Книга Таня Гроттер и перстень с жемчужиной читать онлайн (Дмитрий Емец)

   Дав знак Ваньке, чтобы он садился сзади, Ягун газанул. Струя раскаленной русалочьей чешуи ударила в дверь. Таня торопливо схватила с дивана подушку, используя ее как респиратор. Для нее места на пылесосе уже не осталось.
   — Я вот что подумал: если он прорвется сквозь защиту — такое начнется! Минут двадцать здорового психоза всей команды обеспечены, — сквозь грохот пылесоса крикнул Ягун.
   Пылесос сорвался с места и, вылетев в окно, помчался к полю.
   * * *
   Таня не стала задерживаться в комнате у Ягуна. Она терпеть не могла рыбный запах. Она вышла в коридор и, думая о Зербагане, направилась в Большую Башню, где накануне договорились встретиться выпускники.
   Таня опоздала и, как дальновидно (хотя и случайно) опоздавшая, была избавлена от самой большой муки — ожидания. Все были уже в сборе. Расфуфыренная Пипа немедленно полезла к Тане с поцелуями, будто не видела ее ежедневно.
   На Пипе было черное, с кожаными вставками, платье от Сальвадора Бузько, московского модельера, который, по словам Пипы, шил только для момументальных женщин, мелкими же брезговал. «Он и маме моей шьет», — сказала Пипа, чем де-факто признала обычно оспариваемую «монументальность» тети Нинели.
   Таня вспомнила, что в последний раз, когда Пипа при ней говорила с мамулей, тетя Нинель едва умещалась на экране зудильника. Дядя Герман же, напротив, высох и напоминал пародийный вариант Бессмертника Кощеева.
   — Иди за мной! Хорошо, что у малышни каникулы только с июля! — сказала Пипа и, прежде, чем Таня успела спросить, что тут, собственно, хорошего, нетерпеливо потянула ее за руку.
   По коридорам Большой Башни на цыпочках ходили человек десять. Предводительствовала ими Гробыня Склепова. Они прокрадывались к аудиториям, в которых не закончились еще дополнительные занятия у младших курсов и, приникая к щели, слушали и глядели.
   Таня видела, как меняются их лица. Самые разнородные мысли сталкивались, смешивались, сменяли друг друга. И радость была на них, что учеба закончилась и они «отмучались»; и превосходство знающих перед еще не прошедшими путь, и воспоминания, и грусть, что былое никогда уже не вернется.
   Первой надоедало обычно Гробыне, чья эмоциональная копилка не отличалась особенной вместительностью. Склепова трясла головой, отгоняя назойливых оводов памяти, и решительно двигалась по коридору дальше, к следующей аудитории. За Гробыней, немного помедлив, тянулась и остальная процессия.
   — Привет! С вами можно? — спросила Таня.
   — Можно. Если не боишься, что с тобой сделают то же, что с Гуней… — сказала Гробыня.
   — А что сделали с Гуней?
   Вместо ответа Склепова вытащила руку из кармана и разжала ладонь. На ладони у нее сидело что-то крошечное и крайне сердитое. Таня всмотрелась.
   — Привет, Гуня! — сказала она.
   Микроскопический Гломов угрюмо кивнул.
   — Что с ним? — шепнула Таня.
   Гробыня засмеялась.
   — Трехчасовое уменьшительное заклинание… Медузия почему-то была сильно не в духе. А тут Гуня еще слишком навалился на дверь и вместе с дверью упал в аудиторию. А вообще-то он мне маленький больше нравится… Его можно щекотать соломинкой! Он так забавно пыхтит!.. А голос какой писклявый! Гуня, скажи что-нибудь!
   Гломов сердито повернулся к ней спиной.
   — Права качает. Мелкие — они обидчивые, — громко пояснила Гробыня.
   Гуня так и подскочил.
   Склепова огляделась и, повинуясь внутреннему зову, перебежала к высокой двери в конце коридора.