Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

Уж лучше отправлюсь в какую-нибудь дальнюю экспедицию.
    – А там тебе дадут руль?
    – Может быть, дадут. А если не дадут – все равно. Там Сибирь, освоение новых земель.
    – Думаешь, в Сибири лучше?
    Дедушка поглаживал бороду – признак скрытого душевного волнения. Он не согласен со мной, осуждает за дезертирство. Обидно.
    – Думаешь, приятно валяться в грязи под машинами?
    – А кто тебе сказал, что жизнь должна быть всегда приятной?
    – Работа должна приносить радость, удовлетворение, а на участке мне неинтересно.
    – Любая работа приносит радость, если она хорошо сделана, – сказал дедушка.
    Зерно истины было в его словах. Но я отступал не перед трудностями. Меня не устраивало мое положение. Могу выполнять настоящую работу, а

я на подхвате. Представляю себе физиономию Воронова...
    – Меня засмеют на участке.
    – Все будут за животики держаться? – усомнился дедушка.
    Я дернул плечом, разговор начинал надоедать.
    – Делай как хочешь, – заключил дедушка, – ты взрослый. Жаль только, мало у меня пожил.
    У меня сердце сжалось от этих слов. Я не провел с ним ни одного дня. Сукин я сын! Ведь я его люблю. Все мы эгоисты.
    – Если я уйду с дороги, это вовсе не значит, что я должен немедленно уехать отсюда, – сказал я.
    Мы помолчали, потом дедушка спросил:
    – Слушай-ка, Сережа, что это ты наших корюковских пугаешь?
    – Пугаю? Кого я пугаю?
    – Старуха Агапова рассказывала. Говорит: ваш внук собирается Корюков сносить.
    Дернул меня черт за язык! Здесь не Москва, здесь все друг друга знают, каждое слово передается, все принимается всерьез, чувство юмора

им недоступно. Агапова передала ему и мой треп про институт, где я якобы учусь как особо одаренный. Дедушка из деликатности умалчивает.
    – Я трепался, шутил, дурака валял, а они и уши развесили. Ты пойми: город снесут, можно этому поверить? Дикари какие-то, зулусы. Ты им

скажи, что я раздумал сносить. Пусть живут спокойно.

  14

    На участке к моему провалу отнеслись равнодушно. Для механизаторов, водителей, трактористов такие происшествия – обычное дело.
    Только Юра сказал:
    – Ну и дурак!
    Имел в виду, что на таком вопросе мог провалиться только идиот. Возразить было нечего: на таком вопросе действительно мог провалиться

только круглый болван.
    Юра явился к нам в мастерскую на своем самосвале и, сообщив мне, что я дурак, обратился к механику Сидорову:
    – Федор Федорович! Могилу перенесли. Воронов приказал везти штакетник и все прочее. – Он опять повернулся ко мне: – А тебе приказано

явиться в контору.
    Под навесом нашей мастерской лежали новый штакетник, четыре столбика, восемь узких тесин, маленький деревянный обелиск и красная

металлическая звездочка с длинным острием на одном конце, изготовленные нами для новой могилы неизвестного солдата. Мы погрузили все это на Юрин

самосвал и поехали.
    Трясясь в кузове самосвала и придерживая рукой деревянный обелиск, чтобы его не расколотило о железные борта машины, я думал. Зачем меня

вызывает Воронов, тем более в рабочее время? Поглумиться над моим провалом в ГАИ? Он может сделать это вечером, в столовой, не отрывая ни меня,

ни себя от дела.