Глава двадцать седьмая. Дрожат и выслеживают

   Приключения этого дня терзали Тома всю ночь. Его сны были мучительны. Четыре раза он протягивал руку к сокровищу, и четыре раза оно исчезало, как только он пробуждался и начинал сознавать печальную действительность. Под утро, лежа в постели и припоминая подробности великого приключения, он заметил, что оно представляется ему удивительно неясным, далеким, будто все это случилось в другом мире или очень давно. Ему пришло в голову, что, может быть, все приключение просто приснилось ему. Слишком уж много было там золота — такого множества наяву не бывает. Том никогда не видел даже пяти—десяти долларов зараз и, как всякий мальчик из небогатой семьи, воображал, что разговоры о “сотнях” и “тысячах” — одни разговоры, не больше, а на самом деле таких огромных денег и не бывает на свете. Он не мог себе ни на минуту представить, чтобы кто-нибудь на самом деле обладал такой большой суммой, как сто долларов чистой монетой. Если исследовать его представления о кладах, оказалось бы, что эти клады состоят из горсточки медных монет и из целой кучи туманных, великолепных, неосязаемых, недосягаемых долларов.

   Но чем больше он думал, тем яснее и резче обрисовывались в его памяти подробности его приключения, и в конце концов он пришел к мысли, что, пожалуй, это и не было сном. Следовало бы поскорее проверить и выяснить. Он наскоро позавтракал и отправился разыскивать Гека.

   Гек сидел на планшире[45] барки, меланхолично болтая ногами в воде, и вид у него был очень унылый. Том решил не расспрашивать Гека. Пусть Гек сам заговорит о вчерашнем. Если не заговорит, значит, Том и вправду видел все это во сне.

   — Здорово, Гек!

   — Здорово!

   Минута молчания.

   — Эх, Том, если бы мы оставили эту проклятую кирку и лопату под деревом, деньги были бы в наших руках! Жалость-то какая, а!

   — Так, значит, это был не сон… нет, не сон! А я, пожалуй, даже хотел бы, чтобы это был сон. Честное слово, хотел бы!

   — Какой там сон?

   — Да я про это, про вчерашнее. Я уж было подумал, что мне все приснилось.

   — “Приснилось”! Не обломись под ним лестница, он бы тебе показал, какой это сон! Мне тоже всю ночь снилось, как этот черт, одноглазый испанец, гонялся за мною, чтобы ему провалиться сквозь землю!

   — Нет, ему не — надо проваливаться. Мы должны найти его и выследить деньги.

   — Никогда нам его не найти. Такая удача бывает только раз: упустил — и пропало! Кончено. И знаешь: меня так и трясет лихорадка, только я подумаю, что могу встретиться с ним!

   — И меня тоже. А все-таки я хотел бы его увидать и выследить, где у него номер второй.

   — Номер второй? В том-то и дело. Я уже думал об этом, но ни до чего не додумался. Как по-твоему, что это такое?

   — Не знаю. Что-то уж очень хитро… Слушай-ка, Гек, может быть, это номер дома?

   — Пожалуй, и так. Да нет… конечно, нет. Где же в нашем городишке номера на домах?

   — И правда. Дай-ка мне подумать… Знаешь, а может быть, это номер комнаты… где-нибудь в таверне?[46]

   — Похоже на то! Ведь у нас только две таверны, так что проверить нетрудно.

   — Подожди здесь, Гек. Я скоро вернусь.

   И Том исчез. Он избегал показываться на улицах в обществе Гека. Он вернулся через полчаса. В лучшей таверне, куда он зашел сначала, номер второй давно уже занимал один молодой адвокат. Он и сейчас живет в этом номере. В таверне похуже номер второй был какой-то таинственный. Хозяйский сынишка рассказал Тому, что этот номер все время заперт и что никто не входит туда и не выходит оттуда, кроме как ночной порой. Он не знал причины этой странности; она заинтересовала его, но не слишком, и недолго думая он решил, что во втором номере водятся привидения и черти. Между прочем, он заприметил, что прошлой ночью там был свет.

   — Вот что я узнал, Гек. Наверно, это и есть тот номер, который нам нужен.

   — Должно быть, так и есть, Том. Что же нам делать?

   — Погоди, дай подумать.

   Том думал долго и наконец сказал:

   — Вот что надо сделать. Задняя дверь этого второго номера выходит в маленький переулок между таверной и старым кирпичным складом. Постарайся добыть как можно больше ключей, а я стащу все теткины, и в первую же темную ночь мы попробуем открыть эту дверь. И не забудь выслеживать Индейца Джо — ведь, помнишь, он говорил, что придет поглядеть, подходящее ли теперь время для мести. Как только увидишь его, ступай за ним следом, и, если он не войдет в номер второй, значит, мы не угадали.

   — Господи!.. Как же я пойду за ним один?

   — Да ведь это ночью. Он, может быть, и не увидит тебя, а если увидит, ничего не подумает.

   — Ну, если в темную ночь, я, пожалуй, пойду. Не знаю, не знаю… попробую…

   — Если будет темно, и я пойду за ним, Гек. Он может решить, что задуманная месть не налаживается, да и явится сюда за деньгами.

   — Правильно, Том, правильно! Я буду следить за ним, буду, честное слово!

   — Вот это дело! Только смотри не оплошай, Гек. А уж я не подведу, будь покоен!

 Примечания:

    45

   Планшир — верхний край корабельного борта.

    46

   Таверна — харчевня (чаще всего с постоялым двором). На Юге Соединённых Штатов тавернами называют небольшие гостиницы.

Похожие статьи:

Проза → Глава II. Бравый солдат Швейк в полицейском управлении (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)

Проза → Глава IV. Швейка выгоняют из сумасшедшего дома (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)

Проза → Глава V. Швейк в полицейском комиссариате на Cальмовой улице (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)

Проза → ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ТЫЛУ. Глава I. Вторжение бравого солдата Швейка в мировую войну (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)

Проза → Глава III. Швейк перед судебными врачами (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)