Блог клуба Светлана Монахова

Колючий, игольчатый звон
На космах насупленной ели.
Я знаю: зима - это сон,
Мерцающий над колыбелью.
В нем все/ничего уже есть,
Сверкает, струится без страха.
Колышется в воздухе взвесь,
Суспензия света и праха.
В нем вечности белый волчок
Гудит над равниной покоя,
И кто-то стоит за плечом
И движет неловкой рукою.
Висят на ветвях облака,
Ресницы смыкает младенец.
Зима - это вкус молока,
Знакомый еще до рождения.
Еще кровоточит пупок,
И тайны как будто забыты.
Все ниточки звездных дорог
В ладошках пока нераскрытых.

Белые кубики лего -
Город на кромке болот.
Прыгаю в облако снега
Радостно фейсом вперед.
Острый озноб наслажденья.
Шепотом: "не шевелись" -
Это желание, жжение
Жуткое, нежное - жизнь!
Пламя, вспорхнувшее снова
Искрами, солнцем в строке,
Мир золотой и сосновый.
Снег на горячей щеке.

ворона больна ларингитом
в помойке валяется хлеб
из форточки нагло открытой
несется бессмысленный рэп
пещерный художник раскрасил
соседнюю стену к чему
ведет престарелый герасим
одетую в хаки муму
сияющий лик депутата
весьма украшает подъезд
и шествует дворников стадо
с лопатами наперевес
ледышку пинает ребенок
среди тополиных пеньков
несчастный стоит жигуленок
как наша с тобою любовь
давно уж без стекол без знаков
на крыше заснеженный груз
его не починишь однако
как наш нерушимый Союз
шагаю по белой дорожке
и радуюсь свежим словам
навстречу мне черная кошка
спешит по кошачьим делам
а я посмеюсь над приметой
и вверх (наконец-то) взгляну
где солнце свобода и ветер
уже предвещают весну

Если на сушу выскользнули слова,
Брось их обратно в темную реку-речь.
Берег бессонницы долог, вода мертва.
Бакены гаснут. Душу не уберечь.
След на песке легко удалит прилив.
БрЕдишь/бредешь по сайту серых камней.
"Орбит с ментолом" жуйте свой позитив,
Только тоска отчего-то всего родней.
Не отрываясь, смотришь на темный лес,
Бакены гаснут. Звезда мерцает едва.
Небо в груди ты чувствуешь только здесь.
Дышит тихонько во мгле непокой-трава.

Каменный выступ длиною в четыре шага -
Вот моя жизнь: этот выступ, а дальше обрыв.
Люди толпятся, нутром ощущая врага.
Прутья стальные. Смертельное жало жары.
Каменный выступ и ад бесконечного дня.
Плавятся лапы, а мозг - словно огненный шар.
Даже в воде это жало терзает меня,
Даже во сне продолжается этот кошмар.
Каменный выступ длиною в четыре шага...
Все безнадежнее память уносит назад.
Там, в моем детстве, чисты голубые снега.
Бок моей мамы прохладно и нежно мохнат.
Звезды - так близко! Блаженство холодной воды.
Плыть бы и плыть, и на черное небо смотреть,
Слушать во мгле, как вздыхают полярные льды.
Тихо ворчит океана огромный медведь...

Метели серебряный веер,
И город в скорлупке снегов.
Все то, что люблю и умею -
Напрасные искорки слов.
Мне холод в глаза проникает,
И в сердце - иголочки зла.
Не Гердой - испуганным Каем
В родные салазки вросла.

Зима не хочет отступать,
зима не хочет отпускать
мой город -
мамонтом в снега
вмерзающий.
Пируй, пурга!
бесчинствуй, буйствуй,
хохочи
крылатой ведьмою в ночи
швыряй в ослепшее окно
веселье жуткое
на дно
в печальном море белых снов
стальной подлодкой
город вновь
опустится и будет спать
и, как проклятие, опять
над ним - светла и холодна
сомкнется снежная волна.

Нет, мне отсюда не уехать,
         не убежать, не улететь.
  Была любовь - осталось эхо,
        но надо жить и всё терпеть.
    Где силы взять начать сначала,
            всё поменять, искать опять...
                 и строить замки и причалы,
              и... привыкать, и... снова лгать
                        в глаза тому кого любила,
                           кто был недавнею мечтой,
            вновь говорить: "Прощай, мой милый.
                              Прощай навек. И бог с тобой"?

На что ещё мне уповать?
Увы, былое не воскреснет...
Свой век придется доживать
В вольтеровском потертом кресле,

Подогреваться кофейком
В объятьях мыльной телестрасти,
Молоть на лавке языком,
Кивая вправо - влево: "Здрасьте",

Глотать таблетки по часам,
Вязать носки на тонких спицах,
Носить еду дворовым псам,
Страдать прострелом в пояснице,

Ходить за внучкой в детский сад,
Варить супы, солить капусту,
Молиться о здоровье чад
И низко кланяться Прокрусту...

Как жить научиться в неволе?
В глазах она, словно печать.
А мне бы взлететь в чистом поле,
Орлицей свободной кричать,
Прорваться сквозь тучи-заслоны,
Содрав оперенье с костей,
Понять, что преграды условны,
Упав в ковыли средь степей.
И там умирать в одиночку
В иссохшей и пыльной траве.
Оставить свою оболочку
Меня не любившей земле...

И без покаяния, точкой
Вспорхнуть на вечерней заре...