– Все-таки лучше ответить. А то этот свихнувшийся старичок будет к нам ходить по пяти раз в день справляться, как обстоят дела насчет его ходатайства.
– Работать нельзя будет, уверяю вас, – возразил Иван Иваныч и через несколько минут лично продиктовал машинистке необыкновенно тактичный и вежливый ответ.
Так, впрочем, надлежит отвечать всем, но особенно сумасшедшим.
Кто самый знатный?
Конечно, Хоттабыч поступил страшно неосмотрительно, дав для ответа Волькин адрес. Это ведь была чистая случайность, что Волька встретил почтальона на лестнице. А что было бы, если бы этой счастливой встречи не произошло? Письмо Центрального экскурсионного бюро попало бы тогда в руки родителей, и начались бы расспросы, и заварилась бы такая каша, что даже подумать о ней неприятно. Костыльков-младший не так уж часто получал письма на свое имя: не то три, не то четыре раза – за всю свою жизнь. Поэтому он, узнав от почтальона, что на его имя есть письмо, очень удивился. А увидев на конверте штамп Центрального экскурсионного бюро, он совсем оторопел, тщательно осмотрел его со всех сторон, даже неизвестно зачем понюхал его, но почувствовал только сладковатый запах гуммиарабика. Тогда он дрожащими руками вскрыл конверт и несколько раз, ничего не понимая, перечитал коротенький, но вежливый ответ Ивана Иваныча:
«Многоуважаемый гражданин Г. Абдуррахманов! К великому нашему сожалению, Вы несколько запоздали со своим ходатайством. Все места на „Ладоге“ уже проданы. Привет вашим принцам и шейхам.
Зав. сектором особо дальних путешествий Ив. Домоседов».
«Неужели старик хлопотал, чтобы нас взяли на „Ладогу“? – догадался наконец Волька и растрогался. – Какой наш Хоттабыч все-таки чудесный парень! Вот только непонятно, каким это принцам и шейхам товарищ Домоседов передает привет. Впрочем, сейчас узнаем».
– Хоттабыч, а Хоттабыч, – крикнул он, прибежав вскоре на реку, – можно тебя на минутку?
Хоттабыч, дремавший в тени под раскидистым дубом, услышав Волькин голос, встрепенулся, вскочил на ноги и мелкой стариковской рысцой подбежал к Вольке.
– Я здесь, о вратарь души моей, – сказал он, чуть задыхаясь. – Приказывай, я жду твоих приказаний.
– Признавайся, ты писал в Центральное экскурсионное бюро?
– Писал, о стадион моих мечтаний. Я хотел сделать это для тебя сюрпризом, – смутился Хоттабыч. – А что, разве уже пришел ответ?
– Конечно, пришел. Вот он, – ответил Волька и показал старику письмо.
Хоттабыч буквально выхватил из Волькиных рук бумажку, прочитал дипломатичный ответ Ивана Иваныча, мгновенно побагровел, задрожал мелкой дрожью, глаза его налились кровью, и он в бешенстве с треском рванул вышитый ворот свой рубахи.
– Прошу прощения, – еле выдавил он из себя, – прошу прощения. Я вынужден покинуть тебя на несколько минут, чтобы достойно наказать этого презренного Домоседова. О, я знаю, что я с ним сделаю! Я его уничтожу! Или… Нет, я его не уничтожу, ибо он не заслуживает столь милосердной казни. Я его лучше превращу в грязную тряпку, и об него будут в осенние ненастные дни вытирать свою грязную обувь, перед тем как войти в помещение. Или… Нет, нет, и этого слишком мало, чтобы отплатить ему за его дерзкий отказ…
С этими словами старик взметнулся в воздух, но Волька властным голосом крикнул быстро улетавшему Хоттабычу:
– Назад! Немедленно назад!
Старик послушно вернулся, обиженно насупив свои дремучие брови.
– Фу-ты, в самом деле! – набросился на него Волька, не на шутку перепугавшийся за заведующего сектором особо дальних путешествий.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах