Детеныш неожиданно испугался ужасного рычания чужой гориллы. Он неловко перепрыгнул через тело матери и бросился к Томеку и Смуге. Горилла, непрерывно рыча, направилась вслед за малышом. Смуга прицелился, но еще не отважился нажать на спуск. Левая рука бесстрашного путешественника дрожала, делая невозможной меткую стрельбу. Лицо у Смуги побледнело, на лбу выступили капли пота. Несмотря на это, он остался хладнокровным.
– Томек, стреляй! Целься в глаз! – крикнул он, выдвигаясь несколько вперед.
Это был опасный момент. Горилла приближалась. Крик Смуги спас жизнь трем охотникам, стоявшим около неподвижно лежащей самки. Услышав человеческий голос, обезьяна одним движением длинных, узловатых рук отбросила в сторону Вильмовского и Хантера, перескочила через великана боцмана, который мужественно всадил в нее нож, и побежала к мальчику и Смуге. Томек не понимал, почему Смуга не стреляет, но, как только услышал приказ, молниеносно прицелился в гориллу. В его голове пронеслась мысль, что все в этот момент смотрят на него. Он уверенно нажал спуск.
Раздался сухой звук выстрела. Горилла застонала совсем как человек. Она упала лицом вперед. Несколько минут огромное тело животного билось в конвульсиях.
В овраге раздался триумфальный крик негров, несколько раз отразившийся от стены леса. Вильмовский и Хантер, совершенно невредимые, только теперь схватили ружья. Боцман тяжело поднялся; проклиная всех и вся, он стал растирать побитые места. Смуга, еще совсем бледный, но уже совершенно спокойный, подошел к убитой горилле. Концом ружейного ствола он приподнял ее голову. Маленькое отверстие от пули штуцера виднелось точно между залитыми кровью глазами животного.
Боцман приковылял к убитой горилле. Спокойно, будто ничего особенного не случилось, сказал:
– Провалиться мне на этом месте, но это силач из силачей! Вы видели, как она без всякого усилия перескочила через меня? Месхерия и вы там, остальные. Поверните ее на спину. Выньте нож из ее груди!
Вильмовский подошел к сыну и без слов потрепал его по плечу.
– Томек и боцман сделали все, что было в их силах, для нашего спасения. Они сегодня герои, – отозвался Смуга. – Ты наверное удивляешься, Андрей, почему я сам не стрелял?
– Я сразу заметил, что с тобой происходит что‑то неладное, – признался Вильмовский. – Когда ты опустил ружье без выстрела, я испугался больше, чем от неожиданного нападения гориллы. Что с тобой случилось, Ян?
– Меня преследует тень мстительного Кастанедо, – печально улыбнулся Смуга. – Я теперь не могу от вас скрывать, что иногда чувствую странную слабость в левой руке. Она начинает у меня дрожать, как в лихорадке. Вот и все! Я не был уверен в меткости моего выстрела, а промахнуться нельзя было, потому что это кончилось бы смертью многих из нас. Я тебя поздравляю, Томек.
– Счастье твое, браток! Мне на мушку такая штука никак не попадется. Однако если успех сопутствовал моему другу, то я радуюсь так, как будто сам отправил гориллу на тот свет пить там пиво, – сказал боцман.
– Не сетуйте, боцман, – серьезно заявил Смуга. Я, пожалуй, первый и последний раз в жизни видел человека, бросившегося на гориллу с ножом. Я очень ценю людей, не знающих страха.
Боцман кашлянул от смущения, услышав столь большую похвалу.
– Давайте посадим самку в клетку, а то она протрезвится и ее придется тоже убить, – заметил Вильмовский.
Пока охотники закрывали самку в клетке, Томек и Самбо нашли детеныша. Несмотря на сопротивление, они вытянули малыша из ближайших кустов.
– Посадите его в клетку матери, – посоветовал Хантер. – Детеныш скоро успокоится и будет рад. Повидимому, крик этого пацана привлек сюда третью гориллу. Идемте назад, больше ничего мы здесь не сделаем.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах