Книга Манюня читать онлайн (Наринэ Абгарян)

    — Не украдут, не волнуйся.

    — Ладно, — скрепя сердце согласилась сестра.

    Потом Гаянэ решила, что без своего велосипеда никуда не поедет.

    — Мам, — обрадовала она маму, — без лясипеда я никуда не поеду!!!

    — С велосипедом тебя не пустят на борт самолета.

    — Это почему не пустят, — вмешалась Каринка, — его вообще необязательно брать в салон, можно привязать велосипед к ноге самолета, и он долетит с нами до Адлера!

    — Вот! — обрадовалась Гаянэ. — Без лясипеда не поеду!

    — Где ты у самолета ногу видела? — полюбопытствовала я.

    — Там же, где и у тебя, — огрызнулась она.

    — Ума палата, — постучала я себя по лбу.

    — От умыпалаты слышу, — полезла в драку сестра.

    — Подеретесь — никуда не поедете, — предупредила мама.

    Мы нехотя разошлись по разным углам комнаты.

    — Без лясипеда не поеду, — напомнила Гаянэ.

    — Кто, ну кто меня за язык тянул, — схватилась за голову мама.

    Ереванский аэропорт встретил нас толкотней и изнуряющей духотой. Ба путешествовать категорически не любила, поэтому пребывала в недобром расположении духа.

    Сначала она поругалась со всеми в очереди на регистрацию (что вы по мне вдоль и поперек ходите, ищите другие маршруты для променада), потом она поругалась с уборщицей в зале ожидания (в туалете вонь и грязища, а ты тут тряпкой елозишь по полу). Потом мы толпились под палящим июньским солнцем возле трапа самолета, а нас все не пускали внутрь, и Ба поругалась сначала с бортпроводником (на одну ногу наступлю, за другую потяну и разорву пополам, щенок), потом поцапалась со стюардессой (глаза аж до висков подвела, а детей в самолет не пускаешь). Под ее натиском детей впустили в самолет, и мы стояли наверху, махали родителям рукой, а Гаянэ обливалась горючими слезами и говорила: «Щас мы улетим, а мама останется валяпальту».

    Потом мы полетели на самолете, и стюардесса с подведенными глазами разносила на подносе мятные леденцы в желтой обертке с голубеньким самолетом на боку. Всем она дала по одной конфетке, а нам, покосившись на Ба, — по три. Ба мигом растаяла лицом и даже позволила себе некое подобие одобрительной улыбки. А мы весь полет забавлялись тем, что ели конфеты, а потом нас рвало в целлофановые пакеты, которые в большом количестве принесла стюардесса.

    — Ну зачем вы их едите, — ругалась Ба.

    — Нас и так рвет, с конфетами хотя бы вкуснее, — стонали мы.

    — Если смыть с тебя всю косметику, глядишь, под ней и обнаружится миловидное личико, — поблагодарила Ба на прощание стюардессу, когда покидала салон самолета.

    — Простите? — не поняла стюардесса.

    — Прощаю, — отрезала Ба.

    Адлер нам очень понравился. Пока мы ехали из аэропорта, и Ба ругалась с водителем такси, что он плохо водит (тормоза-то помнишь где находятся или рукой показать?) и много денег берет за проезд (я смотрю, счетчик тикает очень резво, небось подкрутил там какую гаечку), мы вертели головами и любовались городом.

    — Ух ты, как много людей, — вздыхала Манька, — в стотыщ раз больше, чем в Берде.

    — В стотыщмильонов раз, — важно говорила Каринка.