему высочеству. – И, высвобождая хвост, она назидательно заметила: – Из всего следует извлекать маленькие уроки. Подумайте, вот если бы вы были кроликом, ничего подобного не случилось бы.
– Нет, я даже не кролик, – отвечал Удо с грустью. – Я просто ничто…
Бельвейн опустилась в глубоком реверансе.
– Вы – его высочество, наследный принц Арабии Удо. Солома для вашего королевского высочества готова. Когда вашему высочеству будет угодно удалиться на отдых?
Пожалуй, это было слишком жестоко с ее стороны. Я не стал бы приписывать графине таких высказываний, но Роджер настаивает.
– Сейчас же, – ответил Удо и печально поскакал прочь. Это был самый достойный момент во всем его пребывании в Евралии.
По дороге он встретил Виггз и мрачно сказал ей:
– Виггз, если ты можешь хоть чем нибудь досадить графине, я очень хотел бы, чтобы ты это сделала.
После чего он заперся у себя в комнате. В подробности его туалета нам, пожалуй, лучше не вдаваться.
Если бы я писал простую хронику тех давних событий, мне следовало рассказывать о них совсем по другому: «Вот вам факты, господа. Такой то и такой то сделал то то и то то, и это уж ваше дело его судить». Признаюсь, это выше моих сил – я не могу оставаться беспристрастным свидетелем, я люблю всех моих героев и хочу, чтобы вы их тоже полюбили. Поэтому может показаться, что я кого то «выгораживаю». Но, по крайней мере, один из персонажей нисколько не нуждается в моей защите. Относительно него двух мнений быть не может.
Конечно, я говорю о Виггз. Мы совершенно согласны с Гиацинтой: Виггз была лучшей девочкой в Евралии. Поэтому вы будете поражены (как был поражен я, притащив домой и прочитав семнадцатый том Роджера), что иногда Виггз могла быть такой же плохой, как любой из нас. Я имею в виду – по настоящему плохо себя вести. Порвать передник или читать книги, с которых надо вытирать пыль, – это пустяки, это может случиться с кем угодно. Проступок Виггз был гораздо страшнее.
Представьте себе, она приняла бесчестное предложение принца Удо и три дня спустя, поставив под угрозу безопасность государства и на радость врагам короля, основательно потрудилась над постелью графини, тщательно и крепко связав крест накрест нижние концы пододеяльника и простыни. Получилось поистине великолепное сооружение – сам Архимед не смог бы его усовершенствовать, а Ньютон просто кусал бы себе локти от зависти. Виггз потратила на это все утро, и результат (хотя его нельзя было наблюдать собственными глазами, что является серьезным недостатком подобного способа сводить счеты с врагами) превзошел все ожидания. Промучившись с полчаса, графиня провела ночь в садовом гамаке, сочиняя полную горечи «Оду к Меланхолии».