Мы неотступно следовали за мамой и дико ревновали ее к купальнику в частности и к французам в целом.
— Но ты все равно наша мама, а не чья-то другая мама, пявильно? — не вытерпела Гаянэ.
— Ну конечно, — мама обняла нас и поцеловала в макушки, — вы мои самые любимые девочки!
И тут раздался звонок в дверь. Мама заметалась по комнате в поисках платья.
— Кого это черти принесли? — ворчала она.
Гаянэ побежала открывать дверь.
— Ма-ам, — крикнула она из прихожей, — это дедушку и дядю Леву черти принесли.
— О господи, — запричитала мама, кое-как влезла в платье и выскочила встречать свекра и деверя.
— Мы на минутку, — рассмеялся дед, — билеты привезли.
— Вы извините Гаянэ, — неловко оправдывалась мама, — сама не понимает, что говорит. Поесть хотите? У нас сегодня борщ.
— Нет, мы уже поели, но от кофе не откажемся, — хором ответили мужчины.
Через несколько минут мама внесла в гостиную поднос с дымящимися чашечками. Дядя Лева задвигал на журнальном столике вазу с фруктами и книги, чтобы освободить место. Мама осторожно наклонилась, чтобы поставить чашечки на стол… и тут случилось такое, о чем она потом долго не могла вспоминать без содрогания.
Когда мама наклонилась и оказалась в самом, так сказать, беззащитном положении, Гаянэ подскочила к ней, подцепила подол ее платья, задрала высоко вверх и крикнула:
— Деда, посмотри, какая у мамы зятница красивая! Как хранцузы любят!
— Хэх, — крякнул дед и густо покраснел. Мама выронила на столик поднос, и резко обернулась.
— Гаянэ, ну как так можно! — возмутилась она.
— Мы ничего не видели, — зачастил дядя Лева. — Не переживай, Надя. И вообще нам уже пора, да, отец?
— Да-да, — засобирался дед, — мы ведь только билеты отдать заехали. Надя, — он упорно смотрел себе под ноги, — в конверте сто рублей, знаю, что денег у вас совсем мало. Купи детям что-нибудь из одежды. И я тебя очень прошу, не говори ничего Юре, а то он снова кинется мне их возвращать.
— Спасибо большое, — растрогалась мама.
И гости, пряча глаза и не откушав кофию, отбыли восвояси. Дядя Лева потом шутил, что дед никаких денег давать не собирался, но зрелище, открывшееся его взору, заставило его раскошелиться.
— Поклянись, что не врешь, — кипятился дед.
— Не буду я клясться, — отмахивался дядя Лева.
— Вот и нечего тогда небылицы рассказывать, — обижался дед.
— Как тебе не стыдно, — долго потом отчитывала свое отражение в зеркале Гаянэ, — мамину зятницу можно показывать только тетечкам, а дядечкам нилизя-а!
На «Отелло» нас повела Ба. Ни мама, ни папа, ни дядя Миша идти на премьеру не захотели.
— О чем будет спектакль? — пытали мы Ба за день до похода в театр.
— О том, как Отелло задушил свою жену Дездемону.
— За что?
— Не за что, а почему. Потому что был ревнивым самодуром.
— Ах-ах, — закатила глаза Манюня, — вон оно как бывает в семейной жизни! Чуть что — и тебя задушили!
Ба мелко затряслась от смеха. Манька, довольная тем, что заставила бабушку смеяться, крепко-накрепко обняла ее.
— Ух тыыы, — прогудела она, — у тебя в животе что-то перекатывается, я слышу.
— Это мои нервы перекатываются, — хмыкнула Ба.
Пока моя подруга прислушивалась, как в животе у Ба перекатываются нервы, я усиленно размышляла.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах