Время и весь мир куда-то исчезли, не за что было ухватиться, и ничего не было видно, остался лишь заколдованный вихрь пляшущей влажной мглы.
Если бы на берегу случайно оказался кто-нибудь сведущий и разумный, он мог бы сказать, что наступает весна, которая будет долгой.
Но никого такого на берегу не оказалось; там был только один-единственный растерявшийся Мумитролль, который, барахтаясь в снегу, полз на четвереньках навстречу ветру, совсем не в ту сторону, куда ему было нужно.
Он все полз и полз, и снег уже целым сугробом лежал на его мордочке. Теперь Муми-тролль ни капельки не сомневался в том, что зима придумала эту метель: ведь ей надо раз и навсегда доказать, что от нее все равно не спастись.
И надо же было сначала обмануть его роскошным хороводом медленно падающих пушистых снежинок, а потом устроить вьюгу и бросить весь этот красивый снег ему в мордочку. И как раз тогда, когда он думал, что начинает любить зиму.
Мало-помалу Муми-тролль разозлился.
Он поднялся и попытался было кричать на ураган. Он бил снег и слегка повизгивал – ведь все равно никто не мог его услышать.
А потом устал и повернулся к снежному бурану спиной. Ветер тут же унялся, и только тогда Мумитролль почувствовал: ветер был теплый! Он увлек Муми-тролля за собой, сделал его таким легким, что Муми-троллю казалось, будто он летит.
"Я одно целое с ветром и непогодой, я частица снежной бури, – подумал растроганный Муми-тролль. – Это почти как летом. Борешься с волнами, а потом поворачиваешься, позволяешь швырнуть себя прямо в прибой и отправляешься в плавание, словно бутылочная пробка; в пене морской играют сотни маленьких радуг, а ты, чуть испуганный, смеясь, причаливаешь к пустынному берегу".
Муми-тролль распростер лапы и полетел.
"Пугай себе, зима, сколько влезет, – в восторге думал он. – Теперь я тебя раскусил. Ты не хуже всего остального, только тебя надо узнать. Теперь тебе меня больше не обмануть!"
А зима неслась вместе с ним далеко-далеко по всему берегу, пока Муми-тролль не уткнулся носом в сугроб на заснеженном причале и не увидел слабый свет, падавший из окошка купальни.
– Вот оно что, я спасен, – сказал озадаченный Муми-тролль.
Как жаль, что все самое интересное кончается тогда, когда его перестаешь бояться и когда тебе, наоборот, уже становится весело.
Он открыл дверь, и навстречу снежной буре хлынула волна теплого пара. Муми-тролль с трудом разглядел, что купальня битком набита народом.
– Вот явился! Это один из их компании! – крикнул кто-то.
– А кто еще из нашей компании? – спросил Мумитролль, протирая глаза от залепившего их снега.
– Крошка Саломея заблудилась в снежном буране, – серьезно сказала Туу-тикки.
Стакан подогретого сока словно сам по себе повис в воздухе.
– Спасибо! – кивнул Муми-тролль мышкам-невидимкам и сказал: – Но ведь крошка Саломея никогда не выходит из дому?
– Мы тоже никак не можем этого понять, – сказал Хомса-старший. – А искать ее не стоит, пока буря не уймется. Крошка Саломея может быть где угодно, и скорее всего ее засыпало снегом.
– А где же Хемуль? – спросил Муми-тролль.
– Он отправился ее искать, – сообщила Туу-тикки. И, ехидно усмехнувшись, добавила: – Вы с ним, кажется, говорили о Пустынных горах?
– Ну и что, – пылко возразил Муми-тролль.
Туу-тикки ухмыльнулась еще сильней.
– Ты умеешь замечательно уговаривать, – сказала она. – Хемуль поведал нам, что холмы в Пустынных горах очень жалкие и кататься на лыжах там просто невозможно. Он страшно рад, что мы так любим его.
– Но я думал.
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Свежее в блогах