Книга Неизвестный солдат читать онлайн (Анатолий Рыбаков)

    – И эту отдай. И кончай это дело.
    Люда, улыбаясь, скосилась на меня:
    – Он не может так просто все это кончить. У него там девушка.
    – Никакие девушки меня не интересуют! – взорвался Воронов. – Тут могила, память о солдате, а они, видите ли, амуры разводят, секс!
    Я остолбенел. Он даже не понимает значения этого слова. И Фенимор Купер! А еще имеет высшее техническое образование. Вот результат узкой

специализации. Об экзаменах и о том, что обещал помочь, ни слова. Руководитель называется!
    – Я не прошел квалифкомиссию, – объявил я.
    Он сначала не сообразил, о чем я говорю, потом сообразил.
    – Вот, пожалуйста, полюбуйтесь!
    Опять он обращался к Виктору Борисовичу. Но тот мрачно молчал.
    – Полюбуйтесь! – продолжал Воронов. – Ему создали условия, дали спальное место в общежитии, а он провалился. А ведь когда пришел,

сколько было гонору: руль ему подавай! И немедленно! ..
    Я перебил его:
    – Мне надо съездить в Москву.
    Он уставился на меня:
    – Зачем?
    – За теплыми вещами. Становится довольно прохладно. Особенно когда нет условий для ремонта механизмов.
    Он нахмурился, как всегда, когда ему вворачивали что-нибудь неприятное.
    – Насчет условий ты мне не рассказывай! Условия у нас полевые. И ставки полевые. А не нравится – иди на шоколадную фабрику, там тепло и

сладко и заработаешь на леденцы. У тебя отец-мать есть?
    – Ну, допустим...
    – Пусть вышлют почтой. А то один за носками поедет, другой за шарфиком.
    – Я сам должен съездить за своими вещами, – твердо сказал я.
    Последовало заключительное хамство:
    – Соскакиваем? На ходу?! Желаю тебе крепкого здоровья, успехов в труде и счастья в личной жизни. Видали мы таких гастролеров.

  15

    Как бы далеко ты ни заехал, в какую бы глушь ни забивался, когда возвращаешься домой, у тебя щемит сердце.
    Эти покинутые осенние дачные платформы. Одинокие пассажиры, отворачивающие лицо от ветра и от мчащегося мимо поезда дальнего следования.

Закрытые до следующего лета привокзальные ларьки, пустые пионерские лагеря, дальние контуры Москвы, ее высотные здания... Улица твоего детства,

отчий дом.
    Возвращение блудного сына, черт возьми! Ни слова о моей попытке жить самостоятельно, работать на неизвестной, дальней дороге. Ни намека,

ни тени насмешки, никаких разговоров об этом. Мама целовала меня и обнимала. Я не отстранялся. Этот знакомый запах ее кофточки, духов... Ее

крашеные волосы выглядели трогательно – это ее слабость. Ну что же, она женщина, хочет выглядеть помоложе, естественно в ее возрасте, только

черствая душа может этого не понимать. Отец при галстуке, как на приеме, и это тоже трогательно; он никогда дома не ходил в галстуке, даже при

гостях. На моей кровати лежал новый шерстяной тренировочный костюм, такой, в каких выступали наши олимпийцы. И был праздничный обед: бульон,

пирожок с капустой, цыплята-табака из кулинарии, и апельсины, и ананас, как громадная сосновая шишка, и бутылка цинандали.
    За столом никаких служебных дел, никаких Крептюковых. Разговор шел о дедушке, о Корюкове, о Поронске – это уже мама, она интересуется

стариной и собирается съездить в Поронск.