Глава XXXIII. Индийский гость (Илья Ильф и Евгений Петров)

 
      В четырехугольном замкнутом дворе "Гранд-Отеля" слышалиськухонные стуки, шипение пара и крики: "Два чайных комплекта вшестнадцатый! ", а в белых коридорах было ясно и тихо, как враспределительном зале электростанции. В ста пятидесяти номерахспал конгресс почвоведов, вернувшись из поездки, тридцатьномеров было отведено для заграничных коммерсантов, которыевыясняли наболевший вопрос, можно ли в конце концов прибыльноторговать с Советским Союзом, лучший апартамент из четырехкомнат занимал знаменитый индусский поэт и философ, а вмаленьком номере, отведенном дирижеру симфонического оркестра,спал Остап Бендер.     Он лежал на плюшевом одеяле, одетый, прижимая к грудичемодан с миллионом. За ночь великий комбинатор вдохнул в себявесь кислород, содержащийся в комнате, и оставшиеся в нейхимические   элементы можно было назвать азотом только извежливости. Пахло скисшим вином, адскими котлетами и еше чемтонепередаваемо гадким. Остап застонал и повернулся. Чемодансвалился на пол. Остап быстро открыл глаза.     — Что ж это было? -- пробормотал он, гримасничая. --Гусарство   в ресторанном зале! И даже, кажется, какое-токавалергардство! Фу! Держал себя как купец второй гильдии! Божемой, не обидел ли я присутствующих? Там какой-то дурак кричал:"Почвоведы, встаньте! "-а потом плакал и клялся, что в душе онсам почвовед. Конечно, это был я! Да, но по какому этоповоду?..     И он вспомнил, что вчера, решив начать подобающую жизнь,он постановил выстроить себе особняк в мавританском стиле. Утроон провел в грандиозных мечтах. Он представлял себе дом сминаретами,   швейцара   с лицом памятника, малую гостиную,бильярдную и какой-то конференц-зал. В земельном отделе Советавеликому комбинатору разъяснили, что участок получить можно. Ноуже в строительной конторе все рухнуло. Упал швейцар, гремякаменной мордой, зашатался золотой конференц-зал и развалилисьминареты.     — Вы частное лицо? — спросили миллионера в конторе.     — Да,    -    ответил    Остап,    -   резко   выраженнаяиндивидуальность.     — К сожалению,   строим   только   для   коллективов   иорганизаций.     — — Кооперативных,   общественных   и   хозяйственных? -спросил Бендер с горечью.     — Да, для них.     — А я?     — А вы стройте сами.     — Да, но где-же я возьму камни, шпингалеты? Наконец,плинтусы?     — Добудьте-- как-нибудь. Хотя это трудно. Контингенты ужераспределены по заявкам промышленности и кооперации.     По всей вероятности, это и было причиной безобразногоночного гусарства.     Остап лежа вынул записную книжечку и стал подсчитыватьрасходы со времени получения миллиона. На первой страничке былапамятная запись:     Верблюд… 180 р.     Баран 30 р.     Кумыс 1 р. 75 к.        -----------Итого — 211 р. 75 к.     Дальнейшее было не лучше. Шуба, соус, железнодорожныйбилет, опять соус, опять билет, три чалмы, купленные на черныйдень,   извозчики, ваза и всякая чепуха. Если не считатьпятидесяти тысяч Балаганова, которые не принесли ему счастья,миллион был на месте.     "Не дают делать капитальных вложений! — возмущался Остап.— Не дают! Может, зажить интеллектуальной жизнью, как мой другЛоханкин? В конце концов материальные ценности я уже накопил,надо прикапливать помаленьку ценности духовные. Надо немедленновыяснить, в чем заключается смысл жизни".     Он вспомнил, что в гостиничном вестибюле весь   деньтолкутся девушки, стремящиеся поговорить с приезжим индусскимфилософом о душе.     "Пойду к индусу, — решил он, -- узнаю, наконец, в чемдело. Это, правда, пижонство, но другого выхода нет".     Не разлучаясь с чемоданом, Бендер, как был, в смятомкостюме, спустился в бельэтаж и постучал в дверь комнатывеликого человека. Ему открыл переводчик.     — Философ принимает? — спросил Остап.     — Это смотря кого, — ответил переводчик вежливо. — Вычастное лицо?     — Нет, нет, — испуганно сказал великий комбинатор, -- яот одной кооперативной организации.     — Вы с группой? Вас сколько человек? А то~, знаете,учителю трудно принимать всех отдельных лиц. Он предпочитаетбеседовать...     — С коллективом? -- подхватил Остап. -- Меня как разколлектив уполномочил разрешить один важный принципиальныйвопрос насчет смысла жизни.     Переводчик ушел и через пять минут вернулся. Он отдернулпортьеру и пышно сказал:     — Пусть войдет   кооперативная   организация,   желающаяузнать, в чем смысл жизни.     На кресле с высокой и неудобной резной спинкой сиделвеликий философ и поэт в коричневой бархатной: рясе и в такомже колпаке. Лицо у него было смуглое и нежное, а глаза черные,как у подпоручика. Борода, белая и  широкая, словно фрачнаяманишка, закрывала грудь. Стенографистка сидела у его ног. Двапереводчика, индус и англичанин, разместились по бокам.     При виде Остапа с чемоданом философ заерзал на кресле ичто-то встревоженно зашептал переводчику. Стенографистка сталаспешно записывать,   а   переводчик   обратился   к   великомукомбинатору:     — Учитель желает узнать, не содержатся ли в чемоданепришельца песни и саги и не собирается ли пришелец прочесть ихвслух, так как учителю прочли уже много песен и саг и он большене может их слушать.     — Скажите учителю, что саг нету, — почтительно ответилОстап.     Черноглазый старец еще больше обеспокоился и, оживленноговоря, стал со страхом показывать на чемодан пальцем.     — Учитель   спрашивает,   --   начал переводчик, -- несобирается ли пришелец поселиться у него в номере, потому что кнему на прием еще никогда не приходили с чемоданом.     И только после того, как Остап успокоил переводчика, апереводчик философа, напряжение прошло и началась беседа.     — Прежде чем ответить на ваш вопрос о смысле жизни, --сказал переводчик, — учитель желает сказать несколько слов онародном образовании в Индии.     — Передайте учителю, -- сообщил Остап, — что проблеманародного образования волнует меня с детства.     Философ закрыл глаза и принялся неторопливо говорить.Первый час он говорил по-английски, а второй час-по-бенгальски.Иногда он начинал петь тихим приятным голосом, а один раз дажевстал и, приподняв рясу,   сделал   несколько   танцевальныхдвижений, изображавших, как видно, игры школьников в Пенджабе.Затем он сел и снова закрыл глаза, а Остап долго слушалперевод. Сперва Остап вежливо кивал головой, потом сонносмотрел в окно и, наконец, начал развлекаться -- перебирал вкармане мелочь, любовался перстнем и даже довольно явственноподмигнул хорошенькой стенографистке, после чего она   ещебыстрее зачиркала карандашом.     — А как все-таки будет со смыслом жизни? — спросилмиллионер, улучив минуту.     — Учитель желает прежде, -- объяснил переводчик, --познакомить пришельца с обширными материалами, которые онсобрал при   ознакомлении   с   постановкой   дела   народногообразования в СССР.     — Передайте его благородию, -- ответил Остап, - чтопришелец не возражает.     И машина снова пришла в движение. Учитель говорил, пелпионерские песни, показывал стенгазету, которую ему поднеслидети сто сорок шестой трудовой школы, и один раз   дажевсплакнул. Переводчики бубнили в два голоса, стенографисткаписала, а Остап рассеянно чистил ногти.     Наконец, Остап громко закашлял.     — Знаете, — сказал он, — переводить больше не нужно. Ястал ка-то понимать по-бенгальски. Вот когда будет насчетсмысла жизни, тогда и переведите.     Когда философу подтвердили настойчивое желание Остапа,черноглазый старец заволновался.     — Учитель говорит, -- заявил переводчик, — что он самприехал в вашу великую страну, чтобы узнать, в чем смысл жизни.Только там, где народное образование поставлено на такуювысоту, как у вас, жизнь становится осмысленной. Коллектив...     — До свиданья, -- быстро сказал великий комбинатор, --передайте учителю, что пришелец просит разрешения немедленноуйти.     Но филосов уже пел нежным голосом "Марш Буденного",которому он выучился у советских детей. И Остап удалился безразрешения.     — Кришна! -- кричал великий комбинатор, бегая по своемуномеру. — Вишну! Что делается на свете? Где сермяжная правда?А может быть, я дурак и ничего не понимаю, и жизнь прошлаглупо, бессистемно? Настоящий индус, видите ли, все знает пронашу обширную страну, а я, как оперный индийский гость, долблювсе одно и то же: "Не счесть алмазов пламенных в лабазахкаменных". До чего же гадко!     В этот день Остап обедал без водки и в первый раз оставилчемодан в номере. Потом он смирно сидел на подоконнике, синтересом рассматривая обыкновенных прохожих, которые прыгали вавтобус, как белки.     Ночью великий комбинатор вдруг проснулся и сел на кровати.Было тихо, и только из ресторана через замочную скважинупробирался меланхолический бостон.     — Как же я забыл! -- сказал он сердито. Потом  онзасмеялся, зажег свет и быстро написал телеграмму:     "Черноморск. Зосе Синицкой. Связи ошибкой жизни готовлететь Черноморск крыльях любви, молнируйте ответ   МоскваГрандотель Бендер".     Он позвонил и потребовал, чтобы телеграмма была отправленанемедленно молнией.     Зося не ответила. Не было ответа и на другие телеграммы,составленные в том же отчаянном и лирическом, роде.

