Книга Таня Гроттер и колодец Посейдона читать онлайн (Дмитрий Емец)

– Кать, я же не говорю, что буду их читать. Я говорю «передача записок», – спохватился Ягун и тотчас, вспомнив, что его слушает весь стадион, затарахтел: – Прошу прощения, маги, магессы, магвочки и прочая маглочь!.. Стащено, ясный перец, у Грызианы! Суета и низменные желания на миг пересилили моей души прекрасные порывы. Такое сплошь и рядом происходит с великими умами. Даже самый гениальный человек добрую половину дня находится в плену у собственной глупости. Итак, как вы сказали, называется спорт, ради которого мы сюда собрались? Ах, да, драконбол!..
Сегодняшний матч можно с полным основанием назвать матчем века. Встречаются две команды – невидимок из Магфорда и команда Тибидохса, имеющие самый высокий рейтинг в современном драконболе. Битва, которая произойдет сегодня на поле, окончательно и бесповоротно определит лидера. «Кто царь, а кто редиска!» – как точно выразился мой добрый друг и современный мыслитель Гуня Гломов.
«Современный мыслитель», сидевший рядом со Склеповой, беспокойно завозился. К славе он был равнодушен, к тому же усмотрел в словах Ягуна подвох. Мысленно пообещав разобраться с комментатором после матча, он бросил взгляд на судейскую трибуну. Там, сложив на животах ручки, в ряд сидело сладкое трио – Бессмертник Кощеев, маг Тиштря и Графин Калиостров. Сзади недружно толпились подхалимствующие юноши Кощеева и небольшая толпа жен Тиштри в одинаковых паранджах.
– Господа, а я ведь пророк! Ставлю тысячу зеленых мозолей, что Тибидохс заработает штрафной в первые десять минут игры, – потирая морковные ладошки, заявил Графин Калиостров.
Подхалимствующие юноши подобострастно захихикали.
– Принимаю пари, что это будет… и-и… на восьмой минуте. Еще ставлю тысячу жабьих бородавок, что Гроттерша схлопочет мерцающую карточку и вылетит с поля – фьють! – сказал Тиштря, с беспокойством косясь на юношей, которые нагло глазели на его жен.
– Какие же вы озорники, господа! Матч еще не начался, а вы уже лезете со своими пророчествами! Я думаю, справедливости ради надо дать команде Тибидохса хотя бы часик полетать за мячиками, а потом дисквалифицировать ее в полном составе к моей матери! – благосклонно улыбаясь, заметил Бессмертник Кощеев и послал воздушный поцелуй тете Настурции.
Тетя Настурция расцвела как пион.
– Не правда ли, этот Кощеев очень мил? Единственный приятный русский, которого я знаю! – сказала она Джейн Петушкофф, цепляя ее за шею ручкой зонтика и притягивая к себе.
Джейн, сдавленная зонтиком, поспешно закивала, мечтая о глотке воздуха.
Справа от Калиострова кто-то захохотал. Маг обернулся и увидел поручика Ржевского, нагло зависшего над скамейкой. Поручик был в парадном белом мундире с орденами. Все столовые ножи, прежде торчавшие в его спине, исчезли. Для ясности поручик оставил лишь турецкий кинжал, торчавший аккурат между шестым и седьмым ребром.
– Привет, злыдень! Что такой счастливый? Украл что-нибудь или какая-то слепая дурочка поцеловала тебя по ошибке? – поинтересовался он у Калиострова.
Графин поднял брови.
– Это судейская трибуна! Летите к призракам, любезный, или я вынужден буду произнести сами-знаете-что… Начинается на «дрыгус» и заканчивается на «брыгус», – грозно сказал он.
Поручик Ржевский так задрожал, что потерял голову, которая скатилась на колени к Графину.
– Ох, как страшно! Я в ужасе! Посмотри, на чем ты сидишь, пончик! И не забудь сказать «сыр», чтобы не думали, что ты улыбаешься! – посоветовала голова.
Графин недоверчиво заглянул под скамейку и застыл. Между ним и Бессмертником лежало большое чугунное ядро с дымящимся фитилем. Калиостров поспешно протянул пыльцы, чтобы затушить фитиль, но тот вдруг вспыхнул, в один миг прогорев до половины.