Книга Бриг «Артемида» читать онлайн (Владислав Крапивин)

Он

боялся вот этого, замешенного на неизвестности, на черной удушливости ужаса.

И ужас был не только за себя. Еще и за Павлушку.

Господи, что делать-то?

– Отче наш… – зашептал Гриша единственную молитву, которую сейчас помнил. – Иже еси на небесях…

Павлушка вздрогнул и сел.

– Гри-ша…

Гриша сдавил страх в себе. Изо всех сил. Нельзя было, чтобы эта липкая жуть коснулась и Павлушки. Он часто подышал, взял Павлушкины ладони,

сложил их у него перед грудью. Сказал строго:

– Поль, говори со мной. Отче наш…

– От-че?…

Гриша вспомнил те же слова по-иностранному. Из какой-то книги:

– Патер ностер…

– Патер ностер! – обрадовался Павлушка. И зашептал часто и шелестяще. А Гриша снова стал говорить по-русски.

Кончили, вздохнули. Гриша прислушался к себе: легче ли на душе? Непонятно было… Павлушка вдруг встал на коленки, полез под рубаху, достал

что-то. Гриша разглядел при свете звезд, что это – мятая ласточка. Павлушка расправил ее, вдруг сильно размахнулся и послал светящуюся

«хирандель» через фальшборт. Она тут же исчезла в темноте. Павлушка съежился, уткнулся носом Грише в колени и замер так, словно чего-то

ждал.

Помогла ли молитва двух мальчишек или помогла Павлушкина жертва с бумажными крылышками, а может быть, то и другое – кто знает? Но бриг

вдруг шевельнулся, двинул под облегченный тихий говор матросов.

«И-и… р-раз…»

Страх уходил. Павлушка сел рядом, прислонился щекой к Гришиному плечу и посапывал еле слышно. А Гришу вместо страха сейчас кусала досада –

от того, что все заняты очень важным делом, а он ничем не помогает «Артемиде».

Ну а что он мог? Никаких «подвигов» (вроде как тогда, во время шквала) не требовалось. Смешно, если бы они с Павлушкой сунулись к матросам

и начали помогать ворочать тяжеленные весла. До них и не дотянешься – матросы, и те работали стоя… Сразу было бы сказано: «Не мешайтесь-ка,

ребятки…»

И в этом бездействии (а тревога уже откатилась) оставалось одно: снова лечь на бок, устроить рядом Павлушку и сказать ему: «Спи». И уснуть

самому…

Потом было обидно понимать, что он, Гриша Булатов, почти целиком проспал выдающееся в истории мореходства событие: прохождение через

таинственный и недоступный пролив Ривьер-Сале морского судна. Не какой-нибудь там лайбы или пироги, а настоящего брига. Такого подвига,

говорят, не случалось ни до того, ни после…

«Но все же я кое-что видел, – утешал он себя. – А больше, сколько ни таращи глаза, все равно бы не разглядел и не учуял…»

Потом ему, правда, казалось, что видел он больше, чем запомнилось с первого раза. Вспоминалось (а иногда и снилось), как почти вплотную к

бортам подходили укрытые черными джунглями берега, как тянулись эти джунгли щупальцами к мачтам, как скребли по днищу затопленные стволы,

как падали сверху обрубленные мангровые плети. Иногда из ночи доносилось короткое хриплое взлаивание (потом доктор объяснил, что это,

возможно, еноты – их на Гваделупе видимо-невидимо). Как порой берега расходились, открывая похожие на разливы дегтя плесы, но свернуть туда

было нельзя, там таились мели, камни и подводные заросли. Следовало двигаться узким руслом с доступной глубиной.