Похожие статьи:

Проза Глава II. Бравый солдат Швейк в полицейском управлении (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)
Проза Глава III. Швейк перед судебными врачами (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)
Проза ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ТЫЛУ. Глава I. Вторжение бравого солдата Швейка в мировую войну (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)
ПрозаУИЛЬЯМ ФОЛКНЕР. ОСКВЕРНИТЕЛЬ ПРАХА. Необычный детектив
Проза Глава IV. Швейка выгоняют из сумасшедшего дома (Похождения Швейка. Роман. Я. Гашек)

Свежее в блогах

Они кланялись тем кто выше
Они кланялись тем кто выше Они рвали себя на часть Услужить пытаясь начальству Но забыли совсем про нас Оторвали куски России Закидали эфир враньём А дороги стоят большие Обнесенные...
Говорим мы с тобой как ровня, так поставил ты дело сразу
У меня седина на висках, К 40 уж подходят годы, А ты вечно такой молодой, Веселый всегда и суровый Говорим мы с тобой как ровня, Так поставил ты дело сразу, Дядька мой говорил...
Когда друзья уходят, это плохо (памяти Димы друга)
Когда друзья уходят, это плохо Они на небо, мы же здесь стоим И солнце светит как то однобоко Ушел, куда же друг ты там один И в 40 лет, когда вокруг цветёт Когда все только начинает жить...
Степь кругом как скатерть росписная
Степь кругом как скатерть росписная Вся в траве пожухлой от дождя Я стою где молодость играла Где мальчонкой за судьбой гонялся я Читать далее.........
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет А я усмехнулся играя Словами, как ласковый зверь Ты думаешь молодость вечна Она лишь дает тепло Но жизнь товарищ бесконечна И молодость...