– Делай, что хочешь! – решил Томаш.
Новицкий пошел вести переговоры. Вдали уже показались белые и серые минареты Бени‑Суэф, возвышающиеся над пальмовыми рощами. Появились трубы сахарных заводов и фабрик по переработке хлопка, их в Египте становилось все больше.
– Еще день дороги отсюда на запад, и там, у красивого живописного озера Биркет Куарун – при фараонах оно называлось Моерис – расположен оазис Аль‑Фаюм, – напомнила Салли.
– Надеюсь, отец и Смуга тоже на подходе, – добавил Томаш.
А ветер тем временем гнал судно к набережной городка Бени‑Суэф, там стоял портовый постоялый двор и уютная кофейня, вся затянутая зеленеющим плющом. Она живописно расположилась под раскидистым деревом. Вдали, среди старых деревьев, виднелся дворец бея[83], а за ним огромные казармы. Не успели они пристать к берегу, как Новицкий завершил следствие.
– Ну, братишка, раскололись они…
– И что?
– Это бедные люди из какой‑то деревеньки неподалеку от Каира. Белые поставляли им опиум и гашиш, а когда у арабов не хватило денег на наркотики, предложили участвовать в нападении, а заплатить обещали нашим добром.
– А те двое белых?
– О них им ничего неизвестно. Привозили товар из Каира или посылали через посредников.
– Из Каира, – задумался Томаш. – «След ведет в Каир». Так сказал Смуга в Александрии. Зачем в таком случае мы едем в Долину царей?
– К истокам, ваше сиятельство, к истокам… Ведь краденые вещи идут оттуда, – усмехнулся Новицкий.
Задумавшись, Томек даже не заметил, как они подошли к берегу.
Новицкий с капитаном отвели пленников в британские казармы, чтобы передать их в руки властей. Матросы застряли в таверне. Патрик гулял по берегу с Динго. Салли и Томек уселись в кофейне, где на них бросали любопытные взгляды. Они заказали кофе.
– Надеюсь, Нил не будет больше на нас гневаться, мы ведь принесли ему барана в жертву, – заметила Салли, глядя на ленивые воды.
– Для древних эта река была богом, – Томек понизил голос.
– Разумеется. Гневный, разбуженный Нил размывал лодки, топил людей, уничтожал все на своем пути. Ему приносили жертвы, бросали в огонь плоды, яйца, куриц, индюков, других животных.
– Так что мы задобрили разозлившегося великана, – улыбнулся Томаш.
– То есть, Новицкий это сделал. Видимо, Нил узнал в нем родную водную душу, хоть он и влюблен в другую реку.
– Нил… Самая длинная, самая загадочная река на земном шаре[84], – задумчиво сказала Салли. – Ничего удивительного, что реке приписывали творческую мощь.
– Если бы не она, страну поглотила бы пустыня, – добавил Томек.
– С незапамятных времен через Египет шли завоеватели… Но самая большая битва идет здесь между пустыней, которую древние отождествляли со злым божеством, и богом – отцом Нилом.
– Ты права, есть в этой реке какая‑то таинственность. Даже источники ее обнаружили совсем недавно[85].
– На карте этот «бог» напоминает финиковую пальму. Ее ствол – долина Нила, увенчанная дельтой. Старое предание говорит, что когда Бог лепил тело человека, с руки его на Египет упала крошка ила и на ней выросла финиковая пальма. И первые слова Корана записаны были на пальмовых листьях, не на папирусе. А в раю растут прежде всего пальмы.
– Потому пальма относится к здешним святыням. За нанесение ей вреда, за уничтожение раньше сурово наказывали, – продолжил молодой Вильмовский.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах