Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

Вода долго бурлила, выбрасывая белые пахучие фонтаны.
   — Вольдемар, дорогой, я так счастлива! Давненько в Тибидохсе не было настоящих похорон! — бодро сказала Недолеченная Дама.
   На нее зашикали. Тем временем на поверхность начали медленно всплывать дохлые лягушки. Ягун поспешно скинул обувь, собираясь нырять. Но тут, отплевывая воду, показался и Горьянов, живой, но взбешенный. Малютка Клоппик предусмотрительно скрылся и сделал это с такой исключительной ловкостью, что Горьянов так его и не нашел, хотя проискал до утра.
   В три часа в сиянии радуг гардарики, при многократных ударах грома прилетела загадочная и сама себе непонятная Ритка Шито-Крыто. Гуня метнулся к ней со штрафной чашей кваса. Привидения забили в бубны, и яркими цыганистыми кометами заметались у стен.
   Шито-Крыто приветствовали так долго и обнимали так крепко, что она даже заподозрила подвох.
   — Один раз на меня так наваливался парень в метро. Я-то думала: любовь на всю жизнь, а он прорезал мне сумку! Я очень рассердилась! — сказала Ритка и так сдвинула свои темные брови, что только у Пупсиковой хватило ума спросить, что она сделала с тем парнем.
   — Я? Ничего, — удивив всех, сказала Шито-Крыто.
   — Как ничего?
   — Повторяю: Я — ничего. Он-то думал, небось, что у меня в сумке деньги, а там только и было, что кобра, скорпион и два тарантула, — пояснила Ритка.
   — И ты носишь их в сумке? — охнула Попугаева.
   Шито-Крыто наградила ее испепеляющим взглядом.
   — Извини, ВерА, но носить змей в кармане я не собираюсь! В карманах у меня яды! — отрезала она.
   Часам к четырем Ягун заявил, что ему надоело быть тамадой, и вообще он оглох от собственного крика.
   — Бедный! А ты не носись и не кричи! — сказала Лоткова, касаясь его лба своей прохладной, полной неисчерпаемого благоразумия ладонью.
   — Ну уж нет! Я на это не согласный! Если я не буду так громко кричать, никто не обрадуется, когда я, наконец, сделаю паузу! — заявил Ягун.
   Катя посмотрела на внука Ягге с терпеливой нежностью санитарки, которая объясняет психу, что с люстры лучше слезть. Люстра устала. Ей нужно немного отдохнуть и поклевать зернышек.
   — И что ты этим хочешь сказать? — спросила она.
   — Ничего! Я этим хочу помолчать! — сказал Ягун.
   Передав бразды правления Склеповой, он отправился искать Таню. Ни ее, ни Ваньки Валялкина, насколько он мог видеть, в толпе не было.
   Ягун покинул круг факелов и, нырнув в галерею, погрузился во тьму. Глаза не сразу привыкли к сумраку. Вкрадчивая тишина заполнила слух, который долго удавливал удаляющиеся голоса на стене. Поначалу Ягун хотел пойти по короткой галерее, которая позволила бы ему сразу оказаться на Жилом Этаже. Однако назойливый скрип колес и однообразное бульканье подсказали, что навстречу ему направляется инвалидная коляска.
   Скрип — это еще полбеды. Коляску, когда она одна, легко убрать с дороги. Куда хуже бульканье. Оно означает, что на коляску уселся Синий Дядя, назойливый и тупой призрак, который в основном отсиживался в подвалах и наверх поднимался раза два в год, не чаще. Синего Дядю тоже можно прогнать дрыгусом, однако при этом вокруг разливается такая невыразимая, во всей глубине этого понятия вселенская вонь, что глаза щиплет от слез, а душа терзается тоской.
   Делать нечего. Пришлось Ягуну признать, что короткая галерея недосягаема, и отправиться кружным путем через Лестницу Атлантов и Зал Двух Стихий. Пробираться в темноте по Тибидохсу было удовольствие гораздо ниже среднего, тем более, что Ягун сгоряча не захватил с собой даже факела.