Книга Томек в стране фараонов читать онлайн (Альфред Шклярский)

– Великолепно! – согласилась она. – И пахнет совсем по‑арабски.

С этими словами она втянула воздух, пропитанный запахом чеснока, лука и сильно прогретого масла. Новицкий же тем временем вытирал слезы, вызванные предательским луком. Они разрезали освобожденные от мякиша балади, заполнили их приправленным фулом, а затем разбудили Томека и Патрика.

Мусульманские же участники путешествия расстелили свои коврики и начали творить утренние молитвы. Лорд‑англичанин, к их удивлению, пригласил на завтрак обоих европейцев, капитана и рулевого «Хеопса», а у остальных попросил прощения, что не может их угостить, поскольку имеет одного слугу, зато обещал им щедрый бакшиш по окончании удачной поездки.

Однако спокойствие продолжалось недолго. Уже на следующую ночь, перед самым рассветом, когда и самые бдительные люди, наконец, устают, с гор неожиданно подул ветер. Моряк, дремавший у рулевого колеса, его не почуял. А ветер все крепчал над внезапно вздыбившейся рекой. Парусник, сидевший в воде неглубоко, раскачивался на волне и опасно кренился, готовый перевернуться.

Первым проснулся Новицкий. Может, им руководило безошибочное морское чутье, а, может, он почувствовал, что в каюте вода. Он сорвался с койки и выскочил на палубу. Судно со вздутым ветром парусом неслось вперед, будто конь с развевающейся гривой. Рулевой что‑то кричал. Новицкий мигом оценил обстановку.

– Парус! Сворачивай парус! – крикнул он по‑польски, забыв, что никто его не понимает. Да и он не ждал отклика, и тут же сам начал борьбу с непокорным куском парусины. Спустя уже минуту ему начала помогать проснувшаяся команда во главе с капитаном. Дело было непростое. Суденышко раскачивалось, его мотало во все стороны. В конце концов парус все‑таки опустили, судно замедлило ход. До утра уже никто не сомкнул глаз.

– Наше счастье, что все так кончилось, – сказал Новицкий Томеку. – При такой мелкой осадке надо все время следить за ветром.

Очевидно, так же думал и капитан, ударом бича наказавший несшего ночную вахту матроса. И потребовал больше не откладывать церемонии умилостивления аллаха или джиннов.

Судно приблизилось к берегу, и один из матросов выскочил на сушу. Ему подали большой толстый заостренный на конце кол, который он и вбил в землю деревянным молотом. Так стали на якорь.

Матросы зарезали купленного Томеком барана.

– Жаль, что так поздно, – печалился капитан, – а то обошлось бы без неприятностей.

Пока освежеванный баран варился в котле, все расселись вокруг костра. Вскоре к ним присоединились жители ближайшей деревни, из которой, как оказалось, происходил один из матросов. Неведомо откуда появились музыканты. Играли дудки и флейты из тростника, капитан ритмично постукивал по тарабуку – обтянутому бараньими шкурами бубну, что до сих пор без дела стоял на палубе. Пиликала рабака – нечто, напоминающее скрипку. Остальные просто хлопали в ладоши. Самый молодой вошел в круг и начал танец, называемый в Верхнем Египте сайде. Вообще‑то он стоял на месте, а в ритм музыке двигалось все его тело. Понемногу к нему присоединились и другие. Из европейцев в танце участвовал один Новицкий, почти не уступая хозяевам этой земли.

Праздник продолжался почти до утра, однако Томек и Салли, а с ними и Новицкий удалились из‑за Патрика пораньше. Несмотря на заверения капитана, что дальше все будет хорошо, Томек запрещал распускать парус по ночам. С той поры они часто ночевали в палатках на берегу. Путешествие из‑за этого замедлилось, но стало более удобным и безопасным.

Абер, Смуга и Вильмовский вместе с купеческим караваном покидали плодородную, изрезанную каналами долину Нила. Небольшой, состоявший из десяти верблюдов караван мерным шагом следовал по пустынной дороге.