– Угх! Никто не назначил бы труса главнокомандующим! – согласился Черная Молния.
– Надо отличать трусость от благородства, – ответил Томек. – Я просил моих краснокожих братьев о помощи, зная, что индейцы благородные воины, в сердцах которых живет храбрость, в противном случае ни я, ни мой друг не пошли бы с вами в военный поход.
После этих слов настала долгая тишина. Томек и боцман встревоженно смотрели на своих грозных союзников. Черная Молния обвел взглядом лица краснокожих воинов и наконец заявил:
– Угх! Нах'тах ни йез'зи – бледнолицый, но, несмотря на это, принадлежит к нашему племени. Никто не имеет права назвать тебя врагом индейцев, хотя слова твои странные и думаешь ты иначе, чем мы. Угх, ты прав. Храбрый и благородный воин не бывает трусом или предателем, даже если он защищает пленных. Ты доказал это, смело выступив против нас всех. Ради тебя и твоего друга я уже дважды нарушил закон, который установил сам. Хотя не все мне понятно, что ты говоришь, однако я выполню твою просьбу: сохраню жизнь и свободу пленным. Угх! Я сказал!
– Спасибо тебе. Черная Молния. Теперь я горжусь тем, что «вы и мы принадлежим к одному племени», – ответил тронутый Томек.
– Ты сказал то, что я хотел, браток, – горячо добавил боцман, с одобрением взглянув на юношу. – Ребята вы благородные и порядочные! Уверяю тебя, Черная Молния, что если капитан Мортон еще раз посмеет при мне назвать тебя бандитом, то ему не поздоровится! Скажу одно – все вы можете рассчитывать на меня.
Большинство воинов были удивлены тем, что пленных оставили в живых. Несмотря на это, послушные вождю, они молча приняли его решение. Исподлобья наблюдали за юным бледнолицым братом. По‑видимому, это был великий воин, если даже твердый и неуступчивый вождь исполнял его просьбы. Даже Палящий Луч не выдавал свой гнев. Скорее, он был опечален и задумчив. Все больше находил различий между собой и бледнолицыми друзьями вождя.
Черная Молния не оставил своим воинам времени для размышлений: военный совет продолжался. Вождь представил свой план действий. Он предлагал всем отрядом направиться на юг и укрыться в горах Сьерра‑Мадре. И только оттуда выслать лазутчиков к пуэбло индейцев зуни, чтобы узнать, не они ли напали на ранчо Аллана. Если это были зуни, то Салли должна быть у них. Предложение Черной Молнии было принято единогласно. Во всей этой местности зуни были единственными представителями индейцев племени пуэбло, а опытный в этих делах шериф не мог ошибиться.
Отряд направился в путь, оставив легко связанных пленных на месте.
Всадники быстро двигались на юго‑запад, к виднеющимся на горизонте горам Сьерра‑Мадре. По дороге к ним присоединился Красный Орел, высланный днем раньше к шерифу. По его словам, безутешная мать Салли засыпала его лавиной вопросов. С трудом ему удалось как‑то успокоить ее уверением, что боцман и Томек с друзьями уже отправились на поиски ее дочери.
Вскоре кавалькада достигла холмистого предгорья. Разведчики усердно прочесывали окружающую местность. Внезапно один из них на вспененном мустанге подскакал к Черной Молнии.
– Угх! Угх! Среди холмов мы увидели огромного бизона! – воскликнул он в необычайном волнении.
Черная Молния осадил своего мустанга.
– Мой брат уверен в этом? – недоверчиво спросил он.
– Угх! Я видел бизона собственными глазами. Два воина наблюдают за ним с вершины холма!
Известие о встрече с бизоном моментально облетело всех воинов. Вожди Хитрый Лис и Зоркий Глаз сразу же подъехали к Черной Молнии.
– Угх! Если разведчики говорят правду, то это явный знак того, что великий Маниту благоприятствует нашему походу и посылает нам животное, которое позволяло нашим отцам и отцам наших отцов вести в широкой прерии свободную жизнь.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